Навигатор Капо

Капо поправил шляпу, чтобы не дать солнечным лучам добраться до лица. Широкие поля жёсткой акубры как у героев с Дикого Запада из сказок Старой Земли, и высокий ворот защитного плаща делали свою работу, но местная звезда была той ещё мерзавкой. Стоит ей хотя бы десять минут посветить на кожу и меланома гарантирована. Не то, чтобы это было нерешаемой проблемой в наши дни, но если есть возможность избежать раковой опухоли, лучше ей воспользоваться.

Огромный чёрный конь с лоснящейся на солнце кожей был лишён таких проблем, как у Капо. Скакун по кличке Батыр был выращен из специальной пробирки и здешний ультрафиолет не оказывал на него никакого воздействия. А с учётом тех генетических линий, которые соединили в нём селекционеры из кантона Керуак, Батыр был незаменим на бесконечных прериях.

Сзади поднимались два пылевых фонтана, и Капо размышлял, кто может следовать за ним в этой глуши, где на сотню километров вокруг не было ни единого поселения? Он потянулся к винтовке и посмотрел на преследователей сквозь прицел. Это оказались два мощных ровера по шесть колёс на каждого. Такими пользовались колонисты. Те, что пришли во вторую волну. На бортах этих ревущих машин виднелись синие буквы Х и Р соединённые вместе под прямым углом на белом круге. Эмблема кантона Новый Иерусалим.

— Что вы здесь забыли? — пробурчал Капо, приближая картинку в прицеле. На борту каждого ровера сидело по четыре солдата, не считая водителя. Все в белой бронеткани и шлемах на всю голову, а оружия у них было столько, что хватило бы на небольшой блицкриг.

Новый Иерусалим лежал в четырёх сотнях километрах к северу и был известен тем, что принимал в свои ряды только новых колонистов из второй волны. А ещё там была своя официальная церковь. Некоторые даже в новом мире не могли избавиться от старых привычек.

Этот кантон не приветствовал таких, как Капо. Гильдия вела слишком свободный образ жизни и не подчинялась ни одному из кантонов. Пока те не платили за обратное. Кодекс Гильдии и вовсе вызывал нервный тик у представителей церкви Нового Иерусалима, а потому Капо следил за приближающимися фонтанами пыли с растущим беспокойством.

На коне, даже на улучшенном, у него не было шансов уйти от роверов, на которых стояли двигатели, способные тащить вагон с рудой.

На случай битвы у Капо была винтовка с реактивными пулями, которые на сверхзвуке попадали точно в яблочко на расстоянии до трёх километров. Каждый патрон являлся полноценной ракетой и стоил соответственно. Для ближнего боя имелся девятизарядный револьвер сорок пятого калибра с баллоном жидкого пороха в рукояти. При помощи этого произведения искусства фабианских оружейников Капо мог прострелить тридцать миллиметров высокопрочной стали и после пуля пробила бы человека, стоящего за броней. Такие вещи были не просто редкостью, это был штучный товар только для Гильдии. А если у него закончились бы патроны, то за спиной у Капо был закреплён тридцатипятидюймовый корд с сердечником из обедненного урана. Только благодаря специальному противорадиационному чехлу Капо ещё не заработал себе рак от собственного меча. Каждый раз, доставая клинок из ножен, он вынужден был глотать таблетки, ведь меч буквально жёг руку. Но в бою не на жизнь, а на смерть корд стоил всего.

Внезапно земля поблизости от роверов дрогнула и вздыбилась. Почва поднялась и осела.

— А, так вот оно что… Эндемик.

Стрелки вылезли на крыши машин и открыли по движущемуся холму бешеный огонь. Их ручные стамперы лизали огненными бичами землю, стирая её прах: тысяча выстрелов в минуту это вам не шутки.

— Сраные любители, — буркнул Капо. — Нет бы позвать профессионала. У клоунов всё как всегда.

Батыр согласно фыркнул.

Стампер — это, конечно, сильное оружие. Против человека так это просто настоящий дракон в руках. Но вот против тремора или, как его ещё называют, дюнника это была нелепая хлопушка. Тварь живущая под землёй была настолько равнодушна к пулевым попаданиям, что сотни попаданий едва ли даже бесили тремора, скорее смешили. Если, конечно, эти огромные эндемики умели смеяться…

Один из клоунов решил подсобить товарищу-стамперисту и вытащил на крышу огнетушитель.

— О-о-о, смотри, дружище, сейчас пойдёт потеха!

Ослепительно белый язык пламени в три тысячи градусов ударил по гребню и живой холм остановился.

— Ну, понеслась…

Земля остановилась и взорвалась. Из недр вылез тремор. Все четыре его челюсти были распахнуты навстречу небу. Раздался такой рёв, что позавидовали бы и трубы Иерихона.

Роверы остановились. Кажется, до них начало доходить.

Капо пришпорил коня и Батыр понёс его вперёд.

— Похоже, нам повезло. Это не взрослая особь, а подросток. Как считаешь, Батыр? — конь промолчал, как и всегда, но Капо и отсюда видел, что вылезший из земли песчаный червь был всего около двенадцати метров в длину.

Это означало, что его толстая шкура, которую разве что из танка прошибёшь, ещё не успела, как следует затвердеть. Пули из стампера всё же пробивали верхний слой червя, что лишь злило тремора. Сейчас он был готов убивать и дурачки уже готовились умирать.

Капо мчался как метеор, но ничто не могло остановить тремора от того, чтобы не раздавить эти два паршивых ровера с недоумками на борту.

Гигантский столб из мяса прекратил орать и стал крениться в сторону ближайшей машины. Десять тонн живого мяса грозили упасть на бронированную машину весом в пять тонн.

Внезапно водитель ровера вспомнил о том, что любимый Боженька одарил его чувством самосохранения и, переведя ручку на реверс, утопил педаль газа в пол. Дюнник рухнул перед машиной, разойдясь с её бампером в считанных миллиметрах. Стрелки на крыше едва не попадали на землю. Их спасло лишь то, что они догадались пристегнуть себя ремнями к люку. Иначе они бы уже знакомились с внутренностями червя, но не так, как бы им хотелось.

С роверов продолжали вести огонь из стамперов и огнемётов, но уже не так задорно, как прежде. Они отступали, причём в панике. Похоже до них начало доходить, что их оружие оказалось не слишком подходящим нарядом для этой вечеринки. Тремор покрывался белёсой кровью, но Капо знал, что эти раны даже близко не могли остановить червя. Дюнник злился, и его злость искала выход.

Огромный червь бросался вперёд как кобра с той лишь разницей, что кобра не весила как вагон, гружённый железом. То, когда он сомнёт мелких людишек было лишь вопросом времени.

Капо зашёл с хвоста тремора и, свесившись с коня, достал из-за спины меч, и провёл им по шкуре червя. Лезвие утонуло в плоти на пару ладоней и прорезало мясо, словно это был бабушкин зефир.

Червь прекратил бросаться на роверы и повернулся назад. А после он издал такой горловой рёв, что, наверное, и лёд на полярных шапках треснул. В это раз его боль была более, чем ощутимой. Вопль звучал не просто оглушающе. Даже космические корабли взлетают тише.

Тремор уставился на Капо своей слепой башкой и раскрыл челюсти, которые были способны перемалывать камни со скоростью, с которой дети уплетают шоколад.

— Вот так и стой, — выдохнул Капо, выставляя перед собой левую руку с револьвером.

Он разрядил весь барабан прямо в чёрную точку посреди смердящего рта тремора. Дюнник дёрнулся и с гулким треском стал заваливаться на бок. Казалось, ушла целая вечность, пока червь падал.

Одна из дверей ближайшего ровера откинулась в сторону, и из броневика выполз высокий солдат с отодвинутым на лоб забралом. Он шёл на Капо, пряча в кобуру пистолет с откинутым стволом. Кажется, этот доблестный вояка надеялся своей пукалкой одолеть зверя. Что же, надежда движет храбрыми, как говорится…

— Ты кто такой? — хрипло спросил солдатик. Остальные высыпали на грунт позади него. Все как один первородные земляне, не меньше метра восьмидесяти роста в каждом. Кажется, они и сами не верили, что до сих пор дышат.

— Капо из Йорка, — машинально ответил стрелок, сгорбившись в седле.

— Йорк? Это где вообще?

— Континент Гальба. Неплохое местечко, советую посетить.

— Гальба? — кажется у этого парня стало плоховато со слухом после всех этих криков. — Не знал, что там кто-то живёт. А ты часом не из Гильдии?

Взгляд солдатика уткнулся в жетон на груди у Капо и его взгляд сразу стал осмысленным. Одна его рука легла на подсумок, в котором наверняка лежали не солнцезащитные очки. Вот и спасай после этого людей.

— Я всего лишь путник, который прокладывает себе путь в новом мире, —миролюбиво ответил Капо, пряча корд в ножны.

— Ну да, ну да, — солдатик в белом покивал головой как игрушка-болтушка. — Про всякого так можно сказать.

— Про всякого, но не каждый будет готов подтвердить свои слова делом, — револьвер продолжал приятно тяжелить руку. Жаль, что его барабан был пуст, как душа Капо, но когда это останавливало стрелка от хорошего блефа?

— Проблемы, капрал? — к командиру двинулся кабанчик со стампером на плече. У этого точно пара пуль завалялась.

— Да никаких проблем, ведь верно? — капрал оскалился, продолжая глядеть прямо в глаза Капо.

— Верно, — стрелок убрал свой револьвер в кобуру.

Капрал достал из подсумка новую обойму, зарядил свой пистолет и, как ни в чём не бывало, положил оружие обратно, на бедро.

— Ладно… Спасибо тебе за то, что ты сделал, — командир повернулся к своим людям, которые выстроились как заправская расстрельная бригада. — Бывай, навигатор. Удачи тебе на твоём… пути.

Капо улыбнулся, оттянув ворот плаща.

— И вам удачи, парни. Пусть Парадиз станет для вас лучшим домом, чем Старая Земля.

Капрал вздрогнул.

— Какое же дурацкое название вы дали этому месту.

— Что поделать, с орбиты планета и впрямь прекрасна, а дальше… Как повезёт.

Солдаты Нового Иерусалима забрались обратно в свои роверы и повернули носы к северу. Их разведка едва не обернулась катастрофой, когда они набрели на подземного монстра, решившего поохотиться на двуногих пришельцев. Если бы не гильд-навигатор, они бы уже стали кормом для чудовища с Парадиза. Одного из сотен тысяч, что чувствовали себя здесь, как дома.

— Повезло, что это не оказался настоящий зверь, — пробормотал Капо, глядя удаляющемся роверам. Матёрого тремора было не завалить, вот так просто расстреляв ему пасть. Однако и за малыша можно было выручить звонкую монету.

Капо потянулся к ножу за поясом. Челюстные железы тремора шли по двадцать бумаг за грамм. Глупо было упускать такую выгоду.

Я есть закон

В тёмных проулках кантона Гагарин всегда было неспокойно, но в последние пару лет стало совсем жарко. Не проходило и недели, чтобы где-то не вспыхивала старая-добрая перестрелка. Местные законники откровенно не справлялись со своими обязанностями, а правящий совет кантона в ответ на бесчисленные жалобы граждан Гагарина лишь что-то невнятно блеял о коррупции в рядах полиции. Бороться с ней, разумеется, никто не собирался.

Капо прохаживался по крытым улицам города-крепости так, словно это был тенистый променад. Он сдал всё своё оружие законникам при въезде в кантон, как и полагается, и теперь любой головорез мог пристрелить или зарезать его совершенно безнаказанно. Всё правильно: закон должен соблюдаться неукоснительно.

Батыра Капо оставил в конюшне, потому что когда Гагарин только строился, никому и в голову не пришло, что по его улочкам будут кататься на коне, так что здесь было место только для пешеходов. Собственно, в те далёкие времена новый мир был ещё не таким дружелюбным местом как сейчас, а потому Гагарин представлял собой монструозный куб из зелёного бетона и стали с тяжёлыми средневековыми башнями и покатыми высокими крышами. Каждый сантиметр этого места говорил: ты не пройдёшь.

В общем, это работало: Гагарин существовал уже почти сотню лет, и его ещё не взяла ни одна военная машина. Хотя мало какой кантон мог позволить себе полноценную армию. С последней войны в новом мире уже прошло десять лет, она, продлившись двадцать семь дней, унесла жизни целых ста восьмидесяти трёх человек. Бессмысленная потеря. Эти сведения, впрочем, не останавливали правящий совет Гагарина от рекламы своего кантона, как самого защищённого места.

От вражеских армий, которых на планете всё равно ни у кого не было, монолитные стены могли защитить — в этом не было сомнений, но вот от того, что жило внутри стен, не мог спасти никто.

— Интересный жетон, — протянул ленивый голос из темноты, обращаясь к Капо.

Навигатор остановился посмотреть, что это был за зверь. Тощий, как дохлая кляча, закутанный в плащ не по размеру, высокий как коренной землянин, но по бледной коже сразу было видно, что он вскормлен молоком нового мира. На макушке шляпа с опущенными полями, хотя здесь, внутри стен, опасаться солнца не стоило: на каждом витраже стояла защита от ультрафиолета.

— Купил его на распродаже, — Капо улыбнулся, предчувствуя, что этот хлыщ так просто не отвяжется.

— А может ты там ещё что подобрал, навигатор? Может часы прикупил? Правду про вас говорят, что вы все мутанты?

— Правда в том, что мы все мутанты, — Капо сделал шаг в сторону наглеца. — Читай умные книжки, узнаешь про эволюцию.

— Ты, отродье, не родился, как я, — угрюмо каркнул этот ворон, доставая из рукава нож. — Ты родом из пробирки. Правду я говорю или нет?

— Не советую, дружище, — Капо улыбнулся ещё шире, глядя на металл в руках у этого долговязого. — А то знаешь, что говорят про мутантов?

— Что говорят? — плащ и вправду не понял.

— Что нас не просто так достали из пробирки, — Капо сделал ещё один шаг и упредил удар уличного разбойника.

Навигатор выкрутил руку бандита, отчего тот вынужден был выронить нож, после чего Капо откинул человека назад, на щит коммуникаций.

— Какого… хрена… — выдохнул бедолага.

— И почему каждый думает, что напасть на навигатора — это отличная идея? — Капо опустил свой истоптанный ботинок на рукав плаща и с удовольствием нажал. Хруст костей стал ему приятной музыкой.

— Ты сломал мне руку, сволочь! — закряхтел ворон, когда прекратил орать от боли.

— Какой ты проницательный! — восхитился Капо. — А теперь я рекомендую тебе заткнуть хлебало и пойти со мной по-хорошему, а не то я тебе ещё что-нибудь сломаю!

Прокурор кантона посмотрела на Капо с плохо скрытой мукой в глазах, когда тот притащил в её офис очередного кончелыгу.

— Что на этот раз? И давно ли ты в Гагарине?

— Попытка ограбления. В кантоне я уже минут сорок.

— И за это время ты успел огрести неприятностей? — Каталина Арапелла взглядом велела своим помощникам освободить обширный кабинет прокурора Гагарина. Люди в чёрных мундирах поспешили обойти извивающегося от боли разбойника.

— Они сами меня всегда находят, — прорычал Капо на ухо ворону и уронил того на жёсткий пластиковый стул, предназначенный для посетителей.

— И кого он пытался ограбить? Кстати, привет Бойд! Как мама поживает?

— Прекрасно, лучше, чем во вторник, спасибо за беспокойство, Ката, — зашамкал Бойд.

— Ограбить меня. Стоп, ты что знаешь этого чудика? — Капо недоумевающе переводил взгляд с прокурора на налётчика.

— Конечно, знаю, я тебя умоляю! Это маленький город! Здесь все друг друга знают, — отрезала Каталина.

— Так значит все, кого я до сих пор сюда притаскивал, это были…

— Мои старые знакомые, да, ты верно угадал.

— Странно тогда, что ты не наведешь здесь тогда порядок, раз тебе здесь всё так хорошо известно?

— Порядок — это понятие относительное. Преступность будет всегда, что бы ты с ней не делал. Посади одного, и на его место встанут двое новых, ещё хуже. Уж можешь мне поверить, за двадцать лет борьбы я всего этого навидалась. Гораздо проще создать систему, которая будет работать по-настоящему.

— И в чём заключается эта система? — засопел Капо.

— В том, что, — Каталина наклонилась вперёд над столом, — лучше держать ворьё под присмотром. Так будет гораздо меньше бед. Позволять им кое-что, а если начнут зарываться, — она ударила по столешнице ладонью, — прижать их как следует! Чтобы помнили, кто их кормит! Без обид, Бойд.

— Да что ты, какие обиды, Ката…

— Так что, будешь писать заявление, Капо?

— Буду, — скривился навигатор. — Процедура должна быть соблюдена, этого требует мой кодекс.

— Кодекс твоей Гильдии, ты хочешь сказать? — Каталина утопила кнопку коммуникатора и велела одному из помощников забрать задержанного.

— Что я хотел сказать, я уже сказал. Его хоть посадят? — Капо проводил глазами Бойда, которого выводили двое в чёрных мундирах.

— Конечно, посадят. Его же нам сам навигатор притащил, — прокурор кантона села обратно в кресло. — Но ненадолго. Ведь пострадавших нет.

Капо хотел ткнуть в себя пальцем, а потом подумал, что ни один суд не поверит в то, что он пострадавший.

— А если бы были? Как вообще граждане кантона смотрят на это? До меня доходили слухи, что у вас тут разгул преступности в последнее время, и я теперь понимаю, в чём его причина…

— Слухи врут. Ребятки типа Бойда почти не трогают местных. Таковы условия наших новых порядков. А жалобы приходят в основном от тех, кто здесь проездом или недавно. От подобных тебе, навигатор.

Когда Капо вышел из прокуратуры, то на его глаза попалась реклама грядущих выборов. Гражданам Гагарина предстояло принять ответственное решение, кто станет их магистром и возглавит кантон. Судя по дате, выборам предстояло пройти через пару месяцев.

На ярких крикливых плакатах висели серьёзные лица первых людей города. Над головами мерцали внушающие оптимизм лозунги: Добьёмся очищения пустошей! Возведём сад вокруг нашего Гагарина! Преступность будет уничтожена! Космопорт на благо всех и каждого! Чистая власть — чистая вода! Защитим наши налоги!

Плакаты заполонили собой каждый свободный уголок. Странно, что Капо не замечал их раньше, до того, как вышел от Арапеллы. Видимо, привык к цветовому разнообразию внутри кантона.

На глаза попался очередной плакат: знакомое строгое лицо в обрамлении платиновых волос, спадающих на чёрный мундир. Сохраним то, что нам дорого! Голосуйте за Каталину Арапеллу!

Капо улыбнулся. Хитрая лиса знала, как подольститься к гражданам. Остальные обещали разные способы улучшить жизнь Гагарина, а прокурор единственная не предлагала ничего. Вернее, при её правлении всё должно было остаться по-старому. Это то, что покупает большинство. Перемен можно хотеть, но вот получать их на самом деле очень страшно.

— Гагарин в надёжных руках, — Капо двинулся дальше, в сторону рынка деталей. Его старенький бинокль нуждался в капитальном ремонте: графический чип совсем пришёл в негодность.

— Интересный жетон, — услышал Капо голос с ленцой.

Дался им его жетон, мать их!

На этот раз их было трое, и все выглядели так, словно уже успели оттарабанить десятку в трудовой колонии строгого режима. На лицах наколки банд, а на руках под закатанными рукавами виднелись мышечные импланты. Лучше им не попадать под удар. И оружие наверняка было при себе, как же иначе…

— Быстро же до вас добежал Бойд, — Капо криво улыбнулся и сделал шаг в темноту. Не стоило портить день добрым гражданам Гагарина видом мордобоя.

— Бойд здесь не причём, — первый шмыгнул носом и сбросил на болотную плитку внушительных размеров соплю бурого цвета, что выдавало в нём заядлого потребителя натланка. У него на лбу был вытатуирован широко раскрытый глаз. — Просьба пришла от людей повыше.

— О, я понял! Ката передаёт привет? — Капо стянул себя куртку и осторожно повесил её на изгиб канализационных труб и стал закатывать рукава.

— Ты чертовски прав, навигатор, — вякнул крысюк справа. У него и впрямь было острое, омерзительное лицо. Если представить, что кусок говна мог вдруг превратиться в человека, то, очевидно, у него будет именно такая внешность. Даже не нужно было иметь степень по антропологии, чтобы знать это.

— Так что, кто начнёт? Я или вы?

— Это твои похороны, мутант, — выдохнул любитель натланка.

Здоровяк выбросил вперёд кулак, Капо позволил ему вплотную приблизиться к своему лицу и ушёл за миллиметр до удара. Два его пальца — указательный и средний — воткнулись в связку сухожилий чуть выше локтя и ушли на солидную глубину. Кончики пальцев дотронулись до шершавой поверхности искусственных волокон. Капо сменил ноги и провернул пальцы внутри на девяносто градусов. Громила от удивления даже раскрыл глаза. Больно ему не было. После натланка ему можно отрубить руку целиком и он едва ли заметил это.

Однако Капо своего всё же добился. Техномышцы временно пришли в негодность, а ладонь навигатора уже летела навстречу глотке второго крысюка. Тот, вопреки первому впечатлению, оказался юрким малым и успел отскочить назад. Капо едва чиркнул ему по кадыку.

Остромордый попробовал провести джеб, но Капо просто обхватил его костяшки пальцами и нежно, как с любимой женщиной, которую он ещё пока не встретил, отвёл в сторону.

А после, использовав руку крысюка как рычаг, Капо ударил ногой тому в пресс. Тот явно такого не ожидал и Капо, наконец, получил возможность рубануть остромордому по глотке. Тот сполз по стене.

А первый бугай уже приходил в себя.

Он развернулся к Капо и, брызжа слюной, завопил:

— Что ты стоишь! Хватай его!

Последний член их трио пожал плечами и пошёл на Капо, подняв руки на уровне глаз. У него были длинные соломенные волосы, стянутые сзади в конский хвост. Пони чуть присел и попробовал зажать Капо в угол, но тот отнёсся скептически к такой идее и пошёл навстречу. Пожалуй, чуть быстрее, чем ходят обычные люди. На миг Капо превратился в размазанное пятно и навигатор с удовлетворением увидел маску ужаса на лице у чучела.

Капо воткнул кулак тому в колено, и громкий хруст стал бальзамом на душу. Обычно подобные парни любили вставлять себе в руки всякое барахло, чтобы выглядеть круче, бить крепче, быть кем-то другим, кем они не являются, но почему-то все забывали про ноги. Один удар и этот длиннохвостый обречён провести остаток схватки на обоссанной плитке, хватаясь за сломанное колено.

— Ты труп, — амбал с налитыми кровью глазами вытащил из-за спины ствол настолько длинный, что заставляло задуматься, нет ли здесь какой компенсации?

Капо услышал, как патрон влезает в патронник. Стандартные девять миллиметров из штампованной стали, простые как жизнь и быстрые как смерть.

— Не знаю, что у тебя внутри, но это тебе не поможет!

— Вообще-то я ещё не завтракал, так что внутри ничего нет, — пробормотал Капо.

— В аду любят шутников…

Щелчок курка стал верным сигналом к смене позиции и Капо развернулся боком. Первая пуля прошла там где секунду назад была его грудь. Вторая должна была войти в голову, и Капо поклонился здоровяку. Чтобы уйти от третьего и четвёртого выстрелов, навигатору пришлось напрячь мышцы в ноге и вновь ускориться. Пятая пуля ушла в низко подвешенный кондиционер, а после Капо вырвал револьвер из рук натланщика.

— Кто ты такой, мать твою? — выговорил тот, моргая на свою пустую ладонь.

— Я есть закон, — улыбнулся Капо и выстрелил в третий глаз.

— Похоже, прокурору сегодня предстоит много бумажной работы, — вздохнул навигатор, проверяя на месте ли жетон Гильдии.

Когда хорошим идеям приходит конец

—…крайне любопытно! Их способность к мимикрии поражает всякое воображение! — беспрерывный бубнёж генархитектора Вершиба, длящийся на протяжении уже трёх часов к ряду вогнал бы в гроб кого угодно. — Немыслимо!

— Ага. Немыслимо, — кивнул Капо и сразу согнул шею, чтобы не зацепиться головой о низко висящую ветку парадизской ветлы. Свисающие листья ковром прошлись по плечам защитной куртки навигатора, чуть не сбив его шляпу.

В болотах близ Керуака было не так страшно остаться без защиты головы, как где-нибудь в прериях: лес давал хорошую защиту. Но всё равно подставлять макушку солнцу Капо не собирался. Особенно здесь, где и без жёсткого ульрафиолета хватало причин для беспокойства.

Обширные болота, раскинувшиеся на несколько сотен километров вокруг кантона, были излюбленным местом для эндемиков — представителей местной фауны, серьёзно мутировавшей после прибытия первых поселенцев, а также для тех зверушек, что с нуля построили генархитекторы.

Местный разведкорпус держал под контролем самые опасные популяции и не давал им размножиться сверх меры, однако, это не останавливало ни хитроумную природу нового мира, ни пытливые умы селекционеров.

Один местный вид, любовно названный Кромсателем Обыкновенным, внезапно разродился новой, улучшенной версией. До мутации это был богомол с тремя парами острых как бритва жвал на четырёх цепких лапах. Стойкий хитиновый панцирь давал хорошую защиту от солнца и заодно от укусов других хищников, а десяток глаз видели в настолько большом спектре, что кромсатель мог буквально видеть запахи и различать их на солидном расстоянии. Размером он был примерно со среднюю собаку, так что для человека эндемик угрозы не мог представлять, если только у первого не сыщется при себе ствола.

А вот следующая порода кромсателей обзавелась ранее скрытой в генетической памяти возможностью менять цветовую палитру хитина в зависимости от обстановки. Другими словами, эти твари научились быть невидимыми в видимом спектре! Вкупе с их цепкими лапами и обилием режущих конечностей, новый кромсатель стал угрозой для всех. Не только для других эндемиков, но заодно и для добрых жителей кантона Керуак.

Разведкорпус сбился с ног, пытаясь разыскать того, кто оставляет после себя горы истерзанных туш, высосанных досуха его длиннющим — почти до трёх метров — языком. Первые две вылазки обернулись провалом, вылившимся в семь тяжелораненых бойцов и потерю нескольких ценных экземпляров боевых коней, не считая потерянного без счёта дорогого оборудования, но железо для керуакцев никогда особого значения не имело. Командир разведкорпуса рвал и метал. Он потребовал от генархитекторов провести изыскания, чтобы выявить наилучший способ расправиться с новым поколением.

Арло Вершиб с готовностью принял на себя этот нелёгкий труд и призвал своего верного друга Капо из Йорка помочь добрым жителям кантона Керуак, а заодно и продвинуть вперёд науку Парадиза. Капо всегда был рад продвинуть науку, особенно, когда за заказ платили пятизначными суммами.

Из болтовни генархитектора навигатор уяснил, что того волнует механизм работы маскировки кромсателя, а это означало, что того следовало поймать живьём и желательно в относительной целости. Затарившись сетями и клейкими ловушками как следует, Капо с Вершибом выдвинулись в путь.

По большому счёту генетик был не нужен на охоте, но научный ум пожелал лично убедиться, что уплаченные им бумаги окажутся эффективной инвестицией, а не как обычно происходило: учёный платит за живой товар, а навигатор приносит в ответ голову зверя.

Они ехали под раскидистыми платанами, ветви которых создали настолько мощный покров, что внутри казалось, что они на другой планете. Даже ветер не проникал внутрь этого защищённого мирка. В сумраке мерцали мириады грибов, расползшихся по вездесущим корням.

— Здесь когда-то проводили опыты по созданию закрытых экосистем, — внезапно поделился Вершиб. — Эти деревья по плану должны были составить новое поколение людских поселений. Защита от губящего ультрафиолета.

— Дайте-ка угадаю, что-то пошло не так? — Капо следил, как бы с веток не спрыгнул очередной эксперимент генархитекторов и не оторвал ему голову.

— Хочешь рассмешить Господа, расскажи ему о своих планах, — вздохнул селекционер.

— Никогда бы не подумал, что вы набожны, доктор.

— Ничуть. Просто к слову пришлось. Как выяснилось, деревья — это сомнительный слой защиты. Очень уязвимый. Один пожар и вся колония оказывалась под угрозой.

— Удивительно, что вы сразу об этом не догадались.

— Да, — Арло, кажется, не уловил иронии в голосе Капо или не пожелал этого сделать. — Это всё, — генархитектор развёл руками, — создано нами! Мной и такими же, как я, за десятилетия кропотливой работы. Целый новый мир! Мы создали жизнь там, где её не было, навигатор!

— Насколько я помню, на Парадизе была жизнь до прихода первых поселенцев. И довольно высокоразвитая.

— Да, но была ли здесь цивилизация?

— На юге континента можно найти ульи местных осоподобных. Каждая размером с кошку. Клянусь вам, доктор, их общество функционирует ничуть не хуже, чем у людей.

— Что осы?! — упрямо взмахнул рукой Арло. — Что они могут по сравнению с человеком?

— Убедили, — вздохнул Капо. Ему по большей части было наплевать, но ублажать эго престарелого безумца ему не хотелось просто так. — Вы изучали их?

— Может быть как-нибудь потом. Сейчас веспиды ганнибалис меня не слишком занимают. А вот люди — это иной вопрос!

— Ну, понеслась, — буркнул себе под нос Капо.

— Ты же знаешь, дражайший Капо, что когда первые поселенцы только ступили на эту странную землю, то перед нами — вернее, перед ними, — встал вопрос. Что менять? Планету или самих себя?

— Слышал что-то такое. Первые пятьсот раз история казалась вполне занимательной.

— Так вот! Тогда был найден консенсус, что меняться будет планета, а все местные виды будут принесены в жертву ради блага человека!

— Только эндемиков никто не спросил.

— Было решено, что человек — это вершина и итог! Всё подчиняем воле человека разумного и мы достигли очень многого, знаешь ли. Это всё: воздух, вода, почва! Всё было изменено руками селекционеров! Но оставались те, кто был убеждён, что новый мир означает также и нового человека. Они приступили к работе.

— Какие благодетели, — скрипнул зубами Капо.

— Ты знаешь, что значит быть навигатором? — Арло даже прикрыл глаза от нахлынувших воспоминаний.

— Дайте-ка припомню кодекс. Мы те, кто всегда впереди, мы те, кто ищет путь, мы те, кто поведёт за собой миллионы, — как же Капо ненавидел эти строчки.

— Всё верно. Первые среди многих. Лучшие из лучших! Вам предстояло стать породой нового человечества! Сверхлюди! Но…

— Но?

— Всё пошло наперекосяк.

— Постараюсь не делать слишком удивлённое лицо, доктор.

— Первые поколения проявляли чрезмерную жестокость. Даже кодекс Гильдии навигаторов не ограничивал его членов от того, чтобы не решать проблему огнём и кулаком. Любую проблему! Избранные воины, которые должны были стать лучшими из нас обратились в нашу худшую проблему! Ни в одном из кантонов не было безопасно…

— Это в те времена зародились предубеждения против мутантов-убийц? — Капо приметил в папоротнике гнездо серых крабов. Размером с кулак на толстых ножках они представляли собой отличное лакомство для хищников.

— Да… Кажется, да. Но я никогда не обращал внимания на то, что болтает народ, — отмахнулся Вершиб.

— В любом случае, — продолжил генархитектор. — Это всё уже давно в прошлом. Последние поколения проявляют полную стабильность в психике. Это просто прекрасно! Теперь навигаторы стали именно тем, кем мы их и задумывали когда-то! Проводниками закона на пустынных землях! Теперь вы исполняете своё предназначение.

— Ага. Всё так, — Капо высматривал ещё гнезда крабов. Если кромсатель должен был быть здесь, то рано или поздно они наткнутся на следы его пиршества. — Жаль людям об этом рассказать забыли.

— Что ты сказал, Капо?

— Ничего такого, доктор. Думаю, нам в эту сторону! — Капо включил тепловизор на своём бинокле и направил его на куст, который выглядел так, словно там кого-то убили.

Никакого теплового следа.

— Как ты видишь в такой дали? Я даже не понимаю, куда ты толком указал, — проворчал Арло Вершиб, елозя в седле.

— Доставайте свой прибор, — ровно ответил Капо.

— Точно! — генархитектор порылся в сумке, пытаясь не сверзиться вниз из-за необъятного брюха и наконец, спустя столетия, он выудил на свет детектор феромонов, настроенный на след кромсателя.

Арло активировал прибор и тот издал приглушенное беспокойное жужжание.

— Зверь рядом, — подытожил Капо, доставая барабанный гранатомёт, которым его предварительно снабдили учёные. Внутри снарядов были плотно уложённые армированные сетки с нервно паралитическим гелем.

— Только не переусердствуй, дружище! — забеспокоился Арло, видя, что они приблизились к кульминации. — Кромсатель мне нужен живым!

— Сделаю всё в лучшем виде, — пожал плечами навигатор. — Надеюсь, вы не переусердствовали с гелем, доктор? А то будет конфуз, если эта штука откинет копыта от сетки-ловушки.

— Мы проводили опыты с обыкновенным кромсателем, его гель не убил.

— Очень обнадёживает. Ладно, побудьте пока здесь, — Капо слез с Батыра. Подошвы ботинок утопли во влажной земле.

— Только не удаляйся далеко, Капо!

— Буду в поле зрения.

Навигатор двинулся в заросли. Как он и предположил, разорённый куст папоротника раньше был домов для семейства крабов, которым не повезло стать обедом. Останки полностью остыли, а это могло означать, что тварь уже могла успеть проголодаться.

— Далеко ты не мог уйти. Это же твой грёбанный супермаркет…

Капо изучал нижние ветки платанов. Всё пестрело тепловыми сигнатурами эндемиков, из тех, что не могли позволить себе оторвать башку человека одним взмахом лапы. Зверь затаился и наблюдал из засады. На его месте Капо так бы и поступил.

Значит, его предстояло мотивировать на необдуманные действия. Если навигатор нашёл его пиршественный стол, то, и его гнездо должно быть неподалёку. Оставалось дело за малым — найти его.

Из путаных записей генархитекторов навигатор уяснил, что кромсатели гнездятся поближе к воде, чтобы новорождённые не разбились о землю, пока ещё не научились ползать по веткам. По какой-то причине эти создания предпочитали проточную воду, а значит, следовало искать речку. Плёвая задачка на болоте.

Капо хрустнул опавшей веткой и прислушался к звукам. Где-то в паре десятков метров кто-то пробежал на мягких лапах, над головой зашумели крылья. Навигатор проследил глазами за птицей и узнал в ней керуакского вьюрка — весьма распространённый вид в этих широтах. В его поведении было привычно вить гнёзда там, где был доступ к воде.

Пойдя наугад за пичугой, Капо рассчитывал, что та выведет его к какой-нибудь болотной речке-говнотечке, но уже через полсотни метров навигатор увидел просвет среди платанов и услышал плеск воды. Он вышел на берег солидного озера, образованного слиянием рек. Другой берег утопал в солнечном свете, огромные плотные листья приятно шелестели под губящими людской род лучами. Посередине озера лежал крохотный островок с одиноким деревом.

Если бы навигатор искал убежище, он бы нашёл такое место, куда никому не удалось бы подобраться незамеченным.

Капо навёл бинокль на озёрный платан и обнаружил на стволе дерева крупный тепловой сигнал, совсем не характерный для местных жучков-древоточцев.

Плыть крайне не хотелось, но, похоже, выбора Капо никто не предоставил. Оставив на берегу ботинки, бинокль, револьвер и винтовку, навигатор вошёл в стылую воду. Гранатомёт на спине не добавлял ему плавучести, а потому приходилось тратить силы ещё и на то, чтобы не перевернуться кверху брюхом. Повезло хоть, что здесь было тихое течение.

Лишь пройдя путь до половины Капо задумался, что разумнее было бы вернуться за Батыром и пересечь озеро верхом на коне. Но для этого придётся снова выслушивать самодовольную болтовню Вершиба. Лучше уж одному.

Выбравшись на берег, Капо обратил свой взор на ствол платана и не увидел там совершенно ничего. Даже если мимикрирующий кромсатель там и был, разглядеть его не было никакой возможности.

Навигатор вытащил корд из ножен и зашлёпал ногами в носках к древу. Хищник успел сообразить, что к нему на остров заявилась угроза, а потому издал еле различимый стрекот. Капо улыбнулся и слегка рубанул по стволу так, чтобы платан содрогнулся. До ушей навигатора донёсся звук трения хитина о кору: тварь готовилась к прыжку.

Уловив изменение воздушной массы, Капо скользнул в сторону и на тот клочок, где он только что стоял, упало бурое переливающееся пятно. Мгновение и морок исчез: кромсатель обновил маскировку.

Дёрнув гранатомёт из-за плеча, Капо выстрелил по своим следам. Металлическая сетка плотно обхватила землю. Глаз не успел уловить, как хищник скрылся, но ухо слышало стрекотание где-то у кромки осыпающегося берега.

По воде пошла рябь и спустя секунду туда прилетела сетка. Снова мимо!

Капо сделал глубокий вдох, задержал воздух внутри секунд на десять, а после выдохнул. Биение основного сердца замедлилось, зато второе разогналось, как следует. Надпочечники выбросили в кровь норадреналин и навигатор стал видеть то, что мозг раньше не брал в расчёт. Малейшие колебания пыли в воздухе стали ему картой. Глаз стал различать, как микроскопические волокна платана прилипают к невидимой кожице кромсателя.

Зверь попал в перекрестье, и он подпрыгнул на месте в момент, когда палец Капо отпускал курок. Смазанное пятно опустилось на третью сетку, а после кромсатель устремился прямо в голову навигатор.

Только лишь ствол гранатомёта спас лицо Капо от трёх серпов смерти, которые прошлись по металлокерамической поверхности, оставив глубокие царапины. А ведь этот сплав, по идее, должен был останавливать пули… Из чего сделаны твари Парадиза?

Капо пришлось снова выстрелить только, чтобы сбросить кромсателя. Сетка улетела в золотое небо, а невидимки и след простыл. Внезапная атака сбила настрой Капо, и пришлось заново запускать синтез норадреналина. Во второй раз получилось не так шустро и эффект был гораздо слабее, да и вредно это было для живой ткани, но что поделать… Охота должна быть закончена.

Он увидел зверя сразу же, вернее, он услышал его свистящее дыхание. Капо не стал медлить и сделал пятый выстрел в ту ветку, на которой засела его цель. Подпрыгнуть также быстро у кромсателя не получилось, и на его богомолье тельце упала сетка-ловушка, пропитанная парализующим ядом.

— Победа! — выдохнул Капо и второе сердце пришло в норму. Яркие краски ушли из мира, вернув тот Парадиз, к которому он привык.

Он достал корд, размышляя, как будет забираться на дерево и как ему организовать средство переноски для добычи, но тут до ушей донёсся подозрительный звук. Тоненький треньк, будто кто-то перебирал струны. Капо поднял глаза и увидел, как невидимка попросту разрезал усиленную ткань. Видимо, кромсателю просто забыли сообщить, что он сейчас должен лежать в отключке.

Навигатор поднял ствол в шестой раз и сделал выстрел туда же, но когда сетка прилетела на место пятой, богомола-мутанта на месте уже не было. Снаряды кончились.

Смазанное пятно прыгало со скоростью солнечного зайчика по веткам, и даже маскировка не успевала подстроиться под такой темп. Похоже, эта тварь действительно разозлилась или яд сетки всё-таки подействовал на кромсателя, но не так как ожидалось.

Капо дёрнул пустой ствол гранатомёта на место, где зверь был, а потом сразу же туда, куда он готовился приземлиться, и эта уловка принесла свои плоды. Кромсатель снова прыгнул на голову навигатора.

Один взмах корда и кромсатель лежал рассечённый пополам… Вернее, должен был бы. Тот просто вцепился своими смертоносными лапами-серпами в клинок и держался на нём, как на ветке. Капо смотрел прямо в его сетчатые глаза.

Хорошие идеи кончились. Настала очередь плохих.

Капо заорал, что есть мочи и вогнал своё оружие в землю так сильно, как только смог, а потом достал и ударил почву ещё раз. Он бил и бил, словно обезумевший дикарь.

Спустя минуту, когда навигатору показалось, что уже можно остановиться, он наблюдал перед собой растерзанную в клочья тушку эндемика. Оторванные лапки ещё дергались.

— А ведь Вершибу нужен был живой экземпляр, — Капо внезапно вспомнил детали своего контракта. — Значит, ещё раз…

Капо задержал дыхание и его чувства обострились в третий раз. Кромсатель обустроил здесь логово не просто так. Если зверь обороняет свою территорию, значит, здесь есть нечто ценное для него.

Обойдя остров как следует, Капо обнаружил небольшую лакуну, со всех сторон поросшую папоротником. Прямо посередине кружком лежали шесть продолговатых яиц размером с фалангу мизинца. Изнутри навигатору послышался шорох.

— Привет, малыши, — прошептал Капо. — Покажу-ка я вас маме Вершибу.

Трудно быть человеком

Двери между вагонами бесшумно разъехались и в ресторан вошёл помятый человек в видавшем виды зелёном костюме, под пиджаком которого оказалась надета чёрная солдатская водолазка. Он застыл на входе, с сомнением оглядывая лица пассажиров.

Астарта, последние двадцать минут посвятившая чтению Сервантеса, отложила в сторону бумажную книгу и приветливо махнула рукой зелёному костюму. Тот, сунув руки в карманы чиносов двинулся к столу.

Капо обернулся и первым делом подумал, что Горлезе выглядит не так, как о нём представляешь. Посмотришь на него и подумаешь: ну, что это за додик? Тощий как шпала, лицо узкое, как зубочистка, да и голова наклонена вперёд, как у утёнка. Пройдёшь мимо и не заметишь. А ведь этот человек владел железной дорогой, по которой они сейчас передвигались.

Астарта отодвинулась к окну, освобождая место для новоприбывшего. Горлезе с готовностью плюхнулся на диванчик и уставился на Капо.

— Так значит, это и есть тот прославленный навигатор, Асти? Капо из Йорка? — вопреки внешнему виду у Горлезе был приятный вкрадчивый голос, располагающий к себе.

— Вряд ли слово «прославленный» уместно, но вы права, Капо из Йорка — это я.

— Моя компания работает на трёх территориях и в каждой из них в отчётах то и дело всплывает ваше имя, — покачал головой Горлезе. — Полагаю, вас можно назвать человеком, сделавшим себе имя.

— Капо — один из лучших и отлично подойдёт нам для охоты, — вступила в диалог брокер. Астарта нашла его пару дней назад и предложила навигатору весьма выгодную сделку. Капо сомневался, нужен ли ему брокерский контракт, но с Асти у них была своя история, так что он не нашёл в себе сил отказаться.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — Горлезе сделал попытку улыбнуться, но из-за электрического ожога на лице выглядело это кошмарно. — Вам уже приходилось сталкиваться с гаргантюа?

— Только с его младшим братом, но от пантагрюэля разница небольшая, гаргантюа лишь более редкий вид.

— И более смертоносный, впрочем, предоставлю профессионалу судить об этом. Если бы встретились с этим зверем, как бы вы представили себе схватку с ним?

— Никак. У меня не богатое воображение. Первым делом, я бы постарался не встречаться с гаргантюа по той причине, что всё, что Гильдии известно об этом эндемике, так это то, что он убьёт вас без вопросов и сделает это максимально быстро, чтобы вы не успели адаптироваться к его манере охоты. Но, если так уж сложилось, что я оказался лицом к лицу, хоть у него оно и отсутствует, с гаргантюа, то я бы постарался держать его в поле зрения и уничтожать его конечности, чтобы эндемик не смог атаковать или сбежать.

— С каких конечностей начнёте? — как бы мимоходом спросил Горлезе, положив глаз на меню, будто он его не знал наизусть.

— С ходильных, конечно же. Потеряв мобильность, гаргантюа будет вынужден бороться за выживание, что сделает его куда более опасным, но зато он взбесится и начнёт совершать глупости. Станет кидаться из стороны в сторону и может угодить в ловушку, если, конечно, они были заранее подготовлены.

— А если зверь сохранит рассудок?

— В таком случае уповать стоит на Господа Бога, потому что только ему по силам спасти вас от разъяренной машины убийств, которой является гаргантюа.

— Мне нравится, что вы осознаёте риски, — Горлезе откинулся на спинку дивана. — По крайней мере, вы понимаете, с чем придётся столкнуться. Пожалуй, вы стоите тех денег, что запросили.

Не мог же Капо соглашаться на ту цифру, что была прописана в контракте? Навигатору пришлось поторговаться, чтобы соблюсти репутацию Гильдии.

— В свою очередь, если позволите, я бы хотел поинтересоваться, что человек подобно вам забыл на охоте за столь опасным эндемиком?

— Если я скажу, что меня волнует охотничий азарт, вы мне поверите? — Горлезе поднял бровь столь артистично, что у Капо не оставалось сомнений: этот жест глава «Великого Восхода» выверял долгие часы.

— Ничуть. Магнаты не охотятся на чудовищ Парадиза.

— Вы правы, — Горлезе вздохнул и посмотрел в окно на проносящиеся мимо степи. — Кантонские магнаты проводят дни в открытии новых поселений, шахт, дорог. Засевании полей, в конце концов. Капитал нового мира должен работать на благо нового человека, и он работает. Каждый год планета становится всё более похожей на то, что мы оставили позади. Скажите, Капо, вас это не беспокоит? Что мы движемся по тем же рельсам?

— Я навигатор, — пожал плечами Капо, отчего его куртка хрустнула в плечах. — Моя работа вести новое человечество в новое будущее.

— Так говорится в вашем Кодексе, но это довольно общие слова, вы не находите?

— Отцы-основатели Гильдии лучшего не придумали, — Капо и сам был не в восторге от патетичной чуши, которой его кормили в Академии, но раз система работала, наверное, в ней был смысл.

— Навигаторы прилагают множество усилий для того, чтобы новый мир процветал, — продолжил магнат. — Вы уничтожаете опасных существ, переживших терраформацию и ставших от этого ещё опаснее, вы несёте закон и справедливость там, где люди опускаются до примитивных технологий, где даже бумаги не в ходу. Вы держите в руках мораль всего мира.

— Боюсь, не могу уловить вашу мысль, Горлезе, — Капо вдруг задумался, почему Асти ничего не говорит? Обычно брокер всегда была рада продемонстрировать свой недюжинный интеллект, а сейчас сидит, будто язык проглотив.

Магнат придвинулся ближе, в его глазах стояла жалость. Или это только так показалось?

— Я восхищаюсь вашим братством, Капо. Ваша Гильдия… Вы как герои мифов заслуживаете жить вечно. Жаль, не всем легендам это суждено.

Глаза Горлезе потухли.

— У меня нет аппетита. Прошу меня простить, наша станция будет через сорок минут. Будьте готовы, — магнат поднялся, разгладил брюки и вышел из вагона-ресторана.

— И что это было? — Капо ожидал от Астарты ответов.

Она допила чёрный кофе, отодвинула в сторону приключения Рыцаря Печального образа и посмотрела на навигатора мягким, всепонимающим взглядом карих миндалевидных глаз. Астарта заломила за ухо прядь каштановых волос, которые от сухого воздуха вагона-ресторана выбивались из причёски удлиненного каре.

— Скажи, Капо, что, по-твоему, сейчас происходит в мире?

— Если это вопрос с подвохом, то я намерен провалить тест, — навигатор ответил, не раздумывая.

— Это прямой вопрос.

Капо уставился в окно: там проносилась бурая степь с рыжими подпалинами полей.

— Как будто бы осень, Асти?

— В мире происходят грандиозные изменения, — терпеливо продолжила Астарта. — Полагаю, ты был занят в последние десять лет, проводя жизнь в дороге, но новое человечество — большая её часть — провела её, изучая свой потенциал.

— Дай угадаю, сейчас ты расскажешь мне, что прежний уклад позади и на уме у всех только один прогресс? — с иронией спросил Капо.

— В каком-то смысле. Только не прогресс, а прибыль, — со всей серьёзностью ответила Астарта. — Наивность новому миру уже не по карману: те принципы, на которых был основан Парадиз, вот-вот отживут своё.

— Что ты имеешь ввиду? — поскучнел Капо. Иногда он слышал пустой трёп от случайных попутчиков, что мир уже не тот, что прежде, но справедливо полагал, что это не более, чем старческая болтовня, как раньше хорошо жилось.

— Магнаты расширяют свою власть. Капитал прокладывает себе дорогу. Всё больше кантонов задумываются, чтобы снять некоторые запреты на технологический рост.

— Некоторые запреты? Они были установлены не просто так, Асти…

— Думаешь, я этого не знаю?! — лицо Астарты исказила злобная гримаса. — Всё, от чего наши предки, первые поселенцы, сбежали, вот-вот настигнет нас! Вторая волна… колонисты вовсю практикуют новые игрушки. Ты ведь и сам видел их оружие в деле, Капо?

Навигатор припомнил отряд Нового Иерусалима, с которым их свела нелёгкая несколько месяцев назад. Вооружены они были и впрямь не копьями и стрелами.

— Крошечная горстка смутьянов решила вооружиться и что? Теперь вся планета должна сойти с ума? Может ещё гонку вооружений устроим?

— Горлезе считает, что она уже началась, — Астарта взяла себя в руки. — Он вкладывает большие средства в оружейников Фабиана. Он и другие магнаты. И не только в Фабиан уходят бумаги.

— Ладно, допустим, мир меняется, у нас новая угроза и прочая-прочая, я-то здесь причём?

— Ты навигатор и так уж сложилось, что Гильдия служит опорой нового мира. Не кантоны, каждый из которых сам по себе, а именно вы держите в руках тот самый свод законов, который мешает людям подобно Горлезе. Ваш знаменитый Кодекс, где прописано, как следует вести новых людей в светлое будущее. И где заодно прописаны запреты на те же самые самолёты, например.

— Гильдия теперь получается стоит на пути у магнатов? — Капо натянуто улыбнулся. — Что мы можем против них? Нас слишком мало.

— Вас мало, но у вас авторитет. Люди вас уважают. По большей части. Каждый на планете знает: увидишь человека с жетоном, и ты в безопасности. Вы внушаете трепет, Капо. Но репутация не продаётся, в этом вся загвоздка.

— Странно, что ты решила сообщить мне это уже после того, как подрядила на контракт за опаснейшим существом в мире, Асти? — навигатор задумался, какова вероятность, что его могут подстрелить ненароком на грядущей охоте.

— Ничего я не решила. Это Горлезе раскрыл рот не по делу, но он здесь главный и за всё платит, поэтому с него спрос нулевой, а вот тебе, Капо, лучше задавать меньше вопросов, если хочешь, чтобы дело завершилось без досадных случайностей.

— Как-то раз мне рассказали шутку, что у навигаторов куда больше общего с эндемиками, чем с людьми. Я тогда был мелкий пацан, ещё учился в Академии, и не понял, в чём тут соль, но сейчас, кажется, начинает доходить.

— Капо, — Астарта закрыла глаза и как будто сосчитала про себя до десяти, — тебе никто не говорил, что ты выглядишь умнее, когда держишь рот на замке?

Поезд довёз их до глухой станции с полудюжиной нескладных колониальных коробок, увитых старинными трубами с коммуникациями. Здесь жили работники железной дороги, в задачу которых входило обслуживание путей сообщения: одна ветка вела дальше на юг, к аграрным районам, а вторая уходила на восток, к горам, пересекающим континент Ганнибал на две неравные части. Серебристый с песчаной полосой локомотив ушёл на юг сразу же как выплюнул охотников из пассажирских вагонов.

Капо посмотрел на восток и разглядел впереди несколько рельсоукладчиков, накрытых брезентом. Насколько он помнил, восточная часть континента пока что оставалась без железнодорожной сети.

Помимо навигатора, магната и брокера в их небольшом отряде был также личный генархитектор Горлезе — Уго Юзеф, предпочитавший молчание всем остальным способам коммуникации, а также трое молодчиков с повадками бывалых наёмников. На запястье одного из них Капо разглядел татуировку «Зелёного батальона». Солдат удачи засёк, что навигатор считал его биографию, но сделал вид, что ему глубоко наплевать, что там и кто думает о его ремесле.

В былые времена бойцы «Зелёного батальона» попортили немало крови навигаторам, когда Гильдия распространяла влияние Кодекса. У наёмников этой организации было только одно правило в их собственном своде правил: кто платит? Подобная беспринципность вкупе с их бесстрашием сделала им определённую репутацию. Гильдия даже пробовала протолкнуть законы против «Батальона», но магистры в кантонах единогласно решили, что пусть всё идёт, как раньше шло. Удивительная сговорчивость.

Все трое оказались верзилами с одинаковыми стрижками и одним выражением лица. Татуированного, как понял навигатор звали Тиггом и он был среди наёмников за главного. Во всяком случае вёл он себя по-командирски: отвечал на все вопросы, даже те, которые задавали не ему, внимательно подмечал любую деталь — арсенал Капо Тигг осмотрел со всех сторон. А когда навигатор закинул внутрь себя пару пилюль, нейтрализующих действие корда с сердечником из обедненного урана, татуированный втянул носом воздух, из чего можно было сделать вывод, что у него внутри черепушки стояли какие-то навороты. И, судя по тому, что внешне их не было видно, импланты стоили целое состояние.

Второй бугай с меланхоличным лицом и выгоревшими волосами таскал на спине целый стрелковый комплекс из четырёх манипуляторов, на каждом из которых было закреплено по стволу. Он с уважением покосился на рукоять каповского револьвера с баллоном жидкого пороха внутри. Очевидно, парень, которого Тигг назвал Фантомом, отвечал в их группе за оружие. Шестерка грузовых лошадей, которых троица дополнительно привезла с собой в спецвагоне, была нагружена чёрными коробами, в которых наверняка скрывалось что-нибудь очень злое. Капо понадеялся, что эти любители захватят с собой хоть что-то полезное для охоты, но решил приберечь инвентаризацию до непосредственной встречи с гаргантюа.

Последним оказался живчик, на шее которого красовался такой шрам, что навигатор терялся в догадках, как человека сшили обратно. Рана выглядела так, словно по парню проехались гусеницами. Наёмник двигался странной походкой, будто поломанная кукла и в седле торчал как огородное пугало, но раз уж его взяли на охоту, то наверняка не по старой памяти. Про «Зелёный батальон», конечно, можно было много чего плохого рассказать, но безалаберностью они не славились: каждый их боец стоил всех потраченных на них бумаг. Третьего звали Ребрами (именно во множественном числе) и у него на боку было две шашки — длинная и короткая, — как у древних самураев. Выглядел Ребра, впрочем, совсем не как благородный феодал: близко посаженные глаза, отрешенный взгляд в пространство, на лице сплошные шрамы от осколков. А когда он раскрывал рот, то говорил как правило совсем уж что-то несусветное.

Очень своеобразная команда для охоты на гаргантюа и, если бы у Капо был выбор, он бы предпочел оставить всех этих пассажиров за бортом. Навигатор и один бы справился с эндемиком. Но Горлезе втемяшил себе в голову, что на своей земле он должен лично принять участие в этом предприятии и с собой притащил ещё зрителей. Что же… Навигатор был намерен устроить им первоклассное шоу.

Гаргантюа выбрал себе в качестве охотничьих угодий живописные места. Степь в этой части шла оврагами, по дну которых встречались быстрые речки с холодной водой, шедшей с гор. Берега обросли дикими кустарниками, которые не имели ничего общего с привычной человеку растительностью, но зато давали много тени.

В бурых губчатых травах копошились местные насекомые, каждое размером с добротный апельсин. Эти тараканоподобные гусеницы назывались склерами из-за того, что их плоть напоминала оболочку глаза. Для эндемиков нового мира тела склер были одним из самых питательных лакомств, потому что жучки содержали в себе неимоверное количество белка. Для человека, как и завезённых видов склеры были ядовиты.

Поначалу Капо повёл отряд любителей сафари по самой торной дороге, но очень скоро навигатор понял, что так они на следы гаргантюа не выберутся. Это хитроумное чудовище имело недюжинный интеллект и прекрасно понимало, как заметать следы. Даже специально сконструированные датчики, которыми тыкал во все стороны Уго Юзеф, не могли засечь великана.

Однако генархитектор не унывал и вместо того, чтобы впустую разряжать оборудование приблизился к голове колонны.

— А вы, наверное, не узнали меня, ведь так? — на угрюмом, похожим на воронье лице пряталась застенчивая улыбка. Было похоже, что выражение эмоций не было коньком учёного.

— Навигатор проводит жизнь в дороге, — ответил Капо после краткой заминки, убедившись, что за соседним пригорком никто не прячется. — Почти каждый день я встречаю новых людей, всех не упомнишь. Где мы могли видеться, дружище?

— В Керуаке, где же ещё? — улыбка Юзефа стала ещё шире: он будто и не расстроился, что навигатор не признал его. — Вы привозили для доктора Вершиба экземпляры орниторов с севера континента, помните?

— Лучше на ты. Орниторы, говоришь? — Капо вспомнил летающих змей со стрекозиными крыльями. Несколько лет назад на Ганнибале прошла серия землетрясений и на севере континента открылось несколько ранее закрытых экосистем. Оттуда на волю выбрались несколько видов, заинтересовавших генархитекторов. Арло Вершиб тогда загорелся идеей заполучить их в коллекцию и посулил хорошие деньги за летунов. Дракона он, что ли хотел вырастить? —

И что же доктор Менгеле сделал с этими… птичками?

— Он хотел изучить их теломеры, его всё волнует вопрос эоналетеи.

— Старик всё не наиграется в бога? Почему я не удивлён…

— Его исследования могут оказать революционное значение, но…

— Но каждый раз заходят в тупик. Дай угадаю, Уго, с орниторами ничего не вышло?

— В каком-то смысле, — Юзеф пожевал губами, видимо, беспокоясь, что выставляет на посмешище своего учителя. — Результат оказался неоднозначным, но всё же он был…

— Оставил бы ты это, — отмахнулся Капо. — Вершибовская эоналатея это философский камень. Это драконы, которых рисуют на картах. Интересно мечтать об этом, но реальность заставит протрезветь всех. Рано или поздно старина Арло поймёт, что потратил талант на чушь собачью. Бесконечная регенерация тканей! Биологическое бессмертие… Смех.

— Может быть и так, — тактично кивнул Юзеф. — Но зато мне удалось добиться от экспериментов с тканями орниторов понимания, как можно выращивать прочный и лёгкий полимер.

— Вы уже нашли ему применение? — не то, чтобы Капо было интересно, как генархитекторы Керуака пользуют кожу крылатых змеев, но лучше проявить немного эмпатии к учёному, чтобы тот не зачах в компании бывалых убийц.

— С помощью полимера можно изготовить композит, который отлично подошёл бы для авиации.

— Ты опоздал на пару веков, — Капо уставился на примятые ветви кустов у реки. — Самолёты давно под запретом.

Растение задели недавно. Навигатор сфокусировал взгляд на следах и увидел, что взрыхлённая почва ещё не успела просохнуть после ночной прохлады. Отметины ни о чём не говорили, а значит это должен быть крайне необычный зверь, тот, который умеет менять форму конечностей. Грёбанный трансформер был совсем поблизости.

— Да, но прогресс и капитал не остановить, — пожал плечами генархитектор.

Капо бросил на Юзефа хмурый взгляд. Уже второй раз за день он слышал эти слова. Лучше бы люди помнили про обратную сторону монеты.

— Тебе стоит позвать парней, Уго. Мне понадобится их арсенал.

Новость о том, что гаргантюа может быть поблизости наёмники восприняли вполне спокойно, а вот Горлезе как будто разочаровался. Видимо магнат ожидал, что охота затянется на несколько суток.

Тигг не спорил, когда Капо велел показать содержимое чёрных коробов и Фантом с готовностью продемонстрировал свои игрушки. Навигатор еле удержался от того, чтобы не присвистнуть. Ехать на охоту стоило хотя бы ради того, чтобы посмотреть на амуницию «Зелёного батальона».

Ручные стамперы, импульсные винтовки, барабанные гранатомёты были мелочью. Ракеты с датчиками движения, кочующие мины, электрические капканы уже выглядели как то, на чём можно остановить взгляд. Силовые цепные пилы, механические клешни, термальные мечи — для тех, кто решит уйти по-мужски, врукопашную. Но по-настоящему внимание навигатора привлекло несколько вещей.

— Глаза меня не обманывают? Это звуковые снаряды? — Капо дотронулся до хромированной поверхности разрывной бомбы. — Кто их производит?

— Точно не мастера в Фабиане, — на лице Фантома мелькнула едкая ухмылка, но наемник быстро вернул кирпич обратно на морду. — Умельцев сейчас хватает.

— Очень интересно. Не думал, что увижу подобные технологии, — Капо убрал руки от оружия, которое запретили сразу же, как только оно появилось. Разумеется, запрет касался только использования против людей и их поселений, а раз они выбрались на охоту за эндемиками, то формально у навигатора не могло быть вопросов. Но всё-таки они возникли. Капо сделал мысленную зарубку узнать, где производят это… добро.

— У великана нет шансов, — процедил Тигг, подходя вплотную к Капо. — Расставим эти ловушки вокруг логова и будем выкуривать.

— А выкуривать хотите чем? Этим вот? — Капо ткнул на продолговатый футляр с пометкой на боку из горчично-бирюзовых полос. — Чем заряжена эта турбопушка?

— Зарином, — бросил командир наёмников. — Опыты с пантагрюэлем хорошо себя зарекомендовали, значит и с этим должно выйти.

— А в этих коробах что? — Капо ткнул на два здоровенных рундука, для каждого из которых потребовался отдельный жеребец.

Тигг помедлил, но всё же нехотя ответил:

— Автоматические турели. Шестиствольные, на пятьсот зарядов.

— Вот как? А наводит их кто?

— Витовт, шестая версия.

— Интересно вы работаете, парни. На пару с военным искусственным интеллектом. А ядерную бомбу вы с собой не захватили?

— Оставили на складе, решили, что это чересчур круто.

— Я понял, — Капо сжал плотнее губы. — Я выслежу зверя, будьте наготове.

Когда-то навигаторы ездили на конях и охотились на чудовищ с револьверами, мечами и винтовками. Простое оружие, которым нельзя причинить много вреда людям, но зато достаточно для охоты на опасных существ нового мира. Может быть, старые деньки и впрямь остались позади? Эх, были времена…

Выследить гаргантюа оказалось той ещё задачкой, но навигатор не зря ел свой хлеб. Капо пришлось несколько раз разгонять второе сердце для усиления чувств, но эти старания с лихвой окупились: навигатор буквально учуял верный след великана среди множества фальшивых. Хитрая скотина узнала про охоту и предприняла меры, чтобы запутать двуногих. Только похоже гаргантюа ни разу не сталкивался с навигаторами, иначе он бы постарался избавиться от собственного запаха.

Капо шёл на железное амбре. Так пахнет разгоряченный металл, на который брызнули прохладной водой. Спустя несколько часов, когда солнце уже прошло три четверти своего пути, навигатор обнаружил ущелье, на дне которой застыла тягучая, переливающаяся бурыми пятнами клякса.

Вне всякого сомнения, гаргантюа прекрасно знал про отряд из шести человек и целого табуна лошадей. Однако великан захотел поиграть в игру и это было на руку навигатору. Втроём с Тиггом и Фантомом они расставили ловушки на всех выходах из ущелья и постарались не оставить ни одного свободного пятачка.

По замыслу, они должны были атаковать великана издалека, с безопасной дистанции, а после, когда тот ринулся бы на них, придержать его тяжёлым оружием. Главное лишить его конечностей и подвижности, остальное Капо доделает сам. Если же, что-то пойдёт не так и гаргантюа решит дать дёру, мины и капканы должны были оставить монстра внизу.

— Я насчитал у него семь конечностей, значит, это молодняк. Ему не больше пары лет.

— А у взрослого тогда сколько? — полюбопытствовал Горлезе.

— На континенте Цезарь находили экземпляры с двадцатью двумя конечностями. По прикидкам тамошних генархитекторов, им было около сорока-пятидесяти лет, — монотонно пробубнил Юзеф. Вопреки опасениям навигатора учёный выглядел вполне собранным. Уго, казалось, нисколько не пугала возможность встречи с самым опасным чудовищем нового мира.

— Самый пик их развития, — Капо зарядил барабан разрывными пулями. Они вряд ли могли причинить гаргантюа много урона, но сейчас это и не требовалось. Для начала бы просто попасть. Желательно несколько сотен раз. — На Цезаре для них рельеф подходящий, полно горных цепей — самое раздолье для великанов.

— И как цезаристы расправились с этой тварью на двадцати двух конечностях? — магнат осматривал нагруженных оружием до бровей наёмников. Кроме шуток, каждый из них нацепил на себя по усиленному экзоскелету с дополнительными руками, чтобы нести как можно больше пушек. Тигг предложил Капо тоже нацепить на себя искусственный каркас, но навигатор тактично отказался. Из-за подобных штук старый мир и оказался там, где оказался.

— Никак, — ответил Капо быстрее, чем Уго открыл рот. — Зверь перебил почти всё поселение и занял шахту, которую те несчастные разрабатывали. Из ближайшего кантона пригнали тяжёлую артиллерию и разбомбили все выходы на поверхность. Больше того гаргантюа не видели, но и в те края уже никто не суется.

— Звучит… поучительно, — выдавил из себя Горлезе. — Постараемся в этот раз обойтись без шахты.

— Не переживайте, господин магнат, — Тигг улыбнулся сквозь полупрозрачное забрало. — Эта паскуда не переживёт сегодняшний день.

Когда Капо навёл ствол на середину коричневого желе внизу, то задумался, кого имел ввиду командир наёмников под «паскудой»?

По общему сигналу четыре стрелка ударили по гаргантюа прицельным огнём. Опорожнив первый барабан, навигатор взялся за второй, но великан, получив с десяток попаданий повел себя не так, как можно было ожидать. Вместо того, чтобы атаковать двуногих или попробовать бежать от них, гаргантюа стал хаотично метаться по дну из-за чего «Зелёный батальон» стал безбожно мазать по расплывшейся кляксе. Навигатор попал по конечностям всего несколько раз, но даже разрывные пули, летящие на сверхзвуковой скорости, не наносили видимых повреждений эндемику. Тот скакал как чёрт в аду.

Тигг буркнул какую-то кодировку на общем канале и Фантом отобрал у манипулятора за спиной гранатомёт. Прежде чем Капо успел хоть слово вставить, наёмник махом высадил три снаряда вокруг той точки, где сейчас плясал гаргантюа. Стоит ли говорить, что пока гранаты летели до цели, великана на месте уже не оказалось? Мощные взрывы взметнули такой фонтан пыли со дна ущелья, что наёмники сразу торопливо защёлкали режимами видеонаблюдения.

Капо и без тепловизора видел, что гаргантюа решил удивить людей ещё раз. Оттолкнувшись от земли всеми конечностями, великан взлетел на несколько метров и распластавшись в воздухе, приняв плоскую форму, стал неторопливо планировать на уступ напротив стрелков. Как раз этот клочок над ущельем они и решили оставить без ловушек, полагая, что туда-то гаргантюа точно не полезет. Интересно, он импровизировал или заранее продумал такой план отхода?

Наёмники выискивали чудище внизу, а тот уже спокойно уходил прочь, на ходу меняя окрас, чтобы слиться с горизонтом.

Навигатор без лишних слов рванул к Батыру и запрыгнул на коня как лихой кавалерист из древних фильмов. Капо погнал жеребца карьером, не отвечая на обеспокоенные крики Горлезе и Астарты. Они стояли в сторонке от ущелья и в клубах пыли не видели, как гаргантюа рванул на восток. На наёмников навигатору тоже было плевать: изначально не стоило брать их в расчёт.

Капо взял в руки винтовку и на всём скаку прицелился по ускользающему мороку. Первая реактивная пуля вошла по центру семиногой твари и та, издав оглушительный рёв приняла в сторону. Гаргантюа стал следовать животным инстинктам, а это значит, что разум стал отказывать ему. Охота приближалась к концу.

Батыр не сбавлял темпа и гнал во весь опор уже пятый километр. Обычный жеребец уже бы выдохся, но дитя Фабиана показывало всё, на что было способно. Великан также лихо перебирал конечностями. Навигатору удалось попасть в эндемика ещё два раза прежде, чем тот решился дать последний бой.

Гаргантюа развернулся, не сбавляя скорости, изящно трансформировав конечности в ласты, чтобы компенсировать инерцию. Чудище в два прыжка оказалось перед навигатором и Капо был вынужден остановить Батыра.

Он сбросил с себя всякую маскировку. Перед человеком предстало существо из ночных кошмаров. Гаргантюа обладал лоснящейся чёрно-зелёной кожей, покрытой небольшими отростками размером с палец, при помощи которых тот маневрировал в пространстве. Туловища как такового у великана не было, был лишь сферический сгусток плоти, из которого в хаотичном порядке торчали толстые упругие конечности, напоминающие хвосты питонов. Глаз или других каких-то органов чувств у гаргантюа не было: он ничего не видел, не слышал и даже запахи ему были неведомы. Зверь передвигался исключительно, опираясь на тактильные ощущения. Как при всём этом он мог ориентироваться и знать, куда следует бежать оставалось загадкой для лучших умов Фабиана.

А ещё он был огромен. Гаргантюа не зря получил такое название. Оказавшись к зверю лицом к… лицу (?) Капо осознал весь масштаб своего бедственного положения. Чудище было выше его, сильнее, хитрее, проворнее и, что самое главное, много злее. Тварь застыла и Капо смог рассмотреть десятки ложнортов на туловище великана. Из каждого высовывался тонкий белёсый язык, хлеставший воздух вокруг, будто изучая место, в котором оказался. Выглядело это настолько отвратительно, что навигатору захотелось, чтобы весь его отряд сейчас оказался рядом с ним. Разве он один заслужил такое зрелище?

Ближайший родственник этого эндемика, пантагрюэль, как оказалось, имел довольно мало общего с гаргантюа. Младший вид был значительно скромнее в размерах и не мог менять форму тела так лихо, как делал зверь перед навигатором.

Выверенным движением Капо достал корд из ножен на спине и сделал приглашающий жест. Тварь не могла его видеть, но каким-то образом она почувствовала изменения. Гаргантюа опустил тулово на уровень головы наездника, то есть опустился примерно наполовину своей длины. Он издал крякающий звук, который можно было бы назвать потешным, если бы он шёл из одной глотки, а не нескольких десятков сразу.

Великан махнул лапой в голову навигатора и тот успел спрятать черепушку в последний момент, вместо неё оставляя на пути чёрной конечности острое лезвие. Рука ощутила не просто удар, Капо почувствовал давление. Будто его меч решил подраться с промышленным прессом. Никакой боли не было, её навигатор отключил заблаговременно, выставив ментальный блок.

Меч с сердечником из урановой стали смог пропороть кожу и мясо гаргантюа. Об этом могла свидетельствовать просто невыразимая вонь, разлившаяся вокруг. Как ни странно, это был единственный признак увечья, во всяком случае, великан больше ничем не выдал того, что он ранен в ближнем бою.

Следующий выпад оказался хитрее: чёрный питон прошёл ниже головы навигатора и влетел в грудь коня. Батыр не оказался готов к такому повороту событий и Капо полетел в грязь. Ему удалось не отдавить себе ногу, так что человек успел уклониться от третьего удара.

Дальнейшие несколько выпадов проходили по одному и тому же сценарию: гаргантюа махал конечностями, а навигатор скакал ужом на сковородке. Капо бросал взгляды в сторону Батыра, который не поднялся после падения, но сейчас наездник ничем не мог помочь жеребцу.

Улучив момент, Капо всё-таки выхватил револьвер с последним барабаном. «Девять пуль» — пронеслось в голове у охотника на чудовищ. Девять пуль это девять шансов склонить исход схватки на свою сторону. Не такие уж и плохие шансы, когда бьёшься с адским отродьем.

Первые три выстрела ушли в конечности, отвечающие за передвижение. Гаргантюа как будто стал менее проворным, но всё равно на скорости его выпадов это не сказалось. Четвёртую пулю Капо хотел послать с раскрывшийся ложнорот, но сухой щелчок стал ему предсмертной музыкой: в револьвере кончился порох.

Запасной баллон лежал в кармане на седельной сумке и навигатор даже мог разглядеть его, но добраться до жидкого пороха сейчас было проблематично. Великан уже успел оттеснить человека от лежащего на боку Батыра.

Капо очень сильно захотелось, чтобы жеребец сейчас очнулся и боднул чудище как следует. От этого вряд ли бы было много толка, потому что уж слишком они в разных весовых категориях, да и подставлять верного коня под второй удар совсем не хотелось.

Возможно, навигатору показалось, но как будто бы та же мысль пришла в голову и гаргантюа: что лошадь вдруг поднимется и ударит с тыла. Гаргантюа немного притормозил и чуть повернулся в сторону, хотя определить каким теперь боком он стал к охотнику было сложно. Все бока у него были на одно лицо.

— Даже не думай об этом, ты, ублюдок! — великан перевалился ближе к упавшему коню и этот ход вызвал у Капо серьёзные опасения, что сейчас случится нечто ужасное. Навигатор перехватил удобнее корд и вогнал его по рукоять в ходильную конечность.

Тварь издала утробный рев и тут же вырвала раненую ногу, разбрызгивая чёрную пахучую жидкость. Капо едва не остался без руки — такой силы оказался рывок. Гаргантюа сделал взмах и от этого удара навигатору уже было не уйти.

Он пригнулся и от бедра как следует приложился кордом по змеистой тени, летящей ему в голову. К удивлению Капо, он не умер, а вопреки всему стоял себе целый, правда весь облитый зловонной жижей, что по недоразумению играла роль крови у эндемика. Ударом навигатор отсёк одну из конечностей великана.

Тот похоже очень удивился такому повороту событий: он не издал ни звука и застыл на двух ножках, подняв оставшиеся четыре высоко в воздух. Если бы остальные из отряда были сейчас здесь, им бы открылась удивительная картина.

Капо ощутил острое, зудящее чувство сомнения. Оно было настолько сильным, что навигатор увидел, что у него мелко дрожит рука, сжимавшая ставшим бесполезным револьвер. Капо опешил настолько, что даже забыл на мгновение о чудовище. Но уроки Академии дали о себе знать: навигатор взял мышцы под контроль и те прекратили неконтролируемо сокращаться. Однако тревога никуда не ушла. С каждым вздохом она становилась только сильнее. Настолько, что в какой-то момент грозила перерасти в настоящий страх.

Откуда это взялось? Почему он испытал эмоцию? Почему именно эту? Его психика попросту не позволила бы Капо испытать хоть какое-либо чувство во время сражения. Блоки в нервной и эндокринной системах, получаемые навигаторами при обучении в Академии, до сих пор не давали сбоя. Проводник нового человечества должен был быть идеальной машиной для убийств. Но сейчас машина крови… сомневалась? Как это возможно?

Внезапно смятение сменилось умиротворением. В ушах зазвучала музыка сфер и Капо захотелось, чтобы она не прекращалась никогда.

Рука с кордом ослабила хватку и меч едва не скользнул на рыжий грунт. В этот момент страшная мысль пронзила сознание Капо и тот вцепился в эфес, как слепой держится за поводыря.

— Это ведь ты делаешь?! — громко крикнул человек великану, который продолжал держать конечности над собой.

Волна удовольствия, окатившая с ног до головы, стала ответом навигатору. Теплые потоки захлестывали сознание снова и снова, и снова. Капо однажды видел древнее кино, где люди бились головами об пол в припадке экстаза, узрев духовный проблеск. Сейчас он был близок к такому же состоянию. Вся его подготовка навигатора, весь ментальный контроль грозили пойти прахом. Это было немыслимо!

— Ты эмпат… — еле слышно прошептал Капо, не в силах поднять глаза на гаргантюа. — Как это возможно?..

Эйфория отступила и вместо неё великан решил вновь атаковать навигатора тревожностью. Капо не знал, как это возможно, но этот адский сгусток, сошедший с картин Гигера, влиял на его внутреннее состояние. И не просто влиял, навигатор был сложить оружие.

Капо захотел разозлиться, чтобы адреналин вышиб из него влияние ментальных щупалец, но ничего не вышло. Ярость не пришла по первому зову, а вот страх всё прирастал. Чудовище оказалось сильнее.

— Я не сдамся! — Капо не был уверен, что произнёс эти глупые, патетичные слова. Даже думать становилось невыносимо.

Он сдался. Волна восторга опустила его на колени. Меч и револьвер валялись рядом. Капо чувствовал, как по щекам текут слёзы радости. Дышать становилось всё тяжелее. Навигатор не знал, как долго ещё будет терзать его великан прежде, чем сподобится сожрать.

Ракета прилетела прямо в туловище гаргантюа. Волна взрыва протащила Капо несколько метров. Когда глаза, ослепшие от яркой вспышки, наконец снова могли видеть, перед ним предстала картина как Ребра, закованный в бронированный экзоскелет отрубал от чудища внушительные куски плоти, орудуя сверкающим цепным мечом. Гаргантюа слабо трепыхался от ударов электрической ловушкой, в которую в него кинули, видимо, после прилёта ракеты.

— Хватит… Он уже мёртв… — еле слышно прошептал навигатор. Капо очень хотелось потерять сознание и очнуться где-нибудь далеко желательно без воспоминаний об охоте, но такой привилегии навигаторы были лишены.

Перед ним появилось встревоженное лицо Астарты.

— Хвала небесам, ты жив! — выдохнула брокер, вытирая его лицо какой-то тряпицей.

— Разве? — эхом откликнулся Капо.

— И заставили же вы понервничать нас, господин навигатор! — в поле зрения появился магнат. Горлезе просто распирало от восторга. — Когда вы рванули за гаргантюа, я уж подумал, что не увижу вас, но вот вы… Просто немыслимо! Ни одному человеку не под силу такое! Я, конечно, знал, что навигаторы сверхлюди, но это… Это за гранью… Вы бились с ним на равных! С этим дьяволом!

Сверхчеловек лежал на ржавой земле и жалел, что не может приказать своему сердцу остановиться. Навигатору было больно и вовсе не от удара ракеты. Гаргантюа поделился с ним напоследок. Капо разделил смерть чудовища. Ужас и одиночество до сих пор владели им.

— Вы молодец, — Горлезе закончил восторгаться доблестью навигатора и повернулся к чёрной туше, над которой продолжали глумиться солдаты удачи. — Теперь у Уго будет работа. Очень много работы. Я хочу знать об этом экземпляре всё. Да, кстати, Капо, ваш конь скончался. Гаргантюа проломил ему грудь. Это наша единственная потеря. Большая удача, я считаю!

Капо закрыл глаза. Ему было больно.

Когда друзья встречаются вместе

Капо вышел на конечной станции. Навигатор обвёл глазами заснеженную долину и потуже затянул ремень плаща. Весна в этом году явно запаздывала. Обычно ко дню общего собрания местность была усеяна первыми цветами.

Здание Академии возвышалось над утёсом, под которым текла горная река. Капо вспомнил, как впервые прыгнул со скалы в бурные воды и ностальгически прищурился. Что ни говори: детские годы всё окрашивают в розовый цвет, даже если хорошего было не так уж и много.

После выпуска навигатор не появлялся здесь много лет, но вот уже третий раз подряд, как по часам, заявлялся на ежегодный сбор.

Из-за угла станционного вокзала показался всадник, ехавший верхом прямо по платформе. Никого вокруг это не смущало: люди здесь были привыкшие. За собой на поводу он вёл вторую лошадь.

— Так и знал, что ты прикатишь на этом поезде, — Нуман спрыгнул с коня, и они с Капо тепло обнялись.

— Я ведь не писал, когда приеду, как ты мог догадаться про поезд?

— Работа навигатора в том и заключается, старичок, чтобы думать головой, а не палить, как некоторые, во всё, что движется. В прошлый и позапрошлый года ты приезжал в этот же день, я всё запоминаю, — это было правдой, Нуман мог запоминать самые незначительные детали, что очень здорово помогало ему вести дела. Про него даже ходили слухи, что он вот уже несколько лет как не пускал оружие в ход против людей. Немыслимое дело для навигатора!

— Гляжу, ты и о транспорте позаботился, — Капо кивнул в сторону второй лошади, приготовленной для него. Это была одна из пород кантона Керуак, орсон-ахалтекинская: крупный рост, сухое строение тела, прямой экстерьер, неприхотлива к климату. Выбери такую и никогда не прогадаешь.

— Здесь все уже наслышаны о твоей недавней охоте на гаргантюа. Мастера не затыкаются ни на минуту: всё приводят тебя в пример молодняку: Капо то, Капо сё! Так и хочется двинуть тебе по роже, если честно! Батыра жалко, конечно… Таких как он керуакцы уже не выращивают.

— Может, оно и к лучшему… Так ты говоришь, что я стал местной легендой?

— Не скромничай, старичок! Ты заработал себе славу задолго до всех нас! Думаешь, почему этот Горлезе первым же делом обратился к тебе? Магнатам вроде него подавай только самое лучшее. Ты штучный товар, мой друг. Ушли те дни, когда Академия выпускала навигаторов хотя бы в половину таких же проворных, как Капо из Йорка.

— Я знаю как минимум одного, который с лихвой заменяет проворность мозгами. Мы с ним выпустились в один год.

— Это точно, то, что ты немного туповат также всем хорошо известно! Любой из нас на твоём фоне покажется Оппенгеймером!

Капо и Нуман засмеялись одновременно.

Дорога к Академии — первому и единственному зданию Гильдии навигаторов в новом мире — представляла собой весьма скверную грунтовку. Мастерам было совсем ни к чему, чтобы к ним совались любопытные и задавали глупые вопросы. Для большинства жителей планеты местонахождение Академии было секретом, но за два столетия, что работает Гильдия, тайну было сложно утаить, так что со временем сведущие люди — брокеры — узнали о месте, где появляются на свет надлюди, вершащие закон. Позже в долине поселились беженцы из регионов, страдающих от наплывов эндемиков, и где-то на тринадцатый год жизни Капо магнаты проложили здесь железную дорогу.

Пришлых здесь по-прежнему не любили: потомки беженцев внимательно примечали каждого чужака и докладывали своим законникам.

Нуман рассказал о странной парочке — парне и девушке — которые приехали второго дня и стали осторожно выведывать об обители навигаторов. Конечно же их сразу кинули за решётку до момента, как мастера решат, что с ними делать.

— А что хоть спрашивали? — не то, чтобы Капо волновала судьб этих дурачков, но нужно же было поддержать разговор со старым другом.

— Я с ними лично не болтал, видишь ли, но с законником успел перекинуться парой слов, пока тебя ждал… Их интересовало, как к нам можно попасть и что вообще нужно для этого?

— Смешно. Неужели в мире появились люди, мечтающие стать навигаторами?

— Как знать, может, да, а, может, и нет. Свои мотивы они не раскрыли, но вопросы задавали именно такие. И ещё у законников сложилось впечатление, что эти люди словно ожидали, будто их арестуют. Они никак не протестовали против этого.

— Это подозрительно, но пусть в этом разбираются мастера, — пожал плечами Капо, въезжая в ворота Академии.

По большому счёту, именовать горный замок зданием было лишней скромностью. Академия представляла собой окруженный высоченной стеной комплекс из десятков казарм, хозяйственных построек, лабораторий и научных производств. В ранние годы освоения, когда стало понятно, что терраформация нового мира пошла немного не по плану и вместе с климатом начали очень здорово меняться флора и фауна, возникла потребность в новом инструменте защиты малочисленных поселенцев от бесконечно плодящихся эндемиков. Уединенная долина была выбрана по двум причинам: естественная горная преграда мешала полчищам чудовищ сожрать здесь всех и вся, а изоляция помогала от тех, кто считал, что создание надлюдей — это надругательство над замыслом божьим.

Генархитекторы прекрасно поработали над первым поколением навигаторов и именно благодаря им удалось отстоять такие кантоны, как Гагарин и Фабиан. Когда читаешь об этом в учебниках, то смех разбирает — толпа безмозглых тварей смогла захватить у людей единственный космодром на планете и оружейный завод, а потом смотришь на их стены размером с тридцатиэтажный дом и понимаешь, что смешно про историю только читать. Увидеть историю своими глазами не хочется никому.

После этого спрос на навигаторов рос в течение следующего века. Отбоя от новых контрактов не было, но после эндемики вдруг пошли на убыль, и добрые люди кантонов стали задаваться вопросом: зачем им теперь стали нужны надлюди с блестящими жетонами на груди? Золотое время навигаторов к настоящему дню уже давно померкло, зарабатывать бумагу становилось всё тяжелее.

Из конюшен Капо и Нуман поднялись на тренировочные площадки, где по верёвкам прыгал молодняк — юная поросль, которым ещё только предстояло принять итоговые испытания, прежде чем выйти в большой мир на охоту. Как обычно все очень старались: никому не хотелось провалиться. Обычно таких оставляли внутри Академии в качестве помощников или попросту прислуги. После смерти их тела разбирали по кусочкам, чтобы понять, где был допущен недочёт.

— Как они быстро растут, — Капо пытался вспомнить, видел ли он из полудюжины новичков кого-то в прошлом году. Обычно в год Академия выпускала не более шести-семи навигаторов. Обычно к десятилетию выпуска доживало два-три студента.

— Это одна из экспериментальных серий, — Капо услышал знакомый до боли ворчливый голос. Обернувшись, навигатор увидел лицо, нижняя часть которого почернела будто на гриле и покрылась частыми оспинами. Последствия одной очень неудачной охоты. Серые глаза с выцветшими бровями смотрели печально.

— Витто! Ты тоже тут? Раньше ты приезжал после всех или вовсе плевал на общий сбор.

— Не люблю шумные компании, — жуткое лицо, которым здесь никого не удивишь, исказилось довольной гримасой. — Я бы и в этот раз не поехал, но мастер Кероним очень просил присмотреть, чтобы вы не нажирались как свиньи и не разлагали дисциплину.

— Было-то всего пару раз, — хмыкнул Нуман.

— Это только те «пару раз», что ты можешь вспомнить, Блонди!

Капо поприветствовал Витто как следует. Несмотря на мрачный характер, Витто всегда был готов прийти на помощь. Однажды он за пару дней пересёк весь континент, когда Капо попал в переплёт с бандой, грабившей поезда на западном побережье. Он появился как в старых фильмах, в самый последний момент, когда у Капо уже закончились патроны и его загнали в пустующей ирригационной станции.

— Вижу, среди этого эксперимента много поводырей? Мастера решили попробовать новый подход?

Вопрос был не праздный: зачастую Гильдия пробовала разный подход к воспитанию даже в рамках одного поколения. Иногда в навигаторе воспитывали личность, которая будет держаться особняком и принимать решения на свой страх и риск. Таких называли стрелками из-за того, что они сперва делают, а потом думают, как сделать следовало. Стрелки идут риск, но риск не всегда оправдывается. Поэтому Академия выращивает также и поводырей — эти навигаторы всё делают по Кодексу. Слушают мастеров во всём и всегда и достают револьвер лишь тогда, когда другого пути не остаётся. Послушные оловянные солдатики на поводке у Гильдии.

— Сам их спроси, — Витто глянул безразличным взглядом на молодняк. За тренировкой наблюдала Ингрид — навигатор, получившая статус мастера несколько лет назад. До этого она работала на континенте Гальба, так что о её работе не было толком ничего известно, но, видимо, Гильдия как-то узнала о достижениях Ингрид, раз мастера решили возвысить её.

Ингрид будто почувствовала, что болтают о ней и глянула на троицу ветеранов. Она тонко свистнула, и тренировка прервалась. Студенты спрыгнули с верёвок и выстроились шеренгой по стойке смирно, будто кадеты в армии. По академической муштре Капо точно не скучал.

— Знаменитая троица снова в сборе! И в этот раз вы все прибыли в Академию. Я рада, что письма Керонима ещё имеют вес, — у Ингрид был низкий, тягучий голос, будто ей было лениво открывать рот. Вкупе с очень высоким ростом — она была выше даже Нумана, а он был без пары сантиметров двухметровым шкафом, — это производило впечатление, будто Ингрид не очень тороплива, но Капо догадывался, что со скоростью у неё должен быть полный порядок. Медленный навигатор — мёртвый навигатор.

— Нас вызвали с какой-то определённой целью, мастер? — Нуман стал наивно хлопать длинными ресницами, включая любимое амплуа прекрасного дурачка.

— Гильдия всё делает с какой-то целью, — Ингрид провела рукой по ёжику рыжих волос, которые еле скрывали несколько бледных шрамов после вскрытия черепной коробки. — Кому как не ветеранам знать об этом?

— Это не ответ, — процедил Витто, выходя вперёд. — Какую новую подлость придумали мастера?

— Узнаете, — Ингрид едва скользнула взглядом по изуродованному лицу. — Вам всё сообщат в срок, на общем собрании. А пока валите отсюда, вы мешаете работать.

Мастер развернулась и знаком приказала студентам вернуться к упражнениям.

— Если мне когда-нибудь предложат кресло мастера, и я соглашусь, можете плюнуть мне в рожу, — выдохнул Витто, глядя в спину Ингрид белыми от ярости глазами.

— Извини, дружище, но на тебя и так без слёз не взглянешь, так что ещё плевать на тебя — всё равно что с младенцем драться, — сказал Нуман с невинной улыбкой.

Витто повернулся к Блонди, посмотрел вкрадчиво в глаза, а затем с чувством заржал.

— Ладно, пойдём отсюда, — Капо поймал недовольный взгляд мастера.

— Она на меня запала, — Нуман поставил пустой стакан на стол и пустая бутылка ядрёницы покатилась вниз. Капо успел поймать её ногой в последний момент.

— Ты так решил просто… потому что? — Капо подбросил приконченный пузырь и откинул его в сторонку к предыдущим бутылкам.

— Язык тела, старичок, язык тела! — Блонди поднял палец вверх. — Я такие вещи считываю сразу! Стоит ей только посмотреть на меня…

— А она вообще смотрела на тебя? — Витто сидел на окне, сбрасывая вниз, в водопад обглоданные свиные рёбра. — В смысле на лицо?

— На лицо, может, и не смотрела, но это специально! Это чтобы я всё понял, а я всё понял! Это же лежит на поверхности! — Нуман стал стучать стаканом, требуя продолжения.

— Если я что и понял, так это то, что мастеру Ингрид очень хотелось бы, чтобы на поверхности лежали мы, желательно лицами вниз, — Капо достал новую бутылку и распечатал её охотничьим ножом. Медовая амброзия полилась в залапанные грязные стаканы.

— Хорошо сказано, дружище, — Витто взял с большого блюда новое ребро. — Ингрид с большим удовольствием бросила бы нас в расход, всех троих.

— Эх, чего ещё ждать от Страшилы и Дровосека! Нет в вас романтики! — махнул рукой Нуман.

— Другое дело, Трусливый Лев, — Капо насадил на нож запечённое в карамели яблоко. — Его сердце всегда полно любви…

— У меня, хотя бы, щепки не летят, когда я лес рублю, — выпалил Нуман и припал к стакану.

Капо чуть помедлил, но решил, что на правду не обижаются и как следует откусил десерт.

— А что за новые серии? Мне показалось, они странные какие-то, будто не от мира сего… — навигатор решил переменить тему. — Мы на тренировках не были такими отмороженными.

— Послушными их делают, вот что, — очередное ребро полетело в ущелье. — Кероним вплотную работает с генами, всё пытается вывести покорных солдат.

— Чёртов изверг, — Капо крутанул нож в руке и воткнул его в столешницу. — Он всё никак не успокоится? Кодекс запрещает создавать армию из навигаторов. Гильдия не может навязывать своё мнение силой.

— Ты как будто не знаешь, что Кероним из той породы ублюдков, что считают, будто Кодекс писали в другие времена и пора бы уже завести новый свод правил, — Витто залпом осушил свой стакан и вгрызся в жареную плоть. — Он найдёт любую лазейку, чтобы протолкнуть любую политику, проберётся туда, куда никому нельзя пробираться. Дед был конченным параноиком ещё когда нас учил, с годами он лучше не стал.

— В прошлые пару раз его почти не было на собраниях, — Капо припомнил, что было, когда он приезжал в Академию.

— Тогда ещё была жива Великая Матрона, — вздохнул Нуман. — При ней он хотя бы держал рот на замке. Сейчас он старший в Гильдии, и у его голоса есть вес.

— Что он хочет? Переписать Кодекс? — Капо взглянул сперва на Нумана, а потом на Витто. Оба чего-то не договаривали.

— Это одна из задач, — неохотно начал Блонди. Было видно, что навигатору не нравилось сплетничать за спиной их общего учителя. — Возможно. Ещё во время обучения он упоминал, что переписал бы кое-какие положения. Но ты же знаешь Керонима: он никогда не выложит все карты на стол. Даже если приставить револьвер ему ко лбу, он выкрутит ситуацию в свою пользу. Всегда так было.

— Новые поколения внушают опасения, — Витто сел спиной к окну. — С каждым годом они всё менее самостоятельные. Я работал с последними выпускниками пару раз… У них совсем по-другому мозги устроены. У меня сложилось впечатление, что Гильдию больше не устраивают одинокие стрелки. Им подавай командных игроков.

Солнце застыло между горными пиками, окрашивая долину пурпурным цветом. Иногда, странствуя по миру, Капо забывал о том, как прекрасны закаты. В большинстве мест солнечная радиация была губительна для людей, но не в здешней долине. Гильдия позаботилась о том, чтобы укрепить озоновый слой над собой. Защитные генераторы были диковинной редкостью, ведь их привезли прямиком со старой Земли на огромных космических кораблях, развивающих скорость в двадцать процентов от скорости света. Предполагалось, что подобные технологии люди будут развивать сами в новом мире, но война с чудовищами внесла свои коррективы: весомая часть наследия оказалась утрачена. Люди уже не были способны произвести полноценную защиту от ультрафиолетового излучения. Лишь в редких землях человек мог подставить лицо солнечному свету без опаски.

Капо увидел, что весна всё-таки пришла. Кое-где в долине встречались бурые проплешины. Снег потихоньку отступал.

Витто перехватил взгляд друга и обернулся на закат.

— В Новом Иерусалиме тоже есть озоновый генератор. Привезли вместе с собой.

— Ты бывал в кантоне колонистов? — в голосе Нумана послышался неподдельный интерес. — Разве они пускают к себе навигаторов?

— А я не сказал, что я навигатор, — Витто неприятно ухмыльнулся. — Сошёл за убогого, пришедшего припасть к святым мощам. Церковникам этого хватило.

— Как там у них дела? — Капо вспомнил вооружённый отряд солдат из северного кантона, с которым он столкнулся несколько месяцев назад. Тогда они были не слишком дружелюбными.

— Осваиваются потихоньку, занимают свободные земли, выкашивают все гнёзда, какие только могут найти. Превращают новый мир в то, во что им обещали, в Парадиз. Упорные черти…

— И ни одного надчеловека среди них?

— Ни одного. Все обычные люди, по образу и подобию, так сказать. Генетические разработки в Новом Иерусалиме под полным запретом. Если кто из Керуака туда заглянет, его живо распнут. Гильдию там и вовсе считают посланцами Сатаны. Мой жетон в кармане буквально жёг руку.

— Ничего, как дойдут до первого гнезда треморов или боржасов, то их образу и подобию быстро придёт конец, — на лице Нумана застыла жестокая улыбка, плохо вяжущуюся с его ангельской внешностью. — Черви и тараканы быстро покажут кликушам, кто здесь посланец Сатаны.

— Ты сам когда-нибудь бывал в тараканьем гнезде? — Витто спустился обратно за стол, сбрасывая опустившее блюда на пол.

— Представь себе, было дело! — огрызнулся Нуман.

— И как? Чем дело кончилось? Ты с ними договорился как всегда? Заболтал насмерть?

— Пришлось подорвать внутри ядерный фугас, — не охотно ответил Нуман. — Запечатал нору как следует.

— Ого! Трусливый Лев у нас, оказывается, сторонник окончательных решений! — Витто развеселился. — За это следует выпить!

— Выбора не было… Либо так, либо боржасы сожрали бы целое поселение. Что мне ещё было делать?

— Что сказали в Гильдии, когда узнали, что ты применил запрещённое оружие? — тихо спросил Капо.

— Тогда только умерла Фрейдика. Гильдии было не до меня…

— Хочешь сказать, тебе сошло с рук?

— Не думаю. Просто они решили выждать, прежде чем повозить меня носом по столу. Скорее всего, завтра я всё узнаю.

— До завтра ещё целая жизнь, — Капо разлил остатки ядрёницы и откатил бутылку к предыдущим снарядам.

— Аминь, друг! — Нуман поднял стакан повыше, прежде чем опрокинуть его в себя целиком.

Солнце зашло, но сахарные верхушки гор ещё долго сохраняли розовый оттенок. Навигаторы наперебой вспоминали, как мастера гоняли их в марш-броски по отрогам без снаряжения и как, откуда ни возьмись, из снежной ямы вырывался старинный автоматон и обстреливал их резиновыми пулями. Увернуться от обстрела было почти невозможно и каждый раз мастера ставили ловушку в новом месте. После лазания по скалам и расстрела мышцы превращались в дерево и каждое следующее утро было как воскресение Господне.

Обучение в Академии было не сложным, оно было невыносимым. Год за годом мастера и изредка приезжающие в долину генархитекторы следили за тем, чтобы юные надлюди ненароком не выросли неженками и детьми цветов. Уже к шести годам Капо мог с завязанными глазами разобрать, а затем собрать револьвер и без промаха расстрелять барабан в мишень в десяти шагах перед собой. Великая Матрона особенно напирала на тренировки с отключением чувств. Фрейдика пока была жива любила повторять, что зрение и слух — это роскошь, которую следует заслужить. Самые опасные враги людей в новом мире лишены привычных органов чувств, но это делает их ещё смертоноснее. Великая Матрона об этом не говорила, конечно, но по её словам и делам было видно, что ей хотелось создать из навигаторов самых опасных монстров в новом мире. Сотворить демонов в раю.

Капо вспоминал, как же он ненавидел нелюдей, сотворивших такое чудовище, как он, но вот он встретил одного эндемика, спас пару человек, встретил другого — спас чуть больше, дальше ещё и еще, и ещё… Убийство чудовищ стало его рутиной, его ремеслом. День начинался с крови и кончался плотью. Старая студенческая шутка про Дровосека, что лес рубит и щепки летят перестала быть шуткой. Сейчас Капо смотрел на ладони и видел руки разрушителя миров. Ненависть отошла на второй план, всё отошло… Осталась лишь новая охота.

— Старичок! — Капо скатился на пол, схватился за горлышко бутылки, разбил её о ножку стола и выпрямился, сжимая зазубренную стекляшку.

Раздался сдавленный смешок. По глазам пробежал утренний блик.

— Вольно, солдат! — Витто раздирало от смеха. — Пойдём, нужно умыться, а то совет не поймёт, если мы явимся к ним в таком виде.

Совет Гильдии представлял собой двенадцать мастеров, в задачу которых входило управление Гильдии, направление навигаторов куда требуется и подготовка новых поколений охотников на чудовищ. И, разумеется, плетение интриг. Заглавные слова Кодекса «Свет — это Путь» вились огромной трёхметровой надписью над дюжиной кресел, чтобы никто не забыл, кто именно определяет Путь и чей Свет светит людям.

Дюжина навигаторов, возомнивших себя высшей властью на планете восседали на старинных, сработанных под средневековые троны, креслах. Находиться на таких, должно быть, было жутко неудобно — узкие и плоские сиденья были весьма далеки от комфорта, но чего не вытерпишь ради власти.

Чернолицый, мрачный ворон с перебитым клювом и длинными угольными дредами сидел по центру с привычной кислой миной. Их общий учитель Кероним никогда не был доволен. Капо был уверен, что даже когда он впервые занял место Фрейдики, даже тогда старый коршун, разменявший первую сотню лет, нашёл повод для угрюмости.

Справа от него — восковая статуя в шелковом кимоно. Внешность, как у фарфоровой куклы, даже возраст не определишь, сколько не вглядывайся. Ахнана смотрела на людей перед собой с особенно извращённым безразличием. Капо был уверен, что если бы перед её носом разделывали младенца, то Ахнану больше всего волновало, чтобы на неё случайно не попала кровь. За все годы, что мастер сидела в совете, они с навигатором ни разу не перекинулись даже словом. Капо даже не знал, как звучит её голос. Что она сидит тут, что нет — разницы никакой.

Дальше скалился Ольши — ветеран всего чего только можно и чего нельзя. Если бы на Парадизе шла лютая война, какие любили практиковать на старой Земле, то Ольши стал бы героем для каждой из сторон. В Гагарине в своё время властям даже пришлось придумывать воинский орден, чтобы как-то обозначить благодарность навигатору. И это притом, что кантон ни разу не воевал. С людьми, по крайней мере. Красная, обветренная кожа, старые, поросшие щетиной шрамы, вечно прокуренный голос, серые, почти белые, будто выжженые солнцем зрачки, защитная куртка, пожелтевшая от песка … Ольши стал живой легендой. Поколения сопляков равнялись на него. Старый вояка прекрасно знал об этом и потому регулярно вручал жетоны студентам. Капо чуть внутренности от восторга не выплюнул, когда Ольши пристегнул ему жестянку на грудь. Тогда навигатор спросил у мастера, как ему стать таким же героем, на что Ольши бессовестно заржал и ответил, что он пока ещё не герой, но как подохнет, то обязательно расскажет.

Если и существовал мастер, которого можно было бояться безо всякого стыда, то это была Милица. Костюм из кожаных ремней и заклёпок был её верным спутником, как и пара десятков ножей, спрятанных на теле. Если Ольши легко представить скачущего галопом на врага с развевающимся флагом наперевес, то Милица подобными глупостями даже не подумает заниматься. Она предпочитала простые и эффективные решения. Она учила молодняк пользоваться головой во время схватки, о револьверах на её занятиях можно было даже не заикаться. Благодаря ей Капо владел луком не хуже англичан времён битвы при Айзенкурах, хотя этому умению он пока ещё не смог найти достойного применения. Пока что хватало револьвера. Милица смотрела на вошедших тяжёлым взглядом исподлобья, на лице стояла печать отборной сучести, но Капо знал, что своих студентов мастер не бросит в яму со скорпионами.

Рядом с Милицей, как роза среди навоза сидела благообразная старушка в персиковом вязаном платье. Альтанасурвилла или для своих Бабушка Алсу. Увидев её впервые, Капо узнал, что навигатор может, оказывается, постареть. Та же Фрейдика совсем не выглядела на свои сто пятьдесят или сколько ей было, когда рак окончательно доконал её. От Бабушки Алсу ожидаешь, что она накормит тебя пирожками и напоит чаем, глядя на неё даже представить немыслимо, что она когда-то скакала по степям с револьвером за пазухой, как они все. Бабушка Алсу отвечала за то, чтобы привить навигаторам хоть какие-нибудь манеры, и чтобы, когда те попадали в приличное или не слишком общество, то охотник на чудовищ мог договориться обо всём мирно, не прибегая к насилию. В общем, она отвечала за навыки дипломатии и не только. Насколько Капо было известно, Гильдия часто посылала Бабушку Алсу в кантоны, которые вдруг начинали размышлять о том, что навигаторы не нужны и лучше всего им сократить налоговые отчисления для Гильдии. Старушка в персиковом платье никогда не проигрывала схватку. Она принесла Гильдии больше бумаг, чем все остальные мастера вместе взятые. Капо был уверен в том, что отменное пойло, которым они вчера с парнями травились, было оплачено трудами Бабушки Алсу. Даже машинам для убийств нужно топливо…

В дальнем правом углу дремал Керьярд, сложив руки на животе. Поколение Керри было старше Капо всего на десять лет и было знаменито тем, что с выпуска у них не было ни единой потери. Все семеро выпускников года Керьярда продолжали трудиться на благо Гильдии и поныне. Более живучей сборки Академия ещё не выпускала ни до, ни после. Керри старательно косил под стиль Ольши, но уступал совершенно во всём: ни мужественной квадратной челюсти, ни широкого треугольника плеч, рукава не трещали от литых бицепсов. Даже шрамы на лице и то выглядели, как подростковая поросль. Защитная куртка выглядела так, будто её кто-то жевал и попутно облевал. Посмотришь на такого и удивишься, где он подобрал жетон навигатора. Но факт оставался фактом: всё поколение Ольши давно лежало в склепе глубоко под ними, а одногодки Керри тянули лямку дальше. Керьярд стал мастером уже после того, как Капо выпустился, так бы навигатор поинтересовался, в чём секрет их живучести.

Слева от Керонима расположился Безрукий Гонт — один из ветеранов Гильдии, который, видимо, решил, что уходить целиком — это не для него и выбрал смерть в рассрочку. Своё прозвище Безрукий получил ещё лет за двадцать до рождения Капо. С тех пор он потерял и вторую руку, левую ногу почти под корень, правую лодыжку и ещё несколько органов вместе с затылком. Безрукий Гонт за десятилетия превратился в настоящего киборга — закованного в протезированные латы призрака, от которого из людского оставалось только лицо, которое изредка дёргалось, будто ножки мёртвой лягушки, которую ударили током. Его уже давно не выпускали из долины, потому что само его существование противоречило Кодексу и поначалу на это закрывали глаза, но когда ему пришлось заменить оба родных сердца на искусственные, то тут уж Великая Матрона не выдержала и заперла киборга подальше от людей. Безрукий был живым олицетворением борьбы. Многие навигаторы на его месте попросили бы отключить приборы и погасить свет, но Безрукий всегда повторял: пока ты дышишь… ты дышишь. Даже смотреть на него было страшно, но увидеть хотя бы раз всё-таки стоило. Сразу приходило понимание, что тебе-то на жизнь пенять не стоит.

За киборгом в лабораторном халате сидела Анна-Лиза. В отличие от всех остальных она ни разу не выходила в поле и никогда не носила навигаторский жетон. Анна-Лиза была забракована после финального экзамена и ей не разрешили покинуть долину. Она осталась в Академии в качестве помощницы при генетической лаборатории и со временем выросла в полноценного генархитектора, пользуясь всеми преимуществами надчеловека. Насколько Капо помнил, когнитивные способности Анны-Лизы потрясли даже доктора Вершиба, что он лично ходатайствовал перед Фрейдикой, чтобы Анну-Лизу возвысили над обычным «браком», введя в совет мастеров или изобретя для неё новую ступень. Великая Матрона не любила идти против традиций, но Кодекс не запрещал назначать мастерами тех, кто не носил жетона, так что Анна-Лиза прошла наверх, не пролив ни капли крови. Почти что. Сейчас она отвечала за все новые поколения навигаторов. К слову, в этом году как раз должна была выпуститься первая очередь её птенцов.

За директором лаборатории развалился оружейник Симбай. Его навыки обращения с железом превышали все мыслимые пределы. Однажды на занятии он собрал бомбу меньше, чем за десять секунд и она взорвалась! Окна в классе, правда, пришлось вставлять новые. Именно он вручную собирал каждый револьвер, который выдавали навигаторам вместе с жетоном. То оружие Капо благополучно потерял в одном из бесчисленных перестрелок в пещерах, но если бы не эта досадная оплошность, то он бы и сейчас носил пушку от оружейника Гильдии: уж больно он был хорош. У мастеров из Фабиана, несмотря на все их бесчисленные таланты, был один очень большой недостаток: из своего оружия они не стреляли. А Симбай стрелял и был хорош в этом, как сам Дьявол. Он мог писать поэмы огнём. Хотя эти умения дались ему нелегко: половину лица оружейника покрывал ожог, из-за которого ему приходилось бриться налысо, но это нисколько не портило его боевой дух.

Охотник Тук-Тук не был таким довольным живчиком, как гильдейский оружейник, но вообще был далёк от проявления человеческих эмоций. Охотник был носителем очень странной философии, вкратце которую можно было изложить так: будь благодарен каждому дню и не требуй от него сверх того, что он может дать. Тук-Тук носил одежду, которую сшил сам из растений, которые вырастил сам же. Всё его оружие было также самодельным за исключением револьвера — он, конечно же, был плодом рук Симбая. Но Капо слышал, что Тук-Тук носил огнестрел лишь чтобы почтить труд друга, а не для реального применения. У Тук-Тука было реальное имя, но Капо его никогда не слышал, все звали Охотника так потому, что он любил всё простукивать. Будто бы у него был идеальный слух, и он так ориентировался в пространстве. Навигатор считал такое объяснение полной чушью, но в Гильдии все были со странностями, так что поверить можно было и в такое. Длинные нечёсаные волосы и борода до груди служили лишним подтверждением, что мастер был немного не в себе. Что же, вести себя он мог и впрямь как чокнутый, но чего у Охотника не отнимешь — так это навыков выживания в суровых условиях природы нового мира, которые он передал Капо. Благодаря Тук-Туку навигатору удалось приручить степь.

Библиотекарь Гильдии морщился от запаха Охотника, который мылся лишь тогда, когда попадал под дождь. Энцо, как всегда, был одет с иголочки и его баклажановый костюм-тройка с неизменной бабочкой — работа лучших домов моды кантона Долорес — наверняка стоил не меньше коня, на котором Капо приехал в Академию. Энцо отвечал за знания Гильдии, за всю её двухвековую историю. Библиотекарь знал столько грязных тайн их цеха, что заполучить его к себе в допросную комнату мечтали многие сильные мира сего, но тронуть пальцем никто не смел. Когда-то Энцо был навигатором и вполне сносным, но со временем этот мальчик с глянцевой картинки понял, что лучше всего у него выходит добывать знания. У Энцо был нюх, где лежит то, что может пригодиться Гильдии в будущем. Он был вхож во все великосветские круги нового мира. Магнаты боялись и любили его. На обычного бродягу с большой дороги и захватанным жетоном власть имущим было наплевать, а вот перед Энцо они лебезили.

Левую стену подпирала Ингрид. По ней было видно, что она считает текущее собрание тратой времени. Мастер с большим удовольствием занялась бы подготовкой нового поколения, чем смотрела на троицу раздолбаев.

— Поколение сто восемнадцать, вы предстаёте перед советом на ежегодном собрании по особой причине, — Кероним зашелестел бархатным голосом, под который можно было уснуть во время лекций, но горе тому, кто и в самом деле умудрялся прикрыть глаза. — Представьтесь, пожалуйста.

— Рон, к чему формальности? — Ольши подмигнул навигаторам. — Этих парней знает каждая собака на Свободных территориях.

— Будем соблюдать протокол, — старый ворон был невозмутим. — Представьтесь.

— Как будет угодно совету, — Витто сделал шаг вперёд. — Я Витольд, работаю преимущественно на восточном побережье Ганнибала и на островах Барка. В этом году уже двенадцать лет, как ношу жетон.

— Превосходно, — кивнул Кероним, приглашая следующего.

— Нуман, просто Нуман, — Блонди подкупающе улыбнулся, тряхнув золотой гривой. Кое-где раздались смешки, Безрукий Гонт заскрежетал. — Работаю на западе Ганнибала, как и мой друг уже двенадцатый год имею честь пребывать в славном братстве навигаторов.

— И поди всё так же не вылезаешь из кантонов? — с напускной строгостью спросил Ольши.

— Не имею привычки отнимать хлеб у тех братьев, что предпочитают ночевать под открытым небом, — невинно ответил Нуман.

— Ах ты, засранец! — засмеялся герой детства.

— Итак, последний, — мастер Кероним был невозмутим.

— Капо, работаю, куда пошлют. Уже двенадцатый год выполняю контракты.

— И я так говорил когда-то, — серым голосом произнёс Безрукий Гонт, его безжизненное лицо уставилось на Капо, по бледной рубцеватой щеке покатилась слеза из повреждённого глаза. — Хороший путь.

Навигатору стало страшно от такого напутствия. Если киборг хотел его таким образом подбодрить, то вышло ровно наоборот.

— Просто Капо? — Ингрид взяла слово. — Я слышала, что ты пользуешься другой версией имени.

— Капо из Йорка — это творческий псевдоним. Иногда помогает в работе.

— Йорк — это интересное место. Я же не ошибусь, если предположу, что ты там никогда не бывал, навигатор? — Ингрид наклонилась вперёд, изучая Капо будто тот лежал на лабораторном столе.

— Лично не довелось, — Капо и сам не знал, почему выбрал именно этот отдалённый кантон на Гальбе.

— Рекомендую побывать, местечко весьма колоритное, — медленно произнесла Ингрид. — Будет полезно расширить кругозор.

Энцо гаденько улыбнулся. Видимо библиотекарь сумел считать скрытый смысл слов Ингрид, чего самому Капо сделать не удалось.

— Как скажете мастер, как выдастся время, обязательно посещу Гальбу.

— Отлично, поколение сто восемнадцать у нас сегодня в полном составе, не считая павших, разумеется. Совет мастеров вызвал вас с конкретным заданием, но сперва мы заслушаем показания Нумана касательно инцидента с применением запрещённого Кодексом оружия. Навигатор Нуман, вам есть, что добавить к поданному ранее отчёту?

— Всё изложенное в отчёте святая правда, не вижу смысла что-то дополнять.

— Очень хорошо. Ваше мнение, что применение ядерной технологии было оправданным с точки зрения спасения жизни принято к размышлению. Мастера, есть у кого-то соображения по этому поводу?

— Ядерное оружие? — хмыкнул Симбай. — О чём ты думал, парень? Мне, конечно, видно, что голова у тебя лишь для того, чтобы держать смазливое личико, но где ты вообще достал этот фугас?

— Заряд был конфискован у старосты поселения. Беглый анализ сборки показал, что оружие было произведено в первые годы освоения для вскрытия рудных залежей. Это отражено в отчёте.

— Допрос старосты подтверждает эту версию, — Кероним скрестил пальцы над листами перед собой. — Заряд был украден с одной из выработок приблизительно сто сорок лет назад.

— И сколько таких сюрпризов ещё всплывёт со временем, Рон? — поинтересовался оружейник.

— Сколько бы ни всплыло, этим займётся Гильдия, — отрезал Кероним.

— Получается, нам повезло, что бомбу нашёл именно я? — Нуман переводил глаза, считывая реакцию мастеров.

— Везение, мой мальчик, — покачала головой Бабушка Алсу, — это не то, на что должен уповать навигатор. Наша работа смотреть прямо перед собой. Окольные пути — не наш метод. Ты молодец, что забрал бомбу у этого человека, но то, что ты осмелился применить запрещённое… Тебе ли не знать, почему Кодекс запретил эту технологию? Энцо, будь так добр.

— В результате ядерных атак древних сверхдержав погибло по скромным прикидкам от ста до ста двадцати миллионов человек. Некоторые регионы такие, как восток Средиземноморья и вовсе прекратили всякое существование. Вкупе с драматическими изменениями климата и неконтролируемым ростом информационных технологий эти события привели экосистему старой Земли к упадку.

— Мне прекрасно известна история, уважаемые мастера, благодарю за напоминание и о Кодексе, но, позвольте спросить, как бы вы поступили на моём месте? Позволили бы стае боржасов вырваться на поверхность и сожрать целое поселение людей?

— Это справедливый вопрос, — Ольши первым нарушил молчание.

— Я бы поступил точно так же, — Керьярд пожал плечами и открыл глаза. — Не вижу ничего предосудительного в том, чтобы использовать запрещённое оружие на благо людей. Это нарушает Кодекс, но мы здесь решаем, когда Кодекс можно нарушить, а когда — нет. Закон — это мы. Цель навигатора — спасать жизни, навигатор их спас, дело закрыто.

— Такой подход может привести нас к опасной черте, — покачала головой Бабушка Алсу. — Навигатор — это не просто тумблер, включающий и выключающий правила, когда выгодно. Мы — мораль этого мира. Если правил не существует для нас, почему они должны существовать для обычных людей?

— Может, потому что мы не обычные люди? — напирал Керри.

— Мы должны быть лучше, чем простые люди, — было видно, что Бабушка Алсу не впервые ведёт этот спор. — Наши умения, наши особые возможности налагают на нас также и особую ответственность. Мы держим ответ перед будущими поколениями и не только теми, кто выходит из этих стен, а вообще всеми, кто рождается под солнцем.

— Препираться можно до бесконечности, — зевнул Ольши. — Как поступим с проштрафившимся? Накажем или спустим на тормозах?

— Прежде, чем вы вынесете решение… — Нуман раскрыл рот, но Кероним в раздражении поднял ладонь.

— Сейчас тебе лучше помолчать, дружок.

— Использование ядерных технологий — это серьёзное преступление, — Бабушка Алсу была непреклонна. — Это нарушение Кодекса, как ни крути. В независимости от причин, повлекших его. Навигатор Нуман должен быть наказан. Исключительно, чтобы показать миру, что Гильдия чтит закон.

— Я согласен, — взял слово Энцо. — Ядерный взрыв всколыхнул общественность. Многие влиятельные люди задают вопросы. Нужно сгладить углы.

— Чёрт, а я думал обойдётся, — Ольши потёр переносицу. — Как тогда поступим?

— Все согласны с тем, что наказание необходимо? — Кероним дождался пока все кивнут. Керьярд согласился последним. — Замечательно. Тогда предлагаю мастерам учесть заслуги навигатора из сто восемнадцатого поколения Нумана и тот факт, что применение запрещённой технологии было оправданным. Вкупе со всем вышесказанным предлагаю ссылку.

— Да вы издеваетесь…

— Прикуси-ка язык, красавчик.

— Куда его отправим? — полюбопытствовал Тук-Тук. — На Гальбу? Край очень дикий. Люди там до сих пор гости. Цезарь, быть может? Там всегда нужны навигаторы, эндемики одолевают.

— Нет, — старый ворон помедлил и посмотрел прямо в глаза Нуману. — Думаю, его талантам найдётся применение в Новом Иерусалиме.

Капо показалось, что он ослышался.

— Святый Боже, — пробормотал Охотник.

— Рон, может, проще будет сразу его пристрелить? — вкрадчиво спросил Ольши. — Ты только попроси, я всё быстро сделаю… Зачем же отправлять его на виселицу?

— Я всё сказал! — Кероним жёстко пресёк спор. — Навигатор Нуман отправляется в Новый Иерусалим, где будет выполнять работу, для которой он был рождён. Если кому есть, что сказать, пожалуйте, трибуна ваша, а кому нет, будьте любезны, закройте свои рты!

Некоторые мастера были недовольны, но все как один смолчали. Нуман растерянно улыбался, не веря, что его участь решилась вот так просто.

— Решено, совет сказал слово. Нуман, ты отправишься в Новый Иерусалим завтра. Сегодня зайдёшь ко мне, и я тебе выдам инструкции. Сейчас ты свободен.

Блонди вздохнул, повесил плечи и вышел из зала совета ни на кого не глядя.

— Ах, вы старые ублюдки! — лицо Витто стало ещё страшнее, хотя казалось добиться этого трудно. — Вас бы самих следовало туда отправить!

— Навигатор Витольд, — Кероним закатил глаза. — в ваших эмоциях нет нужды. Вы можете выказывать недовольство сколько вам угодно, но подчинение Гильдии и Кодексу должно быть беспрекословным. Неоспоримым. Это понятно?

— Более чем.

— Замечательно. Когда с этим разобрались… Анна-Лиза, может быть, лучше ты?

— Как скажете, мастер, — директор лаборатории поднялась на ноги. — В этом году Гильдия решила пойти на небольшое изменение наших негласных правил. Если раньше после выпуска навигаторы направлялись в свободное плавание и работали в одиночку, то сейчас мы подумали отойти от этого.

— Работа по одному позволяет навигаторам покрыть большую территорию, — Витто счёл уместным выказать недовольство ещё раз. — Нас не так уж и много, а мир огромен. Да и новичок быстрее обучается, когда над ним не стоит ветеран с десятилетним стажем убийств.

— Было решено, что этот подход устарел, — каркнул Кероним. — Слушай дальше, парень. Анна-Лиза продолжай.

— Итак, как вы, полагаю, уже догадались, из Академии вы выйдете вместе с напарниками. Это выпускники этого года, они уже прошли экзамены. Вам придётся стать их наставниками.

— Отказаться можно? — Витто решил попытать удачу.

— Нельзя. И выбрать второго тоже не получится. Всех распределили согласно вашему стилю работы… Назовём это так. Всё должно получится, я в вас верю. Зря я что ли вам сопли подтирал столько лет…

— Как быть со сторонними контрактами? — Капо решил уточнить один щекотливый момент. — Брокеры зачастую нанимают одного конкретного навигатора для решения конкретных дел. Как они отнесутся к тому, что теперь нас будет двое? Два навигатора — это двойная оплата.

— Сторонние контракты — это не проблема Гильдии. То, что ты подрабатываешь на стороне — это твоя головная боль. У тебя теперь есть напарник и теперь твой единственный контракт сделать так, чтобы он научился всему, что ты умеешь. Я доступно излагаю, Капо из Йорка? — учитель смотрел на него так, будто навигатор впервые вышел на тренировку.

— Научиться всему, что я умею? — Капо задумался. — А если он не вытащит? Моя работа не всякому новичку по плечу.

— Она вытащит, — в голосе Анны-Лизы вдруг прорезалась сталь. — Она станет будущим Гильдии и украшением расы людей. Нужно лишь направить её. Для этого и нужен опытный наставник рядом.

— Ладно… Приказ понятен. Это всё, мастера?

— Подожди немного, парень, — Ольши странно улыбнулся. — Я вчера слышал странные звуки на вашем этаже.

— Не понимаю, о чём вы, мастер, — Капо был невозмутим.

— Конечно не понимаешь. Я тоже вчера ничего не понял. Так вот, завтра ваш друг отправится на очень опасное задание, куда опаснее, чем та шалость с ядерным фугасом. Вы уж проводите его как следует, пусть парень помнит, ради чего стоит возвращаться домой.

— Будет исполнено, мастер.

Всё-таки Ольши был нормальным мужиком!

Два кантона

— Крути к кантемирову берегу, там, по курсу вода смирно идёт, без стариц!

Капо просыпается в плетеном стуле на полубаке. Раскидистый тент защищает от пронзительного солнца, да и убаюкивающие перекаты волн делают своё дело: навигатор заснул.

Первым же делом он натыкается на угловатую фигуру Данки, усевшеюся на канистру, на донышке которой бултыхается слой раптики. Напарница занята делом куда более предпочтительным на задании: чистит револьвер.

Капо катает на языке это новое слово. Напарница. Сказал бы кто ему десять лет назад, что это слово войдёт в его обиход, он бы пропустил мимо ушей, двадцать лет назад — дал бы в морду. Но, видно, правы Мастера, когда говорят, что времена меняются. Да он и сам так говорит. Они и впрямь изменились очень сильно.

Теперь Капо не лихой охотник на Свободных Территориях, он больше не один на один с пустыней. Теперь их стало двое. И с этим нужно было что-то решать.

— Выспался, старик? — Данка не поднимает голову. Да и к чему? Услышать перемену дыхания может и обычный речник, не говоря уже о навигаторе.

— Не называй меня так. Мне меньше лет, чем твоему отцу, если бы он у тебя был.

Данка хмыкает и исподлобья смотрит на Капо. На широком некрасивом лице яркими мазками мерцают два револьверных дула — глаза у неё узко посажены, удобно при стрельбе. В её взгляде перемешаны усмешка пополам с жалостью.

Первый раз, когда Капо случилось увидеть этот взгляд был три недели назад: Совет Мастеров навесил ему Данку на шею, как ошейник на брехливого кобеля. Тогда она узнала, что сам он не Мастер, хотя по возрасту уже подходил. Ей, молодому навигатору обещали опытного наставника, настоящего ветерана Свободных Территорий.

Капо сразу понял, что её ожидания не сошлись с его реальностью. Отношения не задались с первого дня. В каком-то смысле Капо было плевать на это: он отшагал по пустыне достаточно шагов, чтобы обращать внимание на косые взгляды.

Но, с другой стороны, Данку ему навесили не абы для чего. Его работа — научить молодую поросль работать в поле, хотя, когда он начинал, никому и в голову не пришло бы отправлять навигаторов двойками. Гильдия родила и подняла тебя, сынок. Бери револьвер, бери коня, чти законы кантонов, живи по Кодексу, веди людей за собой в светлое будущее. Будь навигатором. Не тем, каким можешь или хочешь, а тем, каким написано в книге. Такой порядок был заведён более двух веков назад, но времена изменились.

— Твоя попытка оскорбить меня, старик, очень слаба. У нас с тобой один отец на двоих, да и мать тоже.

Капо смотрит на Данку и не видит ничего общего с собой, но напарницу не упрекнёшь во лжи. Она права во всём.

Судно дрожит. Унылый горизонт останавливается, да и мотор молчит.

— Что там за рукожоп за рулём? На мель сели, что ли?

Навигатор выпрямляется и стоит, заложив большие пальцы за оружейный ремень, ждёт пока до них добежит матрос, посланный капитаном убедиться, что у навигаторов всё в порядке.

— Вы тут как, гильдейские? — по-свойски обращается к ним речник. — Не попадали?

Данка укладывает барабан внутрь револьвера и прячет оружие в кобуру быстрее, чем матрос успевает моргнуть. Она поднимается и сразу оказывается, что речник ей по грудь — чахлую, но обтянутую тугими жгутами мышц. Напарница складывает руки и от вида её бицепсов человек теряет краски лица.

— Что случилось? Почему мы стоим?

— Так это… — навигаторы ждут, пока у матроса пройдёт приступ заикания. — Прибыли уже.

— Вот как? — Капо картинно оглядывается вокруг. — Что-то я не вижу перед собой островов, а ты, Данка, ты видишь Кантакузен?

— Нет, не вижу, — медленно цедит напарница.

Она хоть и не уважает Капо, но речникам об этом знать не обязательно. Что происходит между навигаторами, касается только их.

— Капитан велел остановить машину на песках Олдоса, до островов Кантакузен отсюда километров пять. Ближе траулер не подойдёт, чтобы не выдать себя кантемировцам. Их сволоты наверняка дозоры выставили. Ближе не подойдём, чтобы про нас не просекли.

Навигатору недосуг спорить со своенравными речниками. Сколько он не проезжал по долине Фонтенели, каждый раз его пытались втянуть во внутренние разборки кантонов. Здешние поселения были очень старыми: их возвели в первые десятилетия Освоения, ещё когда и реки не было в помине. Целью Антиоха и Кантемира как раз была растопка ледников на севере континента и организация каналов для заполнения водой приличных размеров каньона, раскинувшегося на семьсот километров от берега, где появились первые цивилизованные земли, до богатых рудой территорий в сердцевине Ганнибала.

Фонтенель была прекрасным путём для сырья, из которого строились поселения людей на западном берегу. Металл для самых богатых кантоноа — Гагарина, Фабиаан, Керуака, Аполлона — весь был перевезён по этой реке. Это давало большой заработок речникам, но ветер перемен и здесь наложил свою лапу.

Западные магнаты протянули ветку железной дороги к рудоносным областям и Фонтенель оказалась никому не нужна, равно как и сторожащие её кантоны. По итогу, Антиох и Кантемир оказались в положении двух бродячих псов, бьющихся за объедки.

— Открывай лацпорт тогда, раз дальше не пойдёте.

— Хочешь дать речникам навязать нам свои правила? — Данка угрюмо смотрит в спину матроса.

— Мы можем заставить их довезти нас до Кантакузена. В итоге, это им нужна наша помощь, так что нам от них одолжений не нужно. Не понимаю, зачем идти на поводу?

— Помолчи, пожалуйста.

— Дело твоё, старик.

Судно сходит с контактного пути, по которому течёт ток и приваливает к кантемировскому берегу.

Навигаторы спускаются верхом по трапу, пущенному из трюма. Траулер всё это время молчит, не подаёт сигналов. Стоит только всадникам отойти на пару корпусов, как матросы задраивают лацпорт обратно и траулер отходит от берега, работая маневровыми двигателями на самом тихом ходу.

— Пираты недоделанные, — Данка отворачивается от судна и пришпоривает коня, не дожидаясь наставника. — Будто и в самом деле воевать собрались.

— А они и впрямь собрались, — Капо выжидает пару минут, пока траулер возвращается к силовому проводу, натянутому вдоль Фонтенели на металлических опорах.

— С этими тоже сюсюкать станешь? — Данка указывает на лес строительных кранов, поднявшийся за барханом, на котором навигатор дожидается наставника.

— Посмотрим по обстоятельствам, — Капо оглядывает долину реки, пытаясь вобрать в себя каждую мелкую деталь.

Острова Кантакузен — ничем не примечательные соляные отложения, появившиеся как продукт переработки ледяного панциря, сковывавшего северный полюс Парадиза, когда поселенцы прибыли сюда на межзвёздных кораблях. Мало было растопить миллионы тонн льда, нужно было ещё эту воду как-то очистить и приспособить под людские нужды. После того, как Освоение подошло к своей итоговой точке во многих частях континента Ганнибал, появились новые образования вроде Кантакузена — бесплодные, никчёмные пласты отработанного материала, с которым людям нечего было делать, кроме как бросить на самом видном месте.

Ничейная земля служит для речников водоразделом. Здесь Фонтенель расширялась и по сторонам берут начало две отдельных контактных сети — каждая на свой берег и кантон. После островов речники могут расходиться с лёгкой душой и до недавнего времени Кантакузен считался нейтральным местом. Жители речных кантонов поддерживали в порядке единую линию сообща, но несколько дней назад заведённый порядок вещей изменился.

На острова высадилась инженерная группа из Кантемира и при помощи старой техники, оставшейся со времён Освоения, они стали перекапывать соляные пласты. Власти кантона посчитали, что раз острова ничейные, значит, вполне могут стать их собственностью и одним решением взяли Кантакузен под свою опеку, но не для того, чтобы нанести на карту новый клочок суши, а с умыслом обогатить землю для выращивания водорослей — дармового источника белка.

После того, как загнулось речное судоходство, местные перековались из грузчиков в аграриев. По крайней мере, у Кантемира это получилось. Но северная часть Ганнибала вышла плохим местом для выращивания урожая, почвы здесь бедные, поганые, а значит их нужно много. Чем больше, тем сподручнее.

Капо и Данка едут мимо грибных и водорослевых ферм, приспособленных под условия Парадиза. По разбитой грунтовке навстречу неторопливо катится ровер с прицепленным баком, в котором бултыхается пахучая смесь удобрений. Кабина затонирована, на случай если выглянет второе солнце и разглядеть водителя не удаётся.

Когда мимо проезжает пара всадников, ровер издаёт короткий гудок и катит себе дальше. Капо поднимает руку в знак приветствия: если бы машина двигалась сама, приветствовать её вышло бы глупо.

— И часто такое случается на пути?

— Встречи незнакомцев? До невероятия.

— Я не о том, старик. Почему этот речник решил, что ты ответишь ему? Узнал тебя, быть может?

— В таком случае он бы притормозил и предложил место внутри фуры. Нет, кто бы там ни был, он не мой друг и даже не знакомый.

— Так зачем тогда?

— Обычная вежливость. В таких кантонах, как Антиох и Кантемир живут люди привычных укладов. Для них каждый день начинается одинаково. Они верят, что так же, как вчера, будет и через сотню лет. Для них поздороваться с путником на дороге вроде как к удаче. Особенно, если путник с жетоном. Как знать, может быть однажды наш брат вытащил его деда или прадеда из гнезда орниторов и сейчас этот речник решил таким образом почтить память об этом славном деянии.

— Я не могу с тебя, Капо, — Данка угрюмо улыбается. — То из тебя слова не вымолишь, то вдруг философствуешь на ровном месте. С чего ты взял вообще, что Гильдия коснулась его или его предков? Нас сколько по миру ходит? Две сотни с лишком? А людей сколько в мире? Сорок миллионов?

— Сорок два.

— Вот то-то и оно. Мы — вымирающий вид, старик. Таких как мы на дороге уже не встретишь просто так. Не удивлюсь, если через пяток лет навигаторов упрячут по кантонам в цирках показывать.

— Этому тебя научили в Гильдии? Что мы — вымирающий вид?

— Сам знаешь, чему меня научили, — Данка щёлкает пальцем по корешку книжки с золотым обрезом, пристёгнутой к переметной сумке. — Слово в слово заучила. Только вот там ничего не сказано, что делать, если люди, которых мы должны, по идее, защищать, вдруг решат, что мы им больше не нужны.

Капо молчит. Он вспоминает с какими мыслями он вышел из стен Гильдии. Что же… Его времена были куда более наивными. У него было достаточно времени, чтобы расстаться с идеализмом. Современный Парадиз, увы, уже не таков. У Данки нет лишнего десятка лет, чтобы понять, как выживать на Свободных Территориях и не только там.

— Скажи мне, навигатор, если ты увидишь перед собой человека в беде… Если ты увидишь, что его брюхо пропорото, что ты сделаешь?

— Остановлюсь и залечу его раны, а после помогу добраться до любого поселения, какое он мне сам укажет.

— А если так станется, что этот человек — твой злейший враг? Если он на твоих глазах убил твоего товарища, брата по оружию? Что тогда? Остановишься и поможешь? А, может быть, проедешь мимо, словно и не было никакой встречи?

— К чему этот тест, старик?

— Отвечай на вопрос, навигатор.

— Кодекс велит чётко: остановиться и помочь. Иного не будет. Не может быть.

Навигатор улыбается воспоминаниям: когда-то он дал такой же ответ.

Дорога ведёт на вершину холма, и всадники хранят молчание, пока перед ними не открывается большая, ухоженная долина, по которой снуют большие машины: часть полей уже принесли первый урожай. Комбайны снимают белковые водоросли, а следом за ними сеят раптику — топливо для этих самых машин. Еду у речных кантонов сбывать на рынке выходило плохо, но вот на биодизель спрос был высок как никогда и с каждым годом топлива требовалось всё больше.

Однажды Капо поддался на уговоры Нумана и приобрёл себе некоторое количество акций топливной кампании из Гагарина — Сетнан Ройль и Партнёры, сокращаемой по обыкновению до обезличенного СРП — и раз в полгода по почте получал отчёт о росте своих капиталов. Нуман каждый раз подначивал Капо, что обеспечил тому безбедную пенсию. Смешная шутка. В Кодексе не было ни слова об отставке.

Вот и опять, когда навигатор вспоминает про Блонди, душу выворачивает наизнанку. Как он там в Новом Иерусалиме? Жив ли он до сих пор? Навигаторов часто отправляли на задания, вернуться с которых не светило, но одно дело задание, и совсем другое — верная гибель. Отправка в кантон, построенный людьми, убеждёнными, что эксперименты над человеческой генетикой — это ересь, иначе никак не назовёшь. Навигаторов там не просто убивают, их изучают. Примерно так же, как сами навигаторы и генархитекторы изучают эндемиков Парадиза. Как можно вести за собой зверей, даром что те ходят на двух ногах и выглядят как люди?

Всадники приближаются к док-станции, с которой кантемировцы осуществляли свою экспансию на Кантакузен. Десятки фур разгружают на палубах контейнеры со стройматериалами и оборудованием. Сотни людей снуют туда-сюда и никому и дела нет до двух верховых. Лишь пара хмурых речников с нашивками береговой охраны и солдатскими карабинами обращают внимание на навигаторов.

От них Капо узнаёт, что на станции командует человек по имени Аргус. Имя кажется странным для речника и не случайно. Когда навигаторы находят начальника экспедиции, выясняется, что он не уроженец этих мест, а пришелец с восточного берега Ганнибала — края, отделённого отсюда грядами гор и необъятных пустошей, до которых ещё не дотянулась созидательная рука человека.

Солдатская стрижка и татуировки на костяшках пальцев выдают в нём бывалого наёмника. Аргус ещё рта не раскрыл, а Капо уже знает, что тот воевал как минимум в двух кампаниях в рядах Зелёного батальона — организации, слывущей своим профессионализмом наравне с циничностью. Про них говорили, что если зелёных звать на войну, то сразу на обе стороны, потому что намного проще перекупить их контракт, чем пытаться победить на поле.

— Господа чудоборцы пожаловали, а? — Аргус широко улыбается, стоит только Капо войти внутрь.

— По эту сторону Бездны люди называют нас навигаторами. Да и вам, на неправильной стороне континента, лучше бы тоже называть нас так.

— Уж прости, господин навигатор, сызмальства приучился, что если в поселении поселилась какая тварь, то нужно писать в Гильдию, вызывать чудоборца. Он примчит верхом и снесёт голову чудовищу, а староста взамен отдаст ему взамен половину того, чем люди владеют.

Речники, до того, шуршащие в углах о своих делах прекращают теребить распечатки и все как один пялятся на всадников в запыленных плащах, широкополых шляпах и с револьверами на поясе.

— Почему их не разоружили? — строго спрашивает какой-то кантемировец с роскошными седыми усами и командирскими нашивками.

— Да как же это так… господин майор? Навигаторы ведь! Как у них их пушки отнимешь? Они ведь волшебные…! — за спиной у Капо пищит какой-то молокосос.

Минуту назад он и в самом деле попробовал притормозить навигатора перед дверью, но Капо лишь смахнул речника в сторону, определив по бирюзовым полоскам на куртке, что тот ничего здесь не решает.

— Одиль, ты идиот! — седоусый начальник разом успокаивается. — Сгинь отсюда, не позорь хоть меня… И вы все тоже покиньте мой кабинет.

Отодвигаются стулья, шуршат планшеты, речники торопятся покинуть начальственное место, бросая на пришельцев подозрительные взгляды.

— Так, начнём, пожалуй, — Аргус дожидается хлопка двери и присаживается на край стола задом к хозяину кабинета. — Я буду Аргус, начальник экспедиции, если меряться должностями, то есть отвечаю здесь за всё. Это вот майор Фегреус, командир здешнего подразделения ополченцев кантона Кантемира.

— Армии, — быстро поправляет Фегреус языкастого наёмника.

Тот даже ухом не повёл.

— Мы, получается, представились, а вы кто будете? Постой-ка, а я ведь знаю, кто ты будешь! Ты же тот самый Капо из Йорка!

— Угадал.

— Вот уж не думал, что ты ещё коптишь небо. Я ещё не успел срочную отслужить, а про тебя уже на каждом углу трещали. Капо из Йорка то, Капо из Йорка сё, слушать было тошно. Правда, что ли, будто ты пристрелил прошлого магистра Аполлона?

— Неправда. Я лишь стоял рядом, когда это случилось.

— Ха, я тоже стоял рядом, когда пали ворота Чехова.

Капо слышал о той осаде и ничего хорошего в тех слухах не было.

— А зачем второй навигатор? Неужто у нас настолько плохи дела, что понадобилось сразу два стрелка?

— Для уважаемых людей Гильдии ничего не жалко.

Майор Фегреус моргает несколько раз, не зная, как отнестись к словам Капо, но молчит. Наёмник делает вид, что ответ его вполне устроил.

— Важно не то, сколько навигаторов прибыло, а по какой причине мы явились. Я присяду?

— Будь как дома, Капо из Йорка. Для людей нашего ремесла вы, парни, всегда добрые друзья. Гм. И девушки тоже.

Аргус выдвигает стул и для Данки, но та качает головой на жест наёмника и прислоняется к стене.

— Мы здесь по просьбе магистра Антиоха, — Капо делает паузу, чтобы его слова как следует улеглись в головах кантемировцев.

— И что же Тредиаку понадобилось, навигатор? — майор вздыхает и смотрит в окно на далёкие башни элеваторов, по которым со дна поднимается грунт и опускается на соляную почву.

— Он считает и, не без оснований, что ваши работы по изменению рельефа дна островов Кантакузен изменят русло реки Фонтенель, изменив границы владений кантонов Кантемир и Антиох в пользу первого. В вашу пользу. На лицо территориальный спор. Магистр Тредиак заявил в Гильдию прошение, чтобы на острова Кантакузен прибыл навигатор и рассудил, как велит Кодекс.

— Не могу припомнить Кодекс Гильдии дословно, Капо, но просвети нас, расскажи, что он говорит по поводу этой экспедиции?

— Кодекс требует, чтобы все изменения границы были одобрены обеими сторонами, иначе решение не имеет силы.

— Изменения границы? — Аргус ухмыляется, будто Капо сказал нечто забавное. — Ты уже два раза повторил эти слова, но я не могу взять в толк, о каком изменении речь? Антиоху нужны эти сраные бесплодные острова? Я что-то не видел ни одного из них, когда мы прибыли сюда неделю назад. Если кантону на том берегу так дороги их границы, что же они их не защищают?

— Речь не о самих островах, а о реке, которая течёт мимо них. Ваши работы меняют речную границу.

— Ах да, точно! Вот тут я допустил промашку! Спасибо, что растолковал, Капо.

— Перестань, Аргус, — морщится майор. — Нам, мне и моему кантону проблемы с соседями не нужны, навигатор. Экспедиция оправдана. Пригодные для работы почвы в округе подходят к концу. Сажать водоросли можно только на реке, дальше, вглубь от Фонтенели ничего толкового не вырастишь. Ты наверняка и сам в курсе, навигатор. Не в первой же у нас гостишь. Кантакузен — это последний клочок суши, с которым можно сообразить что-то приличное и так уж вышло, что острова — ничейная земля. Мой кантон имеет право заявить на неё права и выращивать тут урожай. Кодекс здесь не помеха. А что до речной границы, да, она поменяется, но мы готовы обсуждать с Антиохом положение вещей. И мы будем с ними его обсуждать, но от своих планов не откажемся.

— А солдаты с винтовками вам для обсуждения нужны? — Капо затылком чует, как Данка буравит взглядом Фегреуса. — Я насчитала человек пятьдесят вооружённой охраны. Полагаю, на самих островах стоит не меньше. Да и у вас нашивки не для ирригации нацеплены. Нет, вы пришли сюда, как захватчики. И мало того, вы ещё позвали специалиста.

Аргус равнодушно скребёт жёсткую щетину. На него слова Данки эффекта не возымели, а вот майор начинает бегать глазами.

— Моя напарница хочет сказать, что раз вы нацелились на эти острова, Гильдия вполне может помочь вам договориться с соседями так, чтобы всё было согласно Кодексу. Возможно, сократить объём работ, чтобы изменения русла Фонтенели оказались не столь критичны, передать некоторые острова Антиоху. В общем, фундамент для переговоров есть, и мы здесь для того, чтобы возвести на нём прочный договор. В конце концов, Кантемир и Антиох — два старейших кантона Парадиза, так почему бы нам не взять и не сесть всем вместе за стол переговоров…

Капо не успевает закончить примирительную речь, как чувствует изменение потоков воздуха за спиной: Данка срывается с места и летит к входной двери, выхватывая револьвер на ходу. Навигатор оборачивается и видит, как из-за приоткрывшейся двери на него смотрит дуло пистолета.

— Аста! Не подслушивай! — Капо слышит окрик майора Фегреуса и с запозданием понимает, что в него целятся не из оружия, а шпионской камерой.

Данка раскрывает дверь кабинета и на пороге оказывается девочка лет одиннадцати в защитном комбинезоне. Навигатор прячет оружие столь же быстро, как и достаёт. Девочка изучает Данку и в особенности её шестигранный жетон. Она нисколько не испугалась, что её поймали и более того не чувствует за собой никакой вины.

— Привет, ты Аста? — Данка отступает на шаг назад, чтобы не нависать над девочкой.

— Астрид.

— Принято, Астрид. А я Данка. Откуда ты здесь взялась?

— Смотрю, что за гости на станции. Это ваш чёрный конь привязан перед крыльцом?

— Не мой. Напарника, — Данка указывает на Капо. — Коня зовут Батыр.

Девочка скользит глазами по Капо и хмурится, увидев, что жетон есть и у него. Второй навигатор явно не вписывается в её картину мира.

— Хочешь покататься?

— Аста, оставь нас! Потом поговорим. И больше не подслушивай!

— Принято, папа. Про коня я потом решу, — дочь майора уходит в сторону, а Данка, проследив за ней взглядом, плотно прикрывает дверь.

— Егоза, — ласково бурчит Аргус. — Надо малявке всюду нос сунуть.

— Мы остановились на том, что вы говорили о решении спора к общей пользе, — майор делает вид, что небольшой сцены с его дочерью словно бы и не было. — Гильдия хочет решить всё дипломатией?

— Нет нужды хвататься за стволы раньше времени. Гильдия ценит и уважает оба ваши кантона…

— Цена и уважение, видать, неслабо подскочили, когда Гагарин и Фабиан нахлобучили вас с финансированием?

Капо не обращает внимание на подколку со стороны наёмника. Хоть он здесь и поставлен главным, но, очевидно, что ключевое решение будет принимать магистр кантона, а тот наверняка прислушается к майору — своему человеку, а не нанятому специалисту.

— Мы здесь не в качестве наказания. Гильдия прислала нас, чтобы помочь вам.

— А я по глупости думал, что — я здесь главный помощник. Хотя чудоборцам помощь нашего брата редко когда пригождается. Вы и сами мастаки людей решать.

— Помолчи, Аргус. Очень хорошо, что вы приехали с дипломатическим предложением. Мой магистр, в общем-то, не прочь договориться на справедливой основе, но об этом вам лучше с ним самим поговорить. Уважьте меня, навигатор, расскажите, что хочет Тредиак получить от сделки?

— Магистру Антиоха нужна свобода судоходства по Фонтенели, в первую очередь. Гарантии, что его суда смогут и дальше ходить по реке на всём её протяжении. И ещё нужен свой наблюдательный пост на островах, хотя зачем это нужно, он не пояснил.

— Не пояснил, значит? Очень интересно. Продолжайте, пожалуйста.

— В общем-то это всё. Ключевых требований всего два.

— Вот как? Раз всё, то звучит вполне разумно. Странно, что Тредиак сам к нам не обратился. Не за чем было отвлекать навигаторов от важной работы. Но вам в любом случае ехать к моему магистру. Я вам ничем не помогу, моё дело — выполнить приказ, — майор выглядит разочарованным. Он ожидал, что навигатор привезёт ему ультиматум.

— Где мы сможем найти магистра Штинца? — Капо поднимается на ноги, показывая, что разговор окончен.

— Там же, где и всегда, в кантоне.

— Значит, туда мы и направимся. Вы не против, если мы здесь побродим? Осмотрим местности?

— Не смею противодействовать навигаторам.

— Достопримечательности Кантакузена все твои, Капо из Йорка, — Аргус гогочет навигатору в спину. — Уверен после того, как ты ступишь на острова, их цена возрастёт вдвое!

— Какой план, старик? — Данка отвязывает их коней.

— Обратила внимание на того спеца?

— Его даже слепой заметит. На что нужно было смотреть?

— Когда я говорил, он раскрывал рот всякий раз.

— Это случается с мужиками. Некоторых из вас просто не заткнёшь. Так и норовите показать, что не зря хер в штанах носите.

— Ага, я тоже так подумал. Но когда я сказал про условия Тредиака, он почему-то смирно слушал. Почему бы это?

— Хотел узнать, светит ли ему подраться. Очевидно, его подрядили для военных дел, а не чтобы он зубы скалил. Наверняка и бонусы посулили за победу, но перед ней должна быть драка сперва. Ты специально сократил список требований от Тредиака? Ты много чего упустил и там не какие-то мелочи.

— Сама же слышала, эти двое здесь лишь стены подпирают, — на глаза Капо попадается шеренга кантемировцев в ладных куртках с защитой от жёсткого ультрафиолета. Такие костюмы делали в западных кантонах. — Нужно говорить с магистром Кантемира Штинцем. Вот ему я передам полный список требований. А этим двум, особенно Аргусу, знать, из-за чего весь переполох вовсе не обязательно.

— Принято. Зачем ты хочешь осмотреть острова?

— Полезно обойти местность. Хочу сам понять, в чём здесь загвоздка. Я пошёл на паром, а ты изучи здесь всё, на станции. Дальше двинем в Кантемир.

— К твоему возвращению я буду знать родословную каждого здешнего зачуханца, старик.

Капо принял из рук Данки своего Батыра и пошёл к дебаркадерам. Это уже третий клон его коня, предыдущим двум версиям так и не удалось встретить тихую старость на горных лугах Гильдии, но послужили они на славу, раз Мастера решили продолжать эту генетическую линию.

Однажды Нуман и Витто крепко поспорили, что Совет «воскрешает» не только павших лошадей, но и в тайне занимается тем же самым с погибшими навигаторами, разумеется, с теми, кто пережил первые несколько лет на пути и, конечно же, они не вводили копии в строй сразу же, а выжидали несколько поколений, пока память не ослабнет. В этом была своя логика, утверждал прагматичный Витто, но Нуману не хотелось верить, что он клон какого-то удачливого навигатора, погибшего с полсотни лет назад. Капо тогда уже было всё равно: клон он или нет. В итоге, это знание его жизнь никак не облегчит, так что и голову ломать незачем.

За перемещениями между берегом и островами отвечали юркие дизельные паромы. Поначалу речники не хотели пускать навигатора на судно, но после звонка в штаб экспедиции, Капо с Батыром приняли на борт.

Паром отваливает от берега и Капо поднимается на палубу. Над фальшбортом поднимаются брызги побуревшей от перекопки дна воды. Навигатор растирает на ладони частицы грунта, пахнущих аммиаком — где-то под ними лежит газовый карман, из которого кантемировцы качают сырьё для производства удобрений.

Навигатору кажется странным, что речники затеяли сложные инженерные работы на месте, под которым пустота. Большой риск копать тут.

Капо поднимает глаза на удаляющуюся станцию и видит проблеск светлой косы маленькой девочки Асты. Она с деловитым видом шагает между топливными бункерами, а рабочие и солдаты огибают дочку майора по большому кругу.

Издалека её лица не увидать, но Капо запомнил его в деталях. Астрид Фегреус слабо походит на отца: тот темноватый, низкорослый, с мулатной кожей и склонностью к ожирению — обычная картина для его кантона. А дочь у него стройная, как тростинка и высокая уже сейчас, в её годы. Может и до двух метров дорасти. Нравы у речников свободные, так что вряд ли Астрид с отцом одной крови, скорее всего мать нагуляла её где-то на стороне. Где она, кстати? Сидит в своём кантоне или работает на станции?

Перед тем как берег распадается на бесформенные краски, Капо замечает, что у станции помимо обычных судов причалена небольшая подлодка. Речники обычно не заморачиваются с постройкой подводных судов и заказывают их у приморских кантонов — вот им действительно нужно изучать океанское дно. Капо пытается приглядеться к надстройке, чтобы понять, где построили лодку, но не успевает: они уже отходят слишком далеко.

Паром пристаёт к острову и Капо видит пустую землю, из которой поднимаются прозрачные кристаллы соли размером в несколько метров. Мучнистая, в цвет гашёной извести почва выглядит твёрдой, будто её укладывали прессом. Куда ни кинь взгляд нет ни былинки. Даже воздух тут прогорклый, тягостный. Боль в ноздрях появляется с каждым новым вздохом. Навигатор и прибывшие речники натягивают дыхательные маски.

Бригада направляется к землечерпалкам на той стороне острова. Час назад машины перестали поднимать грунт со дна — первая смена подошла к концу. Вокруг было так тихо, что Капо слышит, как удаляющиеся речники перешёптываются между собой. Как всегда, работяги болтают о низкой оплате, тяжёлой работе и что в кантоне теперь распоряжаются чужаки. Ничего заслуживающего внимания навигатора нет. На Капо вторая смена смотрит сквозь пальцы, на навигатора им было наплевать.

Капо забирается верхом на Батыра и правит к другой оконечности острова — туда, куда ещё не добралась экспедиция Аргуса. Объезд не занимает много времени: территория не такая уж и большая, да и простреливается насквозь. Капо своим зрением видит далеко вокруг. Соляные призмы, выросшие за годы после Освоения немного сокращают обзор, но этот причудливый лес едва мешает навигатору.

Не проходит и получаса, как Капо находит то, что искал. В соляной почве кто-то прорыл небольшую ямку и после закидал её размягчёнными слюной кусочками земли. Навигатор спешивается и наклоняется над проходом. Пахнет желчью таракана.

Этого следовало ожидать. Этот вид эндемиков предпочитает селиться глубоко в недрах Парадиза, но иногда им нужно выбираться на поверхность: для охоты и размножения. Свой улей матка тараканов может спрятать на глубину до нескольких километров и её бойцам приходится прорывать сложную систему туннелей, чтобы быстро перемещаться вверх и вниз, а для облегчения им работы королева выбирает, как правило, не жёсткий материк, а рыхлую землю. Или, например, область с газовыми карманами. Аммиак, как и другие газы тараканам не страшен. Одно-два поколения и они эволюционируют как надо. Как и остальные эндемики.

Капо достаёт рацию и открывает канал с Данкой.

— Что такое, старик? Уже заскучал от работы в одиночку? Может тебе стало страшно без мамочки? Мне прийти и взять тебя за ручку?

— Боржасы, Данка. На Кантакузене обитают боржасы. Мы под их гнездом. Я нашёл выход из улья.

— Мать твою, принято. Какой план? Если здесь тараканы, то всех этих клоунов надо убирать отсюда. До Бетты всего шесть суток осталось, а они наверняка вылезут во время восхода.

— Конечно, вылезут. Твари всегда появляются на свет. Тут даже к гадалке ходить не нужно. Передай майору, что не Антиох его основная проблема, а тараканий улей под ногами. Не думаю, что они уйдут с Кантакузена вот так просто. Уж слишком сильно они вложились в экспедицию, но ты всё равно попробуй убедить речников убраться отсюда. Ты когда-нибудь убивала боржаса?

— Нет, старик. Я же соплячка, куда мне до тебя. Только в справочнике про них читала. А что, хочешь дать мне мудрый совет наставника?

— Да, пожалуй, один дам. В Кодексе сказано, что на пути нужно беречь патроны. Так вот, с тараканами это не работает. Их можно одолеть только огневой мощью.

— Полегче, ветеран! Я — навигатор, а не спец из зелёных, у меня нет ядерного фугаса в рукаве, где нам взять твою огневую мощь?

— Поедем в Кантемир. Откуда-то речники взяли кучу армейского вооружения. Хочу перекинуться парой слов с тем, кто им всё это достал.

Капо прерывает связь с Данкой и смотрит на безликую, пустую землю вокруг. Некогда весь мир выглядел вот так же: тускло и неприветливо. В первый год прибытия кораблей с людьми планета была покрыта ледяным щитом, толщиной в несколько километров.

Даже думать странно, чего люди смогли добиться всего лишь за несколько десятилетий. Три континента Парадиза омывает рукотворный океан. На Цезаре зияют огромные воронки, оставшиеся от атомных взрывов, которыми поселенцы замедляли планету, чтобы довести плотность атмосферы до нужного значения. Вода и почвы пронизаны бактериями, выведенными генархитекторами, чтобы преобразовать газовый состав воздуха под нужды человека. Немыслимые деяния. Непостижимые!

Из мёртвого обледенелого булыжника, болтающегося на орбите двойной звезды люди смогли создать нечто заслуживающего восхищения. Построить сад в пустыне.

Лишь с излучением второй звезды — Парадиз-Бетта — пионерам Освоения не удалось ничего сделать. Каждые три недели Бетта приближалась к Парадизу настолько, что её ультрафиолет безжалостно истреблял всё на поверхности планеты. На целых четыре дня, пока вторая звезда не отодвинется обратно в тень, жизнь на Парадизе замирала. Во всяком случае, людская. Эндемики — истинные хозяева этого мира, — наоборот, вылезали из тайных углов и царили на планете.

С каждым новым циклом появлялись всё новые твари и никто за почти трехвековую историю людей здесь так и не приблизился к разгадке на вопрос, откуда взялись чудовища на безжизненной планете и как так выходит, что поселенцам до сих пор не удалось взять над ними верх?

Капо поднимает глаза к высокому небу и видит тонкую цепочку слабых огней — спутники, запускаемые из Гагарина, покрывают почти всю поверхность в Ганнибале и даже отдельные места в Гальбе, Цезаре и океанах. С десяток космических кораблей обслуживают обширную орбитальную группу связи.

Может быть, прямо сейчас, какой-нибудь лихой космонавт выводит на орбиту свой Рекорд с ценным грузом на борту?

Навигатор поправляет маску на носу, съехавшую после переговоров с Данкой и взбирается на коня. Впереди его ждёт непростая охота.

Разговор с командованием экспедиции не задался. Майор Фегреус, как узнала Данка, имел представление о близости гнезда боржасов, но работы они не согласны остановить ни при каких обстоятельствах. Аргусу и вовсе тема эндемиков не интересна: он лишь отмахнулся от Данки.

— Недоделки тупорылые! — пыхтит Данка, когда они с Капо едут в сторону кантона Кантемир. — Мало того, что сами подохнут, так ещё и ребёнка своего похоронит! Почему люди такие упёртые бараны?

— Свойство натуры. Человеку стоит поставить цель, и он пойдёт к ней любым доступным ему путём. Этим людям велено освоить территорию, и они занимаются именно этим. Досаждают тараканы?

Не беда, поставим оборону, вооружим местных, отобьёмся. Соседи бузят, хотят влезть на их делянку? Значит, и с ними можно пободаться. Любое препятствие нужно обойти — так они рассуждают.

— Хотела бы я увидеть их рожи, когда они поймут, с чем связались, — взгляд Данки блуждает по илистому берегу. — Улей тараканов под ногами — это ведь не шутки. Каждый новый изучается Гильдией и всякий раз в них находят что-то новое.

— Все эндемики эволюционируют. В этом нет новости, навигатор.

— Я к тому, что они даже не знают, на что замахнулись! Речники не готовы к тому, что их ждёт.

— Значит хорошо, что здесь объявились мы и сможем помочь людям с чудовищами.

— Выходит, дипломатия закончилась? Больше мы не занимаемся, кому должны принадлежать эти острова никчёмные? Будем стрелять по тараканам?

— Навигатор должен быть в состоянии решать обе проблемы одновременно, но сейчас наш приоритет — эндемики. Переговоры пока что отложим в сторону, но с магистрами нужно обсудить всё ещё раз. И Штинц, и Тредиак должны знать, в каком положении находится спорная территория.

— На твоём месте я бы напирала, чтобы они оба отвалили от этой земли. Зачем им острова, которые принадлежат тараканам? Они больше потратят на то, чтобы очистить Кантакузен от тварей. Едва ли острова смогут окупиться после такого… Раптика или водоросли столько не стоят.

— Как ни странно, я тоже обратил внимание на это.

— И что надумал, старик?

— На твоём месте я бы подумал, почему кантемировцы не захотели свернуть экспедицию после того, как узнали о боржасах? Едва ли они считают хуже нас с тобой и прикинули стоимость оружия и техники, которую придётся потратить на зачистку территории. Раз они продолжают работу, значит убеждены, что дело стоит того, чтобы воевать за него.

— В островах что-то есть? — Данку осеняет догадка.

— Именно. Нечто очень ценное. Может быть, речники открыли месторождение лития, цены на него идут вверх последние несколько лет, а, может быть, нашли урановую жилу — реакторам в кантонах и на лайнерах всегда нужно топливо. А с тем, как развивается железная дорога, можно ждать повышения цен и на уран тоже. Атомовозов становится больше год от года.

— Я гляжу, ты неплохо осведомлён о рыночных делах нашего грешного мира? Ветеран Гильдии и вдруг в курсе биржевых котировок?

— Следи за деньгами. Вот тебе ещё один совет на сегодня, Данка. Куда идут деньги, там и стоит копать. А сюда, в Кантакузен кто-то вложил средства очень немалые. С парома я видел подлодку, которую речники точно не могли сделать сами. Ты что-то выяснила, пока шаталась по станции?

— Экспедиция состоит из жителей Кантемира целиком. Лишь один Аргус — пришлый.

— Боятся утечек информации? Чересчур много паранойи для речных жителей.

— Если над речниками кто-то стоит — помимо Аргуса, — то его присутствия на станции не ощущается. Старик, считаешь, что этот спец подтирает за кем-то?

— Наёмник строит из себя слишком много. Это уже признак, что он кому-то подчиняется. Его не стоит сбрасывать со счётов, но над ним кто-то стоит. И явно не из этих мест. Что ещё было на станции? Тебе удалось посмотреть на их арсенал?

— Не только посмотреть. Я прошла внутрь их оружейной.

— Как тебе удалось?

— Капля смекалки с щепоткой шантажа. Начальник караула — любитель притушить нервы.

— Ох уж мне этот ваш молодёжный говор. Среди ополченцев есть натланщики и что? Мы здесь не для борьбы с этой заразой. Ты пригрозила ему арестом?

— Лучше. Я пригрозила сдать его майору. Ты заметил портрет у него на столе?

— Заметил, он стоял ко мне спиной. Ты как его разглядела?

— Зря я что ли стены подпирала напротив зеркала? Теряешь хватку, старик. В общем, там было две фотографии. Первое: семейный портрет Петра Фегреуса с женой Хеленой и дочерью Астрид. По возрасту дочери можно понять, что фото сделано два года назад.

— А второе фото?

— Портрет Хелены Фегреус в траурной рамке. Беглый поиск по криминальной базе данных выдал её смерть в результате попытки грабежа. Ты уже догадался, кто был убийцей?

— У майора зуб на натланщиков, понятно. Ты попала внутрь арсенала, что там было?

— Много всякого. Штурмовые винтовки из Фабиана, не последние модели, но вполне пригодные рабочие инструменты. В количестве достаточном, чтобы вооружить каждого обалдуя на станции, так что барахло, что они в руках носят — лишь для виду.

— А ещё что там лежит? Только стрелковое оружие?

— Не только. Есть ещё звуковое, несколько видов летучих нейротоксинов, аэрозольные гранаты и реактивные мины и пара экземпляров силовой брони.

— Зная об этом, начальник караула пустил тебя внутрь? Список вполне тянет для ордера на уничтожение всей экспедиции целиком.

— Конечно впустил, он же обычный человек, а нормальные люди всегда думают, как им прикрыть свою жопу, а не — начальника. Кто тебе подпишет этот ордер, старик? Мастер Энцо чётко велел сохранить лояльность обоих кантонов Гильдии.

Данка была права. Мастера не пойдут на прямой конфликт ни с Кантемиром, ни с Антиохом. Уже давно прошли те времена, когда навигаторы могли заставить изменить политику кантона силой. Энцо нужно было сберечь оба речных кантона в списке друзей Гильдии, пусть даже они и обзавелись запрещёнными технологиями, вето на которые было наложено ещё до Исхода.

— Мы сможем использовать это в своих интересах.

— Каким образом? Станешь шантажировать магистра Кантемира? Он, конечно, тёмный речник, наверняка не гнушающийся тесных игр с собственной сестрой, но тот, кто привёз ему все эти игрушки — человек опытный. Его жетоном не напугаешь. Даже двумя не напугаешь. Я убеждена, что у брокера в Кантемире на руках будет торговая лицензия.

— Значит, пообщаемся с брокером.

Ближе к вечеру всадники добираются до Кантемира, лежащего выше по течению. Архаичный металлический купол напоминает древние замки из индийского региона Старой Земли.

Естественный ржавый цвет железа и тяжёлые башни воздухозаборников лишь усиливают сходство со средневековой крепостью.

Сейчас, когда Освоение завершилось прямой надобности жить под куполом из стекла и стали уже нет, но из-за восхода Парадиз-Бетты люди всё равно предпочитают пережидать эти четыре дня за крепкими надёжными стенами, сквозь которые не способно прорваться излучение второго солнца. Да и когда начинается гон эндемиков, лучше не встречать его на пороге своего дома в каком-то промысловом поселении. Так что даже сейчас людям приходилось жить в громоздких и неудобных колониальных твердынях.

Впрочем, имеется у них одно неоспоримое преимущество. Построены они были на совесть. Из более, чем полутора сотен монументальных кантонов, что были возведены на трёх континентах люди потеряли не более дюжины. Около десяти погибли из-за эндемиков и ещё два-три загнулись в результате боевых действий. Ещё ни один город-крепость не зачах из-за какой-либо техногенной катастрофы.

Кантемир и Антиох построили на краю огромного каньона в полкилометра глубиной. Изначально предполагалось, что они будут стоять друг напротив друга и могучие города-близнецы будет соединять такой же монументальный мост, но, впоследствии, после расчётов выяснилось, что эту идею осуществить не удастся: берег на противоположной стороне оказался не таким крепким, так что стройбазу Антиоха перенесли ниже по течению Фонтенели, ближе к морю.

За прошедшие века с Освоения люди успели крепко осесть на этом берегу. Территория вокруг кантона усеяна фермами и пищевыми комбинатами. Птице присесть некуда. Здесь дороги уже покрыты асфальтом и по ним торопливо жужжат роверы.

Всадникам приходится прижиматься к обочине. Данка ворчит, что теперь-то никто из водителей не торопится выказать почтение навигаторам. Как и многих навигаторов до неё, Данку раздражает необходимость идти по пути верхом на лошади, а не сидя за рулём современного электромустанга.

Такова цена за возможность прохода по Свободным Территориям: менее одного процента поверхности суши покрыты дорогами и заправочными станциями. Большую часть времени приходится наслаждаться бескрайними прериями, покрытой жухлой травой: бурой на севере и рыжей на юге — плодом творений генархитекторов Раннего Освоения.

Парадизский хвощ прекрасно послужил как инструмент обогащения атмосферы кислородом, но в промышленности от него толку никакого нет. Зато его можно использовать в качестве пропитания для коней.

Вот так и вышло, что Гильдия навигаторов избрала способом передвижения для своих агентов самый экологичный из возможных. Этот выбор оставался неизменным на протяжении веков и Капо оставался вполне доволен им.

Его Батыр был медлителен, не так вынослив, не мог перевезти полторы тонны на своём крупе, но в глубине Свободных Территорий надёжнее этого жеребца не было ничего. А уж когда подходит время восхода Бетты, то и говорить нечего: с современных роверов снимают противоради-ационную защиту, чтобы сэкономить на производстве, но коням Гильдии не страшно губительное излучение второй звезды. Генархитекторы в своё время поработали на славу над их возможностями.

Если видишь верхового, можно смело ставить бутылку ядрёницы, что у всадника найдётся жетон и копия Кодекса. И ещё револьвер.

Оружие навигаторов тоже кочевало от поколения к поколению. Как говорили мастера: если умеешь стрелять, тебе хватит и одной пули, если нет — не достанет и тысячи. Так и выходило, что навигатору достаточно для дела одного барабана на восемь пуль сорок пятого калибра. Обычно, но далеко не всегда.

Против боржасов — эндемиков, получивших название по имени открывших их генархитектора Людвига Боржаса и заодно оказавшегося их первой жертвой — ручное оружие малоэффективно.

Тараканы — имя, под которым эти чудовища вошли в обиход — имели поразительную манё-вренность и скорость передвижения. Эндемики движутся быстрее, чем человеческий глаз способен уследить. Навигатор, понятное дело, имеет высокую скорость реакции, чтобы отбивать их атаки, но в таком случае тараканы переходят ко второму своему неприятному свойству — численному превосходству.

Каждый раз их атаки исчисляются сотнями особей. В справочниках Гильдии описываются ульи под несколько тысяч тараканов. Лишь уничтожение матки — королевы улья гарантирует, что боржасы прекратят наседать.

В остальном, это довольно примитивные виды, не обладающие никакими экстраординарными способностями. Всего лишь пушечное мясо Парадиза.

Против тараканов обыкновенно помогает непомерный расход боеприпаса и артиллерия, но с последним у речников на Кантакузене не срослось, а вот с первым шансы имелись. На станции полно оружия и людей — необстрелянных, но при виде первого таракана речники получат солидный заряд мотивации целиться куда следует.

Сказать, что боржас выглядит чудовищно, значит ничего не сказать. Тараканами их прозвали только за счёт тактики массовых атак, а так у них с насекомыми ничего общего не имеется.

Текстура их тела похожа на человеческую, но только она тёмно-оливкового цвета. У них было три конечности: две из них спереди. Все три использовались одинаково как при передвижении, так и при хватании предметов. Тараканы имели противопоставленные пальцы, так что ловкости им было не занимать. При желании их можно было обучить владению человеческим оружием, если бы у них имелась хоть капля мозгов. Передвигались они, как правило, на всех трёх лапах, но при надобности, могли бегать и на одной конечности, причём любой. Попадания по рукам никак не устраняли проблему.

Помогал только выстрел в туловище — мясистый комок тугих мышц, сформировавшихся из-за работы в недрах Парадиза. Бронированной кожи у них не имелось, так что хватало одного точного попадания.

Голова, как можно было догадаться, у них также отсутствовала. К чему она подземным жителям? Вместо неё плечи плавно перерастают в четыре хватательные жвалы, идущих вокруг сосущего рта лепестком. Внутри жертв боржаса ждут крепкие зубы, способные перемалывать камни.

Реагировали тараканы на звук и запах, а ещё на тепловое излучение. Внутри их передней части скрывался примитивный орган, позволяющий видеть объекты с высокой температурой. Людей они различают слабо, но вот, например, недавно заглушенный двигатель тараканы способны заметить.

В справочнике Гильдии последнее свойство отмечено особо как способ обмануть отряд боржасов — отвлечь их на горячую технику, а после заманить в ловушку. С этим вариантом у Капо тоже нет никаких проблем: на станции битком источников тепла. При желании можно усеять ловушками хоть всю станцию.

Остаётся только договориться обо всём с речниками.

На договор с властями Кантемира рассчитывать было нечего.

Магистр Виктор Штинц — грузный мужичок с ёршиком седеющих волос неторопливо ознакомился с письмом от соседа и не нашёл ничего лучше, как досадливо крякнуть в ответ.

— Не могу на это пойти, уж ты извиняй меня, Капо. Собственно, Тредиаку губу бы следовало закатывать почаще.

— Не стоит относится к этому, как к окончательному списку требований. Очевидно, что магистр Антиоха предъявил стартовую позицию. Лучшим выбором станет — выдвинуть встречные условия.

— Встречные, да? — магистр Кантемира изучает документ, будто надеется найти в нём скрытое послание. На его лице застыло туповатое выражение лица бюрократа, который встретился с особо неприятным запросом и не знает, в какое мусорное ведро его выбросить.

Навигатор понимает, что всё это — часть спектакля для него. Штинц наверняка был заранее осведомлён о содержании письма, уж слишком быстро навигатора пропустили к начальству.

Разумеется, с жетоном многие двери открываются как по мановению руки, но не успели они с Данкой въехать в ворота Кантемира, как их сразу доставили туда, куда им было нужно. На памяти навигатора такое было впервые.

Капо успел только обратить внимание, что улицы кантона увешаны призывами вступать в местную армию. Зачем речникам брать в руки оружие голограммы не поясняли, но всячески подчёркивали высокое жалованье и разномастные льготы для новобранцев. Бумаги Штинц на своё войско не пожалел: солдатам предлагался доход в четыре раза превышающий тот, что имели матросы и аграрии.

— Мне, собственно, от Антиоха ничего не требуется. Мне, собственно, от них нужно совсем противоположное, чтобы они носа не совали на мои острова.

— Уверен, совместными усилиями мы сможем добиться благоприятного исхода для обеих сторон.

— Мне, собственно, положить с прибором на благоприятный исход этих, собственно… с другой стороны. Если им охота припала воевать за острова, которые им раньше и даром не нужны были, пускай. Вольному воля. Оружие у нас есть, а вот у них, собственно, что? Хотелки одни? Ты не обижайся, Капо. Мы с тобой — давно знакомые люди. Не в первой танцуем вместе, — магистр трясёт протезом ноги, появившийся у него вскоре после того, как в округе появился витириго.

Когда крылатая бестия высосала ему конечность, он только и мог, что повторять «собственно». — Мне, собственно, с тобой делить-то нечего, но этим хапужникам с того берега спуска дать я никак не могу.

— Магистр, может окажешь услугу, объяснишь, что у вас тут происходит? — Капо надоедает плясать вокруг да около. — Я же вижу, что ты не просто так ломишься на этот Кантакузен, трижды никому не нужный. В чём причина? Чего вдруг все переполошились из-за куска соли, который ещё и кишит эндемиками.

Виктор Штинц откидывается назад в кресле и деловито цокает языком. С лица сразу сползает выражение деревенского простачка. Магистр смотрит в окно, на неоновые огни родного кантона.

— Ты умный мужик, Капо. Я это сразу определил, когда ты меня от того быка, летающего спас. Ваш брат, навигатор, добил бы меня там на месте, чтобы и я не мучился и ему руки ношей не отягощать, но ты меня перевязал и допёр на одном горбу прямо к доктору. Я ведь всё это помню, ни на минуты не вырубился, хотя только этого и хотел — поскорее кончиться. А ведь ты вместо меня мог забрать тушу твари и сбыть её с неплохим приварком.

— И в чём тут ум? В твоей истории я выгляжу дурачком, который принципы поставил выше прибытка.

— В том, что ты сразу смекнул, что после такой истории народ станет за меня горой. Ты знал, что я пойду на выборы. Мои враги тоже знали, потому и организовали мне встречу с тварью. А так я заявился в кантон как герой — подранный, в обдристанных штанах и на плечах у самого Капо из Йорка. Да ты, если хочешь знать, после этого какой-то недоумок песню на этот сюжет наваял! Её потом по всей округе разнесли… Ты увидел шанс заполучить своего человека на важном посту и вот мы с тобой здесь: я тебе должен услугу, а ты как раз ко мне с предложением. Очень удобно для тебя сложилось.

— Если я попрошу об услуге, ты мне её окажешь, магистр?

— Окажу, но не ту, о которой ты попросить хочешь. С Кантакузена я не слезу, можешь меня хоть тут в куски порвать, ничего не изменится. Острова принадлежат Кантемиру и точка. Это вопрос решённый.

— Выходит, я дурак всё-таки. Не сыграла моя ставка, по твоим же словам.

— Не сыграла сегодня, сыграет завтра. Я тебе должен услугу, Капо. Ты можешь попросить о чём-либо другом. То, что окажется в моих силах изменить.

— Что дальше, старик? — спрашивает Данка после того, как навигаторы вышли из магистрата.

— Сколько сейчас времени?

— Часов пять-шесть, около того. Полшестого, если тебе точно нужно, — Данка даже не пробует глянуть на часы, а прислушивается к чувству времени, которое у всех навигаторов развито стараниями мастеров.

— Самое время заглянуть в кантину, — Капо без лишних слов поворачивает в сторону одного неплохого заведения, которое ему приглянулось ещё лет с десять назад.

— Эй-эй, полегче, ветеран! Что за отгул посреди задания? Ну, набухаешься ты посреди дела и что дальше? У нас времени край, пять полных дней, да вечер сегодня. За это время надо решить кучу дел.

— Подождут твои дела, — Капо идёт по улице, не торопясь, стараясь попасться на глаза как можно большему количеству жителей.

— Это не мои дела, это дела Гильдии, старик. Мастера с тебя шкуру спустят, если узнают.

— А ты всё обещаешь… Мастерам не нужно знать о том, что им не повредит. Я сегодня — кладезь отличных советов.

— Из-за тебя меня положат в могилу, кладезь.

— Расслабься, Данка, плыви по течению, — навигаторы подходят к деревянной двери, оформленной в раннеосвоенческом стиле, за которой слышится тягучая музыка. — Хотя… Если у тебя в наличии хороший план, то я готов выслушать.

Капо тормозит перед самым входом.

— Нет у меня плана, старик, — вздыхает Данка и первой входит внутрь. — Пойдём уже, выпьем.

Внутри их ждут низкие потолки, стены, обитые мягкой тканью химических цветов и мебель из прочного плексигласа — на случай, если какой-нибудь буйной голове захочется помахать кулаками. Людей в кантине немного — всё-таки склянки пока ещё не пробили конец рабочего дня, но это вполне устраивает навигатора.

— Часто здесь бываешь? — Данка выбирает местный портер, в котором Капо не находил ничего заслуживающего интереса, но речникам нравилось. — В речных землях?

— Стараюсь заглядывать раз в год, иногда удаётся и два раза. Многие навигаторы проезжают мимо этих кантонов, уж слишком они близко к Гильдии. О чём говорить, если иногда курсантов пускают порезвиться здесь? Тут ничего не найдётся для серьёзных людей. Всех монстров перебили давным-давно, даже не в прошлом веке. Разве что залетит какой гастролёр, да и то его быстро успокоят…

— Меня не пускали сюда. И никого из моего поколения тоже не отпускали. Всё, что мы видели — это Гильдия и её долины.

— Вы — новый подход. Мастера пробуют сделать что-то иначе, чтобы на нас был спрос и дальше. Не стоит относиться к этому как к бессмысленному запрету ради запрета. Про нашу Гильдию можно много чего плохого рассказать, но Мастера радеют за наше дело, пекутся о навигаторах. Если тебе кажется, что тебя в детстве недолюбили, держали в чересчур ежовых рукавицах, то, поверь, ещё будут в жизни минуты, когда ты захочешь сказать наставникам спасибо за каждый удар под дых.

— Буду ждать с нетерпением. А ты, старик? Что насчёт тебя? Был у тебя в жизни момент, когда ты хотел сказать Гильдии спасибо?

Капо поднимает стакан, на дне которого плескался чёрный бренди из южных кантонов.

— Гильдия дала мне жизнь и ремесло. На первое мне наплевать, а вот благодаря второму я могу пить каждый день и меня это вполне устраивает.

Пряная жидкость обволакивает рот, задерживается на языке и устремляется вниз, чтобы прогреть нутро. Волна тепла от пары капель летит вверх к голове. Навигатору тяжело напиться из-за второй печени, но дорогу осилит идущий.

— Мы делаем грязную, неблагодарную работу. Мир, который ты видишь вокруг, — Капо обводит пальцем низкий прокуренный подвал, — существует благодаря нам, обычным убийцам чудовищ. Ты бы сама как обучала таких, как мы?

— Не думаю, что мне выпадет такой шанс — воспитать новое поколение.

— Ты слишком негативно мыслишь. У тебя вполне неплохие задатки на мастерство, куда выше, чем были у меня в твои годы, навигатор.

— Дело не в задатках, старик, а в том, что мир не стоит на месте. Люди изобретают всё новые игрушки, а мы закрываем на это глаза. Эндемики приспосабливаются к каждой новой угрозе — так нас учили, но истина в том, что люди делают это ничуть не хуже. Свободные Территории уменьшаются с каждым годом. Рано или поздно монстров не останется на планете и тогда что станет с нами? Прикроют нашу богадельню. Такие как Аргус откроют охоту на навигаторов.

Гильдия дала жизнь и мне, но в довесок поставила и чёрную метку.

— Гильдия придумает что-нибудь, — беспечно дёргает плечом Капо. — На наш век эндемиков хватит, да и людям вечно охота между собой херами померяться, так что мы не останемся на бобах.

— Как бы нам боком не вышла её придумка.

— О чём воркуете, голубки? — Капо узнаёт её дыхание ещё до того, как она произносит первое слово.

— Почему меня не удивляет твоё появление? — навигатор поворачивается на барном стуле и перед ним предстаёт Астарта. — Какими судьбами в Кантемире?

Брокер запакована в строгий чёрный костюм из последних номеров журналов Аполлона, а в чёрных глазах столько льда, что хватило было на вторую Фонтенель. Или на пару бокалов для Капо.

Астарта наклоняется и проводит пальцем в стильной дамской перчатке по носку сапога навигатора.

— Серая соль. Ты был на Кантакузене?

— Астарта, ты удивляешь меня всё больше? Откуда ты знаешь об этой дыре?

— Кто это такая, старик? Не хочешь нас представить?

— Куда подевались мои манеры… Данка, это Астарта Хяттинен, очень хваткий брокер, может достать всё, что угодно, от штурмовых винтовок до нейротоксинов и звуковых пушек. Астарта, это Данка, новый навигатор и моя напарница.

— Не знала, что у навигаторов бывают напарники.

— Рад, что мне удалось тебя удивить, но да, бывают.

— Очень любопытно.

Астарат и Данка обмениваются цепкими оценивающими взглядами, а после брокер берёт стакан из рук Капо и опрокидывает внутрь себя остатки.

— И почему ты заказываешь в каждой дыре только самое лучшее? В этом городе есть как минимум три заведения классом гораздо выше этого рыгальника.

Капо даёт знак бартендеру на обновление.

— Люблю сочетать приятное с полезным. Зачем пить что-то ниже уровня «самое лучшее»? И в рыгальниках отдыхают самые осведомлённые люди. Взять хотя бы тебя, ведь ты нашла нас именно здесь.

— Понятно. Данка, этот павлин не рассказывал тебе, как преследовал меня две недели у Южной Бездны? Всё достать никак не мог…

— Признаться, до обсуждения бывших подружек у нас как-то руки не дошли.

— Наверстаете, значит.

— Хочу внести ясность, погоня шла не две недели, а всего одиннадцать дней, и да, мне удалось догнать тебя.

— Когда я уже передала товар покупателю с той стороны каньона. Спасибо большое, что всегда даёшь мне заработать, мой любимый навигатор. И, всё же, что ты забыл на Кантакузене?

— Разве тебя не просветили уши в стенах? Магистр Штинц наверняка дал подробный отчёт о моей работе.

— Какое неуважение к магистру кантона… Сделаю вид, что не слышала этого. Что ты делал на островах?

— Искал сыр.

— А если говорить без загадок?

— Какой смысл открывать глаза по утру, если в жизни нет загадки, ты не согласна, звёздочка моя?

— Вижу, ты не настроен на взрослую беседу… Найдёшь меня позже, когда появится настрой, Капо.

Астарта возвращает навигатору пустой стакан и, тряхнув чёрной гривой, выходит из кантины. Посетители, все до единого, гипнотизируют спину брокера.

— Интересная бабёнка. С норовом. Она не сказала, где её искать, как ты найдёшь её, старик?

— Это Астарта… Она берёт от жизни всё. Где попало её не встретишь.

— Почему тогда мы встретили её здесь, старик? Ведь она права, это заведение далеко от высшего класса.

— Навигатор, не разочаровывай меня, брокер пришла, чтобы показать, кто стоит на самом деле за пешками, с которыми мы общались до сих пор.

— Выходит, она тут заправляет делами? Поставляет оружие Кантемиру и так далее?

— Если под «и так далее» ты подразумеваешь душку Аргуса, то да, наёмник из зелёных нарисовался тут не просто так, а по её наводке. Астарта здесь отдаёт приказы.

— Что это меняет? Наша забота — гнездо тараканов под островами. Твоя краля нам окажет помощь или как?

— Помощь мы получим, не переживай, но после пожалеем, что у нас вообще мысль повернулась попросить её. На твоём месте я бы не раскатывал губу чересчур сильно. Важно помнить следующее: Астарта нам не друг и не союзник. Она играет за другую команду, за ту, что больше платит.

— Деньги никогда не были сильной стороной Гильдии. Бумага — не наш профиль.

— Не говори это Энцо, зря что ли он так старается?

— Итак, теперь ты знаешь, против кого мы играем, какой следующий ход, старик?

— Следующий ход: отучить тебя называть меня стариком, — Капо принимает из рук бартендера новый стакан. — У меня есть имя.

— Принято, Капо. Больше от меня ты этого обращения не услышишь.

— Это оказалось проще, чем я думал.

— Ты чересчур негативно думаешь обо мне, так что дальше, что предпримем?

— Сегодня — ничего, — Капо выпивает. — Позволим событиям идти своим чередом, а завтра… Завтра мы внесём свои изменения в правила игры.

Навигаторы выезжают из Кантемира с первыми лучами солнца. Капо успевает поделиться с Данкой своими соображениями, как им следует организовать оборону на станции, как перед ними вырастает небольшая колонна из грузовых роверов, идущих на предельной скорости в сторону кантона. Водители и не думают тормознуть при виде двух всадников: навигаторам приходится сойти с дороги.

— Ты заметил, Капо?

— Ты про дыры на бортах, про кровь на протекторах?

— Я про их груз.

— Роверы запакованные или у тебя рентген в глазу стоит?

— Запах, Капо, где твой нюх?

Капо набирает в лёгкие свежий аромат утра и обнаруживает в нём дизельные выхлопы раптики, похожие на жаренный попкорн, но вместе с ними идёт и другой, куда более знакомый запах и куда менее приятный. Смерть. В роверах везли мертвечину.

— Поспешим, навигатор.

Когда всадники достигают того, что ещё вчера имело облик речной док-станции, к запаху крови примешивается ещё один аромат. В воздухе витает гарь недавнего сражения. Часть ферм и складов оказались раскурочены близкими взрывами и автоматными очередями. С обеих сторон от хлипкой проволочной ограды — вернее, её останков, — появились глубокие воронки, в которых ползают люди, уходя в них по макушку.

— М-мать! — только и выдыхает Данка с выражением лица, будто ей недодали подарков на день рождения.

— Следи, чтобы нас не подстрелили, навигатор, — Капо кивает на крыши, на которых суетятся возбуждённые речники.

Во всадников целится пятеро стрелков, ещё не отошедшие после ночной бойни.

На поясе у навигатора пиликает рация.

— Интересное ты выбр-ал время, чтобы появиться, чуд-оборец Капо из Йорка, — начальник Аргус неестественно растягивает слова, но тон его голоса звучит спокойно. Навигатор понимает, что матёрый наёмник и сам не ожидал агрессии со стороны эндемиков и старается скрыть это.

— Передай своим, чтобы прекратили светить стволами, пока не поранились.

— Да уже передал, Капо…

И в самом деле, не успевает Аргус отключиться, как люди на крышах вдруг успокаиваются. Винтовки устремляются к небу Парадиза.

— Каковы ваши потери?

На майоре лица нет; он явно предпочёл бы оказаться где-нибудь в другом месте, чем разгребать здесь вчерашнюю кучу дерьма.

— Тринадцать погибших и вдвое больше раненных.

— Хорошо. Боржасам нужно пропитание для королевы улья, а потому они стараются сохранять добычу живой. Раненые могут благодарны, что вы столкнулись с тараканами, а не с кем-то похуже, кто не брезгует мертвечиной.

— Непременно им передам, — ровным голосом отвечает Пётр Фегреус. В отличие от Аргуса его битва не переполошила, но глаза у него будто глубже запали в череп.

Капо чувствует слабую симпатию к майору.

— У вас есть какие-нибудь ценные наблюдения?

— Полагаю, мы задержимся здесь на какое-то время. Окажем вам помощь.

— Помо-ощь? — Аргус деланно удивляется словам навигатора. — Мой опыт общения с вашим братом говорит об обратном: это мы, обы-ычные смертные, помогаем навигатору, пока он подвиги сове-ершает.

— В этот раз всё будет иначе, тараканы действуют коллективно, значит и оружие против них нужно соответствующее. Как ваши люди показали себя этой ночью, майор?

— Паршиво, чего уж тут. Мы могли избежать половины потерь, если бы твари не прорвались внутрь станции в первые минуты. Только началась пальба, как нас уже гоняют по всем постройкам, — Пётр Фегреус кивает на дырки на стене. — Одного ублюдка прямо тут и завалили, в этом самом кабинете. Началась паника, что тоже прибавило нам проблем…

— Много было боржасов? Я не вижу здесь тел.

— Прибрали их уже. Штук пятнадцать мы завалили по итогу. Спрятали их в рефрижираторной.

— Нос к носу разме-енялись. На во-ойне за такое по головке бы не погла-адили.

— Здесь не война, здесь — бойня, и вы оказались на ней неподготовленными. Это была проверка боем. Вас пощупали. Дальше будет хуже.

— Почему тараканы вообще полезли наружу? До восхода ещё пять дней. Твари раньше не нападали так жёстко без Бетты!

— В этом и есть опасность улья, майор. Они учатся, эволюционируют. Боржасы выгадали момент, когда вы будете уязвимы и нанесли удар. Они придут и сегодня, чтобы понять, какие вы сделали выводы из случившегося и следующей ночью тоже их следует ждать. Атаки будут идти беспере-бойно до самого восхода, а уж после ждите прихода всего улья. Удивительно, что Астарта не предупредила вас об этом заранее, когда снабжала оружием. Она хоть и брокер, но хорошо осведомлена о повадках большинства эндемиков.

— Наши с ней дела — не предмет для разговора, навигатор. Что нам сказала брокер или, тем более, о чём не предупредила — это вас трогать не должно.

— Ваши секреты — ваше право, майор. Надеюсь, вам удастся сберечь их лучше, чем ваших людей. А теперь мне нужно посмотреть на ваш улов. Покажите, кого вы подстрелили ночью в своём каби-нете?

Знакомый солдатик ведёт навигаторов к холодильным камерам, где раньше речники хранили рыбу из Фонтенели. Капо припоминает, что невзрачного малыша зовут Одилем.

— Парень, ты как тут оказался? Как тебя занесло в армию?

Одиль втягивает голову в плечи и напряжённо оборачивается.

— Как и остальных, мобилизовало меня.

— Я был в твоём кантоне и у меня сложилось впечатление, что вы здесь добровольцы, а ты говоришь — мобилизовало… Как так?

— Я не из кантона, из селения ниже по течению, напротив Антиоха. Не так давно, с пять недель назад к нам, на ферму, прикатила призывная комиссия. Магистерские сказали будет война с антиохскими, так что надо защищаться. Сказали, им люди нужны… Денег посулили за солдатство. На сельском сходе, на жеребьёвке, вытащили моё имя. Так я угодил в добровольцы.

— А с бумагой, что делать станешь? На что потратишь? — любопытствует Данка, когда они подходят к тяжёлым дверям рефрижераторного склада.

— В кантон перееду, да не тот, куда мы ездим рыбой торговать в базарный день, а в место поприличнее. Там, где есть уважение к людям. В один из тех, откуда наши новые начальники появились.

Капо делает пометку в голове, что Одиль поминает руководство во множественном числе.

Внутри промышленного холодильника навигаторов ждут раскуроченные туши боржасов. Трёхпалые, безголовые, с уродливыми жвалами и буграми мышц они напоминают древних бесов из истории Старой Земли, разве что те отродья жили в аду, а они тут, в Парадизе, вроде как, на противоположной стороне.

Капо проводит пальцем по подбрюшью одного из тараканов.

— Замечаешь что-нибудь?

— Если ты хочешь услышать что-нибудь в стиле «у них на подушечках крупицы соли, значит, они пришли с островов», то ты не к тому навигатору обратился, Капо. Вижу-то я многое, но маловато пороху понюхала: не понимаю, куда смотреть?

Капо щёлкает по задубевшему брюху чудовища и раздаётся звук как от удара по барабану.

— А теперь?

— Тварь умерла сытой, и что это нам даёт?

— Что заставляет хищника охотиться?

— Голод или защита территории. Тараканы в еде не нуждаются, значит, пришли защищать улей, но вопрос остаётся, что это нам даёт?

— Эта станция здесь уже давно, а вот то, почему тараканы вышли на поверхность — строительство на островах — появилось не так давно, но атаковали тараканы почему-то станцию, а не людей на Кантакузене. Почему?

— Матка посчитала, что люди пришли именно отсюда и пошла на опережение.

— Королева улья имеет зачатки разума, это так, но до таких сложных выводов им далеко. Нет, что-то спровоцировало эндемиков именно отсюда, с док-станции. Боржасы — тупые твари. Посвети фонарём и они полетят на него, как мотыльки. Кто-то приманивает сюда этих существ.

— И ты понял это только по набитому брюху твари?

— Не только, но это указывает, что они пришли по приказу, а не с голодухи.

— Дай-ка, я тебе подыграю. Ты считаешь, что кто-то здесь, на станции специально спровоцировал матку, чтобы она послала в атаку бойцов?

— И не только спровоцировал, а ещё и доставил сюда большое количество людей, чтобы убить как можно больше эндемиков. Это охота, очень расчётливая и циничная. Люди здесь работают борзыми, что загоняют лису и загонщиков охотнику совсем не жалко.

— Твоя подружка может об этом что-нибудь знать? В конце концов, именно она организовала экспедицию на острова. Может, в списке её заслуг стоит и другая экспедиция, с подземной стороны?

— Астарта — натура честолюбивая, алчная, в некоторых моментах, но она не дура. Приманивать эндемиков на поселение людей? За такое вешают в любом кантоне. Даже покровительство магнатов здесь не спасёт. Одно дело — торговать мёртвыми тушами, но совсем другое — их организовывать.

— Если ты прав и брокер — невинная овечка в волчьей шкуре, то она сможет подсказать, у кого можно спросить про появление тараканов. Это как минимум, и, чтобы два раза не вставать, ещё можно припереть к стенке Аргуса. Вот уж кто точно наверняка имеет, что ответить по нашим вопросам.

— Наёмник ни тебе, ни мне ничего не расскажет. Их обучают заметать следы. Захочешь пытать такого, он тебе голову заморочит.

— Любопытно, что ты стал размышлять о пытках. В Кодексе о таком есть место особое… Не станем мы пытать Аргуса.

— А если от этого зависит жизнь людей?

— В первую очередь от этого будет зависеть жизнь самого Аргуса.

Навигаторы молчат над трупами.

— Станем докладывать в Гильдию? Если позвонить Мастерам, то к утру они будут здесь.

— А если бы мы нашли улей на Цезаре или Гальбе? Тогда ты бы тоже сообщила в Гильдию?

— Если бы мы работали на другом континенте, то у нас и связи бы не было, скорее всего, но мы не на другом континенте. Раз уж мы под боком от наставников, то воспользуемся привилегией, пусть старшие поработают.

— Нет. Пока подождём вовлекать Гильдию. Лучше посмотрим, какое говно ещё всплывёт.

— Принято, Капо. Какой наш ход?

— Сегодня мы посмотрим, научили ли тебя Мастера обращаться с револьвером.

Устройство опорного пункта обороны — дело муторное, но благодарное. Нужно учесть каждый вход и расставить солдат по позициям. После атаки эндемиков на станцию Аргус решает показать, на что уходит его оклад и за сутки ему удаётся оградить базу экспедиции забором под напряжением, а заодно укрепить грунт вокруг станции, что весьма кстати, когда твой враг умеет двигаться под землёй.

Начальник экспедиции также догадался возвести несколько вышек из модульных блоков, по которым расхаживали солдатики в дутых армейских куртках. У большей части бойцов на лице написано полное непонимание, куда они попали и чем их заставляют заниматься.

Ещё вчера они были речниками, подряженными следить, чтобы сосед не влез на их делянку, а сейчас вдруг оказалось, что их привели на реальную войну, где нужно не только стрелять, но ещё и как-то попадать, а то иначе враг сможет добраться до твоей позиции и полакомиться свежей человечинкой.

Капо организовал стрельбище, где подопечные майора Фегреуса продемонстрировали, что они могут и выяснилось, что могут они немногое. Лишь треть из них знала, как обращаться со штатным оружием, как работает автоприцел и переключение огневых режимов, да и то, даже с встроенным наведением они умудрялись мазать в половине случаев. Навигатору пришлось потратить весь световой день чтобы это небольшое, но гордое войско не опозорилось во время следующей атаки.

— Ты так их натаскиваешь, будто и впрямь ждёшь каких-то чудес, — Аргус подходит к стрельбищу и мрачно следит за успехами речников.

— Чудо обязательно должно случиться, иначе никак. Ночью вас атаковал небольшой отряд, но сегодня разведка будет мощнее. Королева улья попробует сковырнуть нас в реку мощным ударом. Сколько особей было в первой атаке?

— Камеры записали три десятка тараканов.

— В следующей волне их будет, как минимум, в два раза больше и они уже не отступят, потеряв половину бойцов. Королева прикажет им идти до последнего.

— Мы их положим на периметре. Всё равно, сколько их там будет, шестьдесят или шестьсот шестьдесят. Я разглядел этих ублюдков, навигатор, не такие уж они и шустрые. Парочка стамперов справятся с этой проблемой.

— Может быть и так, а может быть, те тараканы, которым вы дали уйти передали королеве план станции и теперь она знает, где здесь слабые места; куда следует ударить.

— Это я тоже предусмотрел, как видишь.

— Ты возвёл стены и двери, наёмник, а что насчёт подвала? Какой у тебя план на случай атаки с реки?

— Разве твари умеют плавать?

— Обычные нет, не умеют, но если эти — да, что тогда станешь делать?

— Тогда я поставлю людей, которых ты для меня обучил на крыши и прикажу целиться точнее.

— Так вы в Зелёном батальоне работаете? Ставите несмышлёнышей на главном рубеже? — Капо замечает, что наёмник снова говорит чисто, без заикания.

— Так точно, Капо из Йорка, именно так мы и работаем, а после подсчитываем потери. Если наших потерь вышло меньше, чем у врага, значит, мы победили. Так воюем, как все до нас воевали и как все будут после нас делать. У тебя какие-то проблемы с нашими подходами, чудоборец?

— Какие у навигатора могут быть проблемы? Мне лишь хочется узнать, как вы, головорезы, ещё умудряетесь держаться на плаву?

— Проигрываем мы реже, чем побеждаем, так что нам далеко до дна. Но тебе, если вдруг захочется поплакаться в жилетку из-за погибших речников, граждан великого кантона Кантемир, то ты только скажи, я, в знак уважения к вашему брату, сразу плечо подставлю…

— Спасибо за предложение, Аргус, но я откажусь. Не хочу портить твой силовой доспех. Наверняка он начищен до блеска? Какая у него сборка, спец?

Аргус щурит глаза и улыбается по-детски, наивно. Капо сразу представляется, как он точно так же ухмыляется под забралом шлема.

— Дистант-Шесть.

— Один такой комплект стоит дороже, чем всё барахло, что есть на фонтенельской станции, а у тебя в арсенале два комплекта. Ты собрался штурмом брать кантон?

— Кто знает, до чего может дойти? Хороший солдат должен быть готов ко всему. Ты когда успел заглянуть ко мне в арсенал? Не припомню, чтобы я давал тебе разрешение обыскивать мою экспедицию, да и ордера я тоже не видел…

— Не люблю бюрократию, предпочитаю действовать по старинке. Хороший солдат должен быть готов ко всему, а? Так побудь хорошим солдатом для меня и будь готов, что я узнаю все твои секреты, Аргус. Я узнаю, чем вы здесь занимаетесь и какая роль во всём этом у тебя, у майора, у магистра, у Астарты. Узнаю, что вы хотите получить от тараканов.

Звучит выстрел. Капо слышит, как пуля уходит в волны.

— Успешной работы, чудоборец. Встретимся в бою, — спец разворачивается и идёт к арсеналу.

— Мило поболтали? — спрашивает Данка, когда Капо забирается к ней на крышу рефрижератора, откуда открывался обзор на большую часть станции. — С Аргусом?

Со стороны реки доносились суетливые очереди. Как и следовало ожидать, королева улья послала бойцов туда, где их никто не был готов увидеть.

— Прикрывай мне спину. С него станется организовать мне несчастный случай.

— Решил испортить ему настроение перед сражением? А как же подержание боевого духа и всё такое прочее? Он теперь скиснет и воевать перестанет.

— Такие как Аргус не нуждаются в боевом духе, они приходят на войну, чтобы снова почувствовать вкус жизни. Он будет сражаться даже если все, кроме него передохнут.

— Будь мы в сказке, он бы стал в ней главным героем, как считаешь?

— К сожалению, в нашей повести лишь драконы, принцессы нам не достались.

Выстрелы раздаются всё ближе. Первая волна уверенно захватывает берег и вот-вот в поле зрения навигаторов должны показаться тараканы. В чёрное небо летят осветительные огни и сразу же загорается несколько ловушек: боржасы бегут на пламя, и солдаты поливают их из стамперов с вышек.

— Мы так всё веселье пропустим! Речники передавят всех тараканов!

— Стой на месте. Не слышишь, что ли? Стреляют без продыху, сейчас у них стволы заклинят, вояки…

Майор подумал о том же самом и на общем канале раздаётся приказ прекратить палить длинными очередями. Первой линии обороны с берега велено отойти внутрь на складские крыши по наспех сооружённым мостикам. Если бы у экспедиции было чуть больше времени, они бы создали бетонированный рубеж обороны, но за сутки удалось лишь приспособить гражданские постройки.

С берега попёрли боржасы. Данка встречает счастливчиков, вырвавшихся из Фонтенели меткими выстрелами: один за другим эндемики рушатся на бетонку.

— Перекрывайте боковые проходы! Пусть все идут на нас! Гоните их! — Капо отдаёт приказ и не успевает выслушать согласное бормотание, как в проездах между постройками просыпаются звуковые мины.

Высокочастотные колебания в диапазоне, не доступном человеку разрушают материю на десятки метров вокруг. Органические объекты чувствуют урон сразу же: их ткани разрушаются буквально на глазах. Материалы попрочнее, вроде бетона или стального каркаса держатся чуть дольше, но и на них волны инфразвука оказывают пагубное действие.

Звуковые снаряды или пушки имеют одно очень большое преимущество — от них трудно защи-титься, и даже силовая броня имеет свои ограничения в запасе прочности, стоит столкнуться с инфразвуком. Единственным ограничителем звукового оружия был его большой вес, ведь плаз-менный излучатель в карман не засунешь. Длина инфразвуковой волны составляет сорок семь метров и это налагает серьёзные ограничения на производство подобного оружия, но всё равно люди догадались как применять громоздкие агрегаты против себе подобных. Кодекс запрещал звуковое оружие наравне с реактивной авиацией и информационными технологиями, но когда это люди учились на собственных ошибках?

Эндемики налетают на звуковой барьер и тут же отступают, чувствуя как внутри них закипает кровь. Тараканы двигаются в единственный свободный проход и там их встречает Данка. Ей хватает одного револьвера, чтобы опрокидывать боржасов. Навигатор перезаряжается так быстро, что обычный человек не успел бы и глазом моргнуть. Вдох-выдох, вдох, прицел, выдох, выстрел.

Капо стоит, засунув руки в нагрудные карманы. Пальцы касаются запасных барабанов.

— Опоры сейчас рухнут! — верещит кто-то на общем канале.

— Выключайте мины, — велит Капо и ждёт следующий ход.

— Их куда больше, чем я ожидала, — патронташ Данки пустеет на глазах, но она продолжает заряжать револьвер, когда эндемики понимают, что их больше ничего не сдерживает.

По всей станции слышен треск оружия. Изредка гудят звуковые пушки.

— Отбились? — спрашивает Данка с надеждой в голосе и тут земля под ногами приходит в движение.

Опоры рефрижератора оседают и здание уходит вглубь почвы на несколько метров, словно кто-то снизу тянет за фундамент.

— Поганое солнце! Звукпушки не могли так быстро разрушить кладку! — такого поворота Капо совсем не ожидал. В его руке револьвер, да вот стрелять навигатору не в кого.

— Это тараканы! Они сделали подкоп! — Данка сохраняет ясность мышления, но и у неё с хорошими идеями случилась заминка. — Мы сейчас…!

Крыша обрушается внутрь холодильника и оба навигатора скользят в ледяной ад по металлу. Капо поднимается на ноги среди рыбных туш и трупов боржасов. Навигатор слышит рокот в темноте и понимает, что не все их враги мертвы. Тараканы, устроившие обрушение уже пробились в руины рефрижератора.

— Хитра лиса! — навигатора недооценил королеву улья. Она явно опаснее, чем те, что встречались Гильдии раньше.

Капо посылает пару пуль на звук и на секунду становится тихо как в гробу, но сразу же после со всех сторон появляются тошнотворные утробные звуки. Эндемики окружили их и вот-вот сомкнут ряды для решительной атаки. Боржасы безошибочно определили главную угрозу на станцию и подготовили свою ловушку для навигаторов и те в неё очень ловко угодили. Бей врага его же оружием.

— Ты там как, навигатор? — у Капо есть только миг между выстрелами, и он тратит его на новое слово для Данки. — Жива?

— Что со мной сделается? — Данка покрыта изморозью с ног до головы; она отстреливает последние патроны.

Счёт убитых тварей переваливает за третий десяток, когда Капо принимает мысль, что без рукопашной не обойдётся. Навигатор раскрывает защитные ножны и тянет оттуда корд с сердечником из обеднённого урана. Вот уж меч, жалящий как врагов, так и руку, его держащую.

Первый эндемик, набросившийся на Капо, лишается обеих конечностей сразу и смешно прыгает на оставшейся ноге. Навигатор полосует ему спину и тот валится наземь, издавая возмущённые клокочущие звуки. Монстры звереют от вида расчленённого собрата и идут в атаку плечом к плечу, возомнив себя древними пикинёрами.

Но Капо только того и нужно было. Сталь в его руке имеет длину в тридцать пять дюймов — старый стандарт, взявшийся из догильдейских времён, — значит у навигатора преимущество в длине атаки. Будь на его месте речник, тараканы уже обгладывали бы его коси, но Капо не уступает чудовищам в скорости, так что за каждый шаг вперёд эндемики получают ударом клинка, режущим плоть в лохмотья.

Тараканы смыкают кольцо вокруг навигатора, ожидая, когда тот зазевается и пропустит атаку сзади или с боков, но Капо всё видит и всё слышит. Всюду, куда суется отвратительная морда со жвалами вместо лица, её ждёт навигаторский корд.

Сверху сыплются куски утеплителя и Капо понимает, что тараканы забрались на крышу рефрижератора — того, что от неё осталось, — и ему на голову вот-вот упадёт дождь из чудовищ.

Отвести взгляд от кольца чудовищ навигатор не в состоянии, а потому принимает единственное, как ему кажется, правильное решение. Капо дёргает ствол револьвера вверх и пускает пулю сорок пятого калибра на звук, не глядя.

Это был предпоследний патрон в очередном опустевшем барабане. Последний он отправил в раззявленную пасть наглой твари, и пуля проходит эндемика насквозь и впивается в плоть стоявшего во втором ряду таракана. Оба валятся на заиндевевший пол.

Наступает тишина и вдруг на плечо куртки падает капля крови. Капо вынимает пустой барабан и вставляет на его место новый и только затем присматривается к красной кляксе. Это была не кровь эндемика.

От резкого подъёма шеи едва не падает шляпа.

На краю разломанной крыши виднеется чья-то рука. Человеческая рука. Более того, она принадлежит ребёнку, а на станции был всего лишь один ребёнок.

Капо застрелил Астрид, дочь майора Петера Фегреуса.

Стрельба внутри смолкает: у Данки кончились патроны, а Капо окружён эндемиками со всех сторон. Навигаторы рубят чудовищ, будто на бойне. Курс подготовки в Гильдии занимает десять лет и среди них нет ни одного, в котором кадетов не заставляли каждый день тренироваться с мечом.

Двадцать пятый век, а? На выходе из Гильдии, получая серебряный жетон, любой навигатор знает о фехтовании всё, что только могло выдумать человечество за последние пять тысяч лет.

Сегодня этим знаниям была грош цена. Тараканы лезут под меч как обезумевшие. Если бы Капо был вооружён обычным штурмовым кордом из легирующей стали, а не лезвием из обедненного урана, то уже довольствовался бы обломком меча. Твари хотели завалить его мясом, и они были близки к цели, но Данка очень вовремя подоспела к нему и смогла прикрыть спину.

— Сколько их тут, Капо?

— Я не считал, какая разница? Все, что есть, все наши.

Капо говорит размеренно, но больше всего ему хочется добраться на крышу и попытаться спасти ребёнка. Был шанс, весьма небольшой, что его пуля не задела важных органов… Почти наверняка прошла навылет. Пуля навигатора прокладывает путь не хуже, чем сам навигатор. Если девочка ещё жива, то ей можно помочь: у Батыра в сумке лежат необходимые стимуляторы, которые могут и мёртвого поднять. Они хоть и предназначены для генетически усовершенствованных людей, но и для обычного homo sapiens их можно применить в разумной дозировке.

Оставалась только самая малость: перебить всех чудовищ, забраться на крышу, принести Астрид к коню, привязанному в центре фонтенельской станции под охраной десятков речников.

Время подгоняло.

— Мне нужно наверх.

— Всем нужно туда, Капо, но тебе в рай ещё рановато. Мы пока не закончили в аду.

— Прибереги крутую фразу для следующего раза. Мне край, как нужно на крышу.

— Принято. Тогда оставь мне патроны.

— Справедливо, — Капо отстёгивает свой патронташ и тот оказывается в руках у Данки.

— Ты мне поможешь…?

— Одну минуту, Капо… — Данка заряжает оружие и палит в круговую, не целясь.

Твари так и валятся с ног.

После Данка хватает навигатора за поясной ремень и подкидывает Капо на пяток метров вверх.

Этого хватает, чтобы зацепиться за покорёженную балку. Капо бросает взгляд вниз и видит блестящие глаза Данки. В левой руке зажат револьвер, в правой — корд, вокруг смыкается новый круг чудовищ. Если бы Капо ставил деньги, он бы не поставил на Данку ни единой бумаги. Из таких заварух не выходили и более опытные стрелки, а уж новичок, впервые ступившая на тропу… О шансах нечего было и мечтать.

— Спаси её! — кричит Данка напоследок. — Спаси эту малявку!

Навигатор улыбается, а в её глазах стоит такая свирепость, какую он видел лишь в отражении.

Пожалуй, Капо чересчур рано хоронит напарницу. Он отводит глаза в момент, когда твари прыгают на Данку все разом, накрывая навигатора с головой.

Капо ползёт вверх, цепляясь за мёрзлый штамповой металл. Снаружи, на станции, тоже идёт бой. Рокот стамперов шёл со всех сторон, зарево взрывов окружает Фонтенель, над головой мерцают росчерки ракет. Уцелевшие стены склада дрожат, словно их штурмует древняя армия.

Навигатор выбирается наверх и хватает Астрид за руку. Она ещё дышит, но очень скоро этому придёт конец. Его пуля прошла в печень и застряла внутри. Маленькая удача: при сквозной ране она бы уже истекла кровью, но ранение всё равно смертельное и дочь майора Фегреуса ждёт очень скорая смерть. Одного взгляда на поле боя, в которое превратилась фонтенельская станция хватает, чтобы понять — вовремя не поспеть…

В какофонию выстрелов, залпов и рёва эндемиков вклинивается новый звук: деловитое жужжание реактивных двигателей. Капо поднимает глаза к небу и видит над собой воина в полированных рыцарских доспехах. За его спиной прячется увесистый ранец, из которого в сторону Парадиза бьют тугие раскалённые струи газа.

Сопла смолкают, и Аргус приземляется на крышу, сделав это до того ловко, что Капо чувствует нечто похожее на укол ревности, но на глупости времени нет.

— Возьми её с собой! — кричит Капо, стараясь перекричать рёв двигателей, позабыв, что они уже потушены. — Ты должен спасти её!

Рыцарь в доспехах молчит. Сквозь светоотражающее забрало ничего не разглядишь. Капо видит лишь собственное искажённое лицо в чёрном зеркале.

— Мне нужно воевать, — доносится глухой шёпот из-под брони.

— Она умрёт, если ты не отнесёшь её к моему коню и не вколешь ей пол-ампулы из жёлто-красной коробки в левой сумке, ты меня понял?

Аргус склоняет голову и до Капо доходит, что тот изучает внутренности Астрид рентгеновским зрением.

— Она не дотянет.

— А ты сделай так, чтобы дотянула, наёмник, — Капо кладёт ладонь на разряженный револьвер.

Пробить броню силового доспеха из ручного — пусть даже усиленного жидким порохом — оружия очень трудно, но с такого расстояния попасть в забрало шлема — не проблема. Интересно, успел ли Аргус просканировать револьвер навигатора? Готов ли клюнуть на его блеф?

— Не сломай мне игру, чудоборец, — рыцарь наклоняется и подбирает Астрид.

Он взлетает в небеса с рёвом иерихонских труб, как и подобает ангелам.

Капо остаётся на крыше с одним мечом, а вокруг полыхает пламя. Навигатор достаёт из кармана жестяную коробку противорадиационных таблеток и, не глядя, заглатывает две штуки и шагает в сторону пролома. Его работа далека от завершения.

Дела у Данки шли куда лучше, чем можно было вообразить. За те пару минут, что отсутствовал Капо, она уже успела растратить все пули и сломать собственный корд, который оказался не такой прочный, как у ветеранов. Эндемиков вокруг поубавилось, но всё равно с полдюжины тварей ещё готовы вцепиться в глотку навигатора.

Капо спрыгивает на пол холодильника и перехватывает удобнее свой меч. Данка оглядывается на подмогу и из её окровавленной руки падает обломок корда. Тараканы всё же добрались до неё и успели вонзить бритвенные зубы в её куртку.

Навигатор хочет убить оставшихся эндемиков сам, но, встретившись взглядом с Данкой, молча передаёт ей радиоактивный меч.

Не проходит и полминуты, как от чудовищ не остаётся и воспоминания. Пол рефрижератора усеян сотнями трупов тараканов. Сказать кому, не поверят… Капо и сам мог едва с трудом вообразить, что им на пару удалось выстоять против такого бешенного натиска. А сколько лежит их по всей станции…? С каким же ульем они столкнулись, что его королева послала в бой тысячи бойцов?

— Кажется, пора передохнуть… — Данка заваливается в бок и Капо едва успевает поймать напарницу прежде, чем она упадёт.

Навигатор прячет меч обратно в защитные ножны и засовывает таблетки антирадина Данке под язык.

— Так каждый раз? — бормочет она, еле переставляя ноги.

— Почти. Иногда попадаются случаи потяжелее.

Ночная битва сходила на нет. Остатки бешеной волны тараканов отступают обратно к реке. Вокруг валяются десятки и сотни мёртвых эндемиков. Солдаты Кантемира ходят по одному или попарно и для верности стреляют в туши, будто безмозглые твари могут попробовать обхитрить людей.

Капо вовремя ловит себя на мысли, что он впервые за очень долгое время остался без патронов и ладно бы только он один, но и напарница разрядила револьвер всухую. Было такое хоть когда-нибудь в истории Гильдии, чтобы два навигатора оказывались обезоружены эндемиками? Капо пытается понять, как они могли упустить улей настолько огромный, что его королева может позволить себе пожертвовать не сотнями — тысячами! — бойцов? В голове не укладывалось, как это произошло… И ради чего? Ради клочка просоленной суши посреди полузаброшенной реки? Что заставило тараканов пойти войной столь свирепой, что они едва выстояли? Из-за чего вцепились в глотку два кантона?

Навигаторов окликает долговязый речник с перебинтованной рукой: половина лица заплыла и походила на сплошной синяк, а вторая застыла от мощного обезболивающего. Боец майора Фегреуса еле ворочает языком, но от него Капо узнаёт, что боржасам не удалось пробиться к штабу экспедиции, хотя те очень старались: тараканы прошли сквозь многие ловушки и им удалось разрушить несколько складов, стоявших у них на пути. Речникам, которым не посчастливилось оказаться на крышах рухнувших зданий, помочь уже было нечем. Эндемики и вовсе могли смести всю экспедицию целиком, если бы не Аргус.

Специалист из Зелёного батальона за ночь с лихвой отработал своё весьма немаленькое жалование. Будучи закованным в силовой доспех с реактивным ранцем, Аргус мог позволить себе не бояться орды тараканов: боржасы всё равно не смогли бы прокусить его защиту. А вот он имел при этом полную свободу действий: наёмник скакал с крыши на крышу не хуже земного кенгуру и истреблял эндемиков пачками из штурмовой пушки с разрывными патронами.

Постоянные, сбивающие с толку перемещения и непрекращающиеся атаки стали неприятным сюрпризом для чудовищ. У них ещё оставалось приличное число особей на земле, когда боржасы вдруг разом повернули к воде. Королева велела возвращаться домой и едва ли кто может сказать, что будет ждать экспедицию следующей ночью.

Добравшись до штаба, Капо оставляет Данку в компании с санитарным набором и направляется в кабинет майора. Петера Фегреуса нет на месте и навигатор идёт в местный лазарет, который удачно расположился под одной крышей со штабом. На каждой койке лежит по одному, а то и по двум раненным. Почти все тяжело: у многих не достаёт конечностей. Тараканы на сей раз не были нацелены на добычу пищи для улья, они пришли убивать и это тоже заставляло задуматься.

В уголке над дочерью притулился майор. Петер Фегреус выглядел постаревшим на десять лет. Астрид была замотана в систему жизнеобеспечения; на месте живота зияет свежий шов после полостной операции. Местным хирургам пришлось удалить девочке поражённый орган, но всё же им удалось её спасти: она дышала ровно и размеренно, наслаждаясь сном без сновидений.

— Как это произошло? — майор разлепляет губы и задаёт вопрос усталым голосом человека, который и сам бы не отказался от наркоза. На его ладони перекатывается револьверная пуля сорок пятого калибра.

— Хотел бы и я сам это понять, майор, как ваша дочь оказалась посреди этого пекла? Что привело её на крышу рефрижератора? Почему она вообще оказалась на станции?

Рука с пулей захлопывается, а глаза майора, наоборот, распахиваются во всю ширь. Петер Фегреус поднимается на ноги; он так старается выпрямить спины, но кончик его носа едва достаёт до груди Капо.

— Я непременно выясню, что привело мою дочь на ту крышу. Я проверю каждую минуту записей с камер, допрошу любого, кто был там поблизости, а сейчас вам следует убраться с моей станции. Довольно с меня навигаторов. Выметайтесь сейчас же.

Капо молча пятится назад, но прежде, чем покинуть лазарет, но видит на подкатном столике ампулу препарата, которым велел наёмнику накачать Астрид. Она была полностью пуста.

— Ты что-то напутал, Капо, если бы спец вколол ей всю дозу кровосвёртывающего, у девчонки бы сердце отказало, — Данка сердится.

Более того, она близка к тому, чтобы разозлиться и есть от чего! Их только что выкинули с фонтенельской станции, словно жалких воришек и это после ночной заварухи! Ни одного патрона на двоих, лишь один меч из оружия. Остаток ночи пришлось гнать до паромной переправы в Антиох и сейчас, когда их наконец подобрал вызванный транспорт, напарник вдруг рассказывает какие-то небылицы про девочку, пережившую инъекцию навигаторского препарата.

— Даже вколи ей Аргус половину ампулы, она всё равно бы не выжила. Странно, что ты вообще подумал об этом. Наши лекарства не годятся для людей. Как будто бы об этом рассказывают ещё на первом году обучения?

— Я узнал об этом ещё до обучения, но ты права, кровосвёртывающее могло и не помочь Астрид. Мне показалось, что если вколоть половину, то спец успеет добраться до хирургов и те стабилизируют её.

— Вколи он хоть полмиллиграмма, сердечная мышца Астрид не выдержала бы. Её давление опустилось бы так быстро, что она умерла сразу же. Человек не может пережить инъекцию наших лекарств.

— Так учат в Гильдии и правильно делают, но мне уже доводилось лечить людей навигаторскими препаратами.

— И чем всё заканчивалось?

— Скажем так, они не умирали, но побочные явления имели место. Наёмник всё равно не донёс бы её вовремя, так что я решил рискнуть.

— Не думаю, что он сделал, как ты велел. Ты можешь говорить, что хочешь, но я не верю, что девочка пережила инъекцию. Это попросту невозможно для человека.

— И опять же, ты права. Это звучит крайне странно.

— Ладно, чёрт с этой ампулой… Что мы будем делать дальше?

— Мне нужно перекинуться парой слов с Тредиаком. Хочу узнать, какого рожна здесь происходит? Почему все водят нас за нос?

— Хорошие вопросы. Мне бы тоже очень хотелось послушать ответы. Есть и ещё кое-что… Нам следует доложиться в Гильдию. Мы оба пусты, а я ещё и без меча. Нужно пополнить запасы.

— Об этом, как ни странно, я уже успел подумать. В Антиохе нас будет ждать посыльный с новым боекомплектом. Плюс я заказал кое-что особенное под стать нашей миссии.

— Намекнёшь, что это может быть?

— Пусть пока это побудет сюрпризом, но эта штука тебе очень пригодится. Ты показала блестящую огневую мощь, навигатор. На моей памяти, за последние пару десятков лет таких свирепых сволочей, как ты в Гильдии было раз-два и обчёлся. Твоему таланту следует найти соответствующее применение, и я разыщу его.

— Значит, ты намерен вернуться на Фонтенель? Фегреус же выгнал нас?

— Данка, не разочаровывай меня. Навигаторы мы или кто? Ни одна живая душа не в силах препятствовать нам, когда дело касается защиты жизни людей. Если майор попробует ограничить меня в передвижениях, я попросту пристрелю его, как велит Кодекс.

— Не боишься, что после такого Кантемир разорвёт связи с Гильдией? Энцо будет в ярости, — в голосе Данки сквозит неприкрытая ирония.

— Позволю себе откровенность… Мне всегда было насрать на Энцо и его мнение. Он Мастер и формально я обязан ему подчиняться, но знаешь, что прекрасно в нашей работе? Никто не может выкинуть меня из Гильдии. Я родился её членом и буду им оставаться до самого конца. Ни один Мастер, ни весь Совет не в силах этого изменить.

— Это верно, но в их силах ускорить твой конец. В конце концов, Мастера могут осудить тебя и если ты станешь ломать им планы, то едва ли в твою защиту будет много голосов. В истории уже было не раз, когда навигаторов отправляли в отставку раньше срока.

— Именно поэтому, на этот случай, мы должны обзавестись вескими доводами, чтобы идти против решений Гильдии. Энцо не хочет портить отношения с речными кантонами? Прекрасно. Я добуду ему доказательства, что здесь творятся тёмные дела. И есть заговор против Кодекса. Посмотрим тогда, кого первым отправят в отставку.

Дорога до Антиоха занимает едва ли не весь день. Когда они приближаются к кантону, то Парадиз-Альфа уже клонится над западной степью, обозначая, что до восхода его мрачной сестрицы остаётся всего четыре дня.

Антиох сильно отличается от Кантемира, хоть их и делали по одним лекалам и одни и те же люди.

Поля вокруг речного кантона не усеяны фермами и заводами, роверы не пыхтят по его дорогам, да и дороги здесь намечены лишь для порядка. Машин в городе почти и нет и всякий мотор шёл на обустройство речной флотилии, за счёт которой Антиох пока ещё держался на плаву.

Значительная часть внутренних кварталов кантона заброшена и на крышах колониальных построек под тяжёлым куполом раскинулись личные огороды граждан. Зазывающей на военную службу рекламы здесь не видно. Вместо застёгнутых на все пуговицы речников по улицам неторопливо шатаются обыватели в посеревших рубашках и ковыряются зубочистками во рту. Словно у них что-то могло застрять между зубов.

Магистр Шарон Тредиак не сидит, сложа руки. Его правительственный магистрат — двухэтажная консервная банка, покрывшаяся пятнами ржавчины — окружена свирепого вида людьми. Если кантемировцы были одеты в одинаковые армейские тряпки и щеголяли заводскими винтовками, то здешнее войско иначе как потешным и не назовёшь.

Нет денег на защитную униформу? Значит возьмём старую рабочую одежду и разукрасим её во все цвета радуги в диких, немыслимых сочетаниях, чтобы враг сразу сбежал с поля битвы, борясь с конвульсиями. Вместо настоящего оружия антиохцы щеголяли ружьями, напечатанными на собственных трехмёрных принтерах. Примерно с такими же пластиковыми пищалями первые поселенцы воевали с эндемиками, когда те вылезли из-под тысячелетнего льда.

Вопреки ожиданиям у воинов Антиоха была и собственная машинерия. Только вместо бронированных роверов со стамперами на рампах, у них оказались старые рыбацкие лодки, к которым снизу приварили колёсные оси. Ни защиты, ни скорости, ни манёвренности, ни логики, зато катится.

Капо смотрит на этот лихой отряд и чувствует себя на сходке реконструкторов, которые часто случаются в Аполлоне. В том кантоне любят наряжаться как нигде. Не зря там проходят самые роскошные маскарады во всём Парадизе. Если бы навигатор не знал, что антиохцы и в самом деле готовятся воевать, он бы смог по достоинству оценить старания местных жителей.

К Тредиаку попасть оказалось чуть-чуть труднее, чем к Штинцу. Магистр Антиоха, видимо, почуял, откуда ветер дует и приказал своим людям не впускать навигатора, но у Капо было чересчур плохое настроение и слишком мало времени, так что он применил методы сильной дипломатии, а именно сломал парочке речников челюсти, а когда оставшиеся умники целят в него ружья, достаёт револьвер и кладёт на сгиб локтя, молча ожидая, когда гордая стража Антиоха придёт к единственному верному выводу.

Данка осталась безучастна к этой стычке; напарница решает потратить время с пользой и отправляется в гостиницу, ведя в поводу коней. Капо кричит ей, чтобы кто-нибудь почистил Батыра, пока он будет занят переговорами. Данка уходит, не обернувшись.

Прошло немного времени и из окна магистрата высовывается Шарон Тредиак, которого привлёк шум снаружи. Увидев вооружённого навигатора, вокруг которого собралась половина его армии, магистр сразу скисает и велит пропустить Капо.

— Тебе обязательно было устраивать свару? — Тредиак с пунцовым лицом цедит навигатору стаканчик водорослевого бренди.

Пойло выглядит как рассвет над трясиной, имеет семидесятипроцентную крепость и отдаёт мятным послевкусием. Антиохцы тщательно оберегали рецептуру напитка, хотя Капо и подумать не мог, кто мог позариться на такое сокровище. Впрочем, справедливости ради, антиохский бренди можно было найти и в богатых кантонах.

— Не люблю хамства. Терпеть не могу, — Капо пригубил бренди и по горлу к желудку устремляется приятное тепло. — Если ты уж решил обзавестись армией, не лишним им будет указать, к кому следует относиться с почтением. К навигаторам, к примеру.

— Хотел бы я сказать, что мне жаль и всё такое, да мне насрать. Тебя не пускали по моему указанию и крайне жаль, что ты всё же пробрался сюда. И без тебя, Капо, хватает забот.

— Чего же ты тогда пустил меня внутрь?

— Не хочу объясняться с Гильдией, как так вышло, что у моего порога оказался труп их человека. Мне ссориться с Мастерами сейчас совсем не с руки.

— То есть ссориться с навигатором — это приемлемо, а вот с Мастерами, получается, нет?

— Получается, так. Ты, Капо из Йорка, хоть и толковый мужик, нажил славу, но всё же сошка мелкая. Уж прости, но я могу позволить себе положить на тебя хер.

Вместо ответа Капо решает глотнуть ещё бренди.

— До меня дошли вести, — магистр решает прервать затянувшееся молчание, — что на фонтенельской станции ночью была крупная заварушка. Это так?

— Ты спрашиваешь, потому что не видел огромного столба дыма на полгоризонта или потому что тебе интересно посплетничать? Мне кажется, о вчерашней ночи уже должны и космонавты на орбите знать.

— Дым я видел. Мне любопытно, сильно ли прижали хвост Штинцу?

— Может, мне тебе ещё и рассказать, сколько у кантемировцев осталось бойцов в строю?

— Было бы неплохо, — на лице Тредиака появилось ищущее выражение, словно он и в самом деле ждал ответа.

— Иди на хер, Шарон, — Капо широко улыбается.

— Ах ты засранец! — Тредиак даже хрюкает от смеха.

— Ну да, ладно, — продолжает магистр. — Мне и без тебя донесут, что там случилось на Фонтенели.

— Собственно, я за чем прибыл, — навигатор отставляет в сторону пустой стакан, который магистр даже и не думает наполнить заново. — Отстреливаясь ночью от эндемиков мне стало очень любопытно, чего это вы вдруг со Штинцем не поделили острова Кантакузен?

— На них стоят контактные башни, — Тредиак пожимает плечами и кривит губы, будто навигатор задал самый дебильный вопрос из возможных. — И мои, и кантемировские лодки ходят по реке вдоль силовых линий. Электричество, слыхал про такое изобретение?

— Краем уха.

— Хвала двум солнцам, а я уж думал, у тебя в мозгу черви завелись от езды на лошадях.

— У коней Гильдии не бывает паразитов, и они никогда ничем не болеют, в общем-то, как и навигаторы.

— Конечно, ведь вы сами по себе те ещё паразиты.

— Магистр, ты мне на вопрос ответишь? По какой причине ты устроил весь этот цирк с ультиматумом? Я же вижу, что ты меня вхолостую отправил и явно не рассчитывал решить дело миром.

— Может, мне хотелось посмотреть, зашевелятся змеи в гнезде или как? Ты свою работу сделал, навигатор и с тебя спроса никакого я не имею, так что ты можешь считать свою задачу исполненной. Тебя попросили передать послание, и ты передал, а что другая сторона предпочла послание проигнорировать, так это не твоя головная боль, а моя…

— Погляжу, хамство у вас, антиохских, в порядке вещей. Ты не уважаешь Гильдию, хоть и стараешься внушить мне обратное, но поганое солнце с ней, ответь мне, чего ради устраивать войну? Из-за чего вдруг вы, с Кантемиром, взъелись друг на друга?

Тредиак допивает свой стакан и долго смотрит на навигатора.

— Мне вдруг стало интересно, а что бы ты смог сделать, если бы я тебе вдруг выдал правду?

— Постарался бы решить дело миром, как и велит Кодекс.

— Кодекс, да? Вот потому тебе никто и ничего не рассказывает… Выметайся отсюда, Капо. Вздумаешь явиться ещё раз без приглашения, прикажу тебя пристрелить и не подумаю, как буду выглядеть в глазах Гильдии. К слову о них, один из твоих Мастеров сейчас как раз в моём кантоне. Рекомендую найти его поскорее, пока у меня терпение не вышло.

Из магистрата Капо выходит с чувством тягучего разочарования, но вместе с удовлетворением человека, получившего искомый результат. Все в этой истории скрывают свои истинные мотивы и то, что их прячет магистр Тредиак означает лишь, что они с навигатором не на одной стороне. В общем-то никого нет на его стороне, что вызывает лёгкую досаду, но в то же время освобождает.

Больше ему не нужно печься о чьих-либо интересах: теперь навигатор волен поступать так, как велит Кодекс, ведь никто другой не пожелал блюсти закон.

Мастер Энцо — библиотекарь и глава дипломатии Гильдии — наверняка придёт в бешенство, когда Капо начнёт действовать на своё усмотрение, но иного выбора навигатору никто не оставил.

Пришла пора вернуться к старым проверенным методам: проложить путь к истине револьвером и мечом.

Капо ухмыляется своим мыслям, но стражники Антиоха принимают это на свой счёт. Они провожают удаляющуюся фигуру навигатора тяжёлыми взглядами и навигатор прикидывает, хватит ли у кого из речников смелости выстрелить ему в спину? Пушки у них дерьмо то ещё, но и он без защиты, так ещё и без патронов: ответить ему нечем. Два-три успешных попадания в живот или грудь и славная история жизни Капо из Йорка закончится тем, что он будет наматывать собственные кишки на кулак, лёжа на зассанных улицах кантона Антиох. Сейчас навигатор в полной власти жалкой горстки оборванцев, но разве когда-то было иначе?

Никто так и не выстрелил ему в спину. Даже как-то печально.

Антиох был не в самой своей лучшей форме. Уличная плитка покрылась узорами трещин и кое-где покрытие вовсе отсутствовало, обнажая рыхлый грунт. Местные вандалы изукрасили стены жилищ нечитаемыми надписями похабного содержания и никому не приходило в голову привести дома в порядок. Многие окна были либо разбиты, либо покрылись узорами пыли. Часть построек и вовсе стояла заброшенными. Вентиляционные шахты над головой работали с надсадным шумом, словно лёгкие заядлого курильщика. В воздухе витал неистребимый аромат прорванных канализационных труб. Изредка попадались оголённые силовые короба, из которых тянулась вереница кабелей к ближайшим домам. Повсюду были наклеены графики подачи электроэнергии.

Навигатор лишь удивлялся тому, как чисто вокруг: нигде не было видно залежей мусора. А потом он увидел сквозь уцелевшее окно небольшую печурку, в которой приятно потрескивал огонь. Возле дверцы притулился холщовый мешок для отходов. Редко увидишь, когда жители кантона жгут открытый огонь, но в Антиохе это было поставлено на широкий поток.

В одном из проулков Капо нашёл чьё-то полуживое тело в луже блевотины, от которого веяло засохшим говном и свежеупотреблённым натланком. Судя по посеревшей коже и закатившимся глазным яблокам, не реагировавшим на свет, человек внутри был очень далеко. Парочка антиохских обывателей, вышедших из парадной дома напротив, лишь бросила неприязненный взгляд на попавшего в беду гражданина и на этом их взаимодействие завершилось.

Навигатор поймал мальца, ковыряющегося в остове какого-то механизма и потребовал от того контакт местной службы спасения, на что получил закономерный ответ, что в Антиохе таких новшеств не заведено, но если навигатору нужен самаритянин с медицинским образованием, то неподалёку есть ночлежка, в которую изредка заглядывал доктор.

Капо пришлось расстаться с некоторой суммой денег, но всё же торчка забрали на телеге с запряжённым конём — не гильдейским, а самым обыкновенным equus caballus. Пегий жеребец косился по сторонам, ища пучки жухлой травы, которая росла тут и там. Оставалось только диву даваться, как она умудряется процветать под куполом, сквозь который не проникает ни капли влаги.

В гостинице, в которой они с Данкой договорились встретиться было гораздо цивилизованнее. Во-первых, в воздухе пахло не канализацией, а ароматическими палочками: грушей и корицей, во-вторых, люди здесь глядели не исподлобья с затаённой агрессией, а смотрели вполне с дружелюбным интересом.

— Приятно отметить, что хоть одно место в этом кантоне изменилось в лучшую сторону, — Капо перехватил из рук Данки винную карту.

— В лучшую? Хочешь сказать, что этот город не всегда был таким?

— В последний раз я был здесь шесть лет назад или около того. Тогда ещё железная дорога только строилась и в здешней гавани стояло под двести судов. Я помню, чтобы попасть в кантон нужно было отстоять очередь, а в это заведение, чтобы ты понимала, была запись за три дня. Антиох изменился, но да чёрт с ним, что там с нашим связным? Когда мне привезут патроны?

— Ольши должен появиться с минуты на минуту.

— Сам Ольши приедет? Думал, он на задании.

— Он и был на задании, но оно неподалёку от нас, так что решил сделать крюк. Только, ради всех святых, не нужно позорить меня перед Мастером, Капо.

— Опять ты за старую песню. Как я могу опозорить тебя, навигатор?

— Да ты посмотри на себя, ты же весь слюнями изошёл, как я тебе рассказала про Ольши… Я, конечно, догадывалась, что он твой идол, не зря же ты одеваешься под него, но, чтобы настолько… Скажи, мне стоит оставить вас наедине, как только Мастер появится? Может быть, вам нужна совместная кровать? — Данко крутит на пальце ключ от гостиничного номера.

— Хватит глупых шуток на сегодня. Лучше расскажи мне, что тебе удалось узнать?

Пока Капо вёл бесплодные переговоры с Тредиаком и шатался по Антиоху, Данка в лучших традициях странствующих путников добывала информацию у завсегдатаев гостиницы.

Поначалу местные не очень хотели делиться слухами с незнакомым навигатором, но Данка оказалась щедра на выпивку и изрядно пополнила котёл заведения, что всегда располагает.

Выяснилось, что магистр набирает себе армию уже несколько недель и будто бы держит большую её часть на каком-то заброшенном объекте: шахте или карьере. Там антиохцы организовали себе оружейные мастерские, казармы и места для тренировок. К брокерам Тредиак не обращался по очевидной причине: у него нет денег покупать оружие и инструкторов извне, так что магистр обходится лишь собственными силами, а чтобы обеспечить солдат хоть чем-то, кантон распродал свой неприкасаемый запас пропитания, отложенный на всякий случай. Теперь, случись какая катастрофа, Антиох останется со спущенными штанами.

— Это многое объясняет. Теперь мне понятно, почему магистр передал письмо в Кантемир нам на полпути, не приглашая в свой кантон. Ему не хотелось, чтобы мы видели, будто он тоже готовится к войне.

— Странная причина для скрытности. Если в деле замешан спец из Зелёного батальона, то он первым делом должен был пронюхать, против кого его наняли. Я удивлюсь, если у Аргуса здесь не окажется несколько своих агентов. Магистр ещё наверняка не успел продать урожай, а наёмник уже изучил в деталях его бухгалтерию.

— Было бы неплохо и нам обзавестись своими людьми в магистрате.

Ольши появился в момент, когда Капо и Данка обсуждали, что антиохская армия атакует фонтенельскую станцию как раз в момент восхода Бетты или за день до того, чтобы совпасть с пиком активности эндемиков и дать себе наибольшее преимущество. К тому времени кантемировцы понесут значительные потери от ночных рейдов тараканов, и битва между двумя кантонами может пойти на равных. Оставалось только выяснить, как именно антиохцы намерены использовать эндемиков, ведь тараканы неуправляемы и Тредиаку об этом прекрасно известно.

— Как дела, молодёжь? Гляжу, времени зря не теряете, а? — Ольши кивает на ряд пустых бутылок, скопившихся на столе.

Мастер выглядит потрёпанным и не выспавшимся, но на его лице, как всегда, блуждает широкая улыбка. Если бы Капо не знал наставника как облупленного, то подумал бы что тот страдает деменцией, но на самом деле всё было ровно наоборот: Ольши оставался самым разумным членом Совета Мастеров.

— Рассказывайте, давайте, как так вышло, что вы расстреляли весь боезапас?

Капо поведал Ольши события последних нескольких дней, стараясь не упустить ни одной детали. Мастер выслушал отчёт тихо, не перебивая, что было не типично для него.

— Интересно девки пляшут, — подытоживает Ольши, когда Капо пересказал диалог с Шароном Тредиаком. — Стоит нам только поглядеть в другую сторону, как все болт клали на Кодекс и Гильдию. Как с такими людьми работать?

Мастер подмигнул Данке, и та зарделась как девчонка.

— В общем, молодёжь, я вижу ситуацию так: нас пригласили вежливо поспособствовать в переговорах между двумя кантонами. Переговоры не состоялись и нас так же вежливо — насколько это в понятиях речников — послали к поганому солнцу. Я бы на вашем месте крепко обиделся на магистров, которые предпочли плюнуть в протянутую руку. Но! Политика обязывает нас сохранить нейтралитет, а потому самым умным решением будет не ввязываться дальше в эту историю и отправиться вглубь Свободных Территорий. Я слышал, в Северной Бездне, видели свежий след пантагрюэля. Тебе бы, Капо, заняться этим вопросом, показать подрастающему поколению, как бывает в нашем непростом деле.

— С пантагрюэлем Данке ещё рановато тягаться.

— Не знаю, с чего ты так решил, старик, но мне встречаться с эндемиками класса альфа не рановато, а вот тебе, может быть, и в самом деле не стоит тягаться с такими? К чему рисковать шкурой перед пенсией?

Ольши хохочет, чем пугает компанию за соседним столиком.

— Только перед охотой на пантагрюэля мне понадобится полный арсенал, — невозмутимо продолжает Данка. — С пустым барабаном против альфы делать нечего.

— Об этом не переживай, — Мастер махает рукой. — Боезапас уже ждёт в номере. Гильдии для своих лучших людей ничего не жалко. Там всё, что ты заказывал, парень. Ничего не упустили.

— И скольким навигаторам ты прогоняешь телегу про самых лучших людей, Ольши?

— Всем и каждому. Вы у нас только самые лучшие. Не роняете высоких стандартов Гильдии ни единого дня в году.

— И даже когда на задании нажираемся в хлам, как свиньи позорные?

— Мне и Гильдии об этом ничего известно, а раз я ничего об этом не знаю, значит, этого не было.

— Вот за что я тебя люблю, Ольши, так за то, что ты всегда с пониманием относишься к брату-навигатору. Даже с высоты Мастера.

Ольши и Капо стукнулись стаканами с бренди.

— Значит, твой совет не лезть дальше в кроличью нору? Забыть о речных кантонах, Мастер?

— Как страшный сон. Ты сделал всё, о чём тебя просили, Капо, и даже насыпал сверху. Не вижу ни единой причины, почему вам двоим следует рвать жопу ради этих отщепенцев. Хочется им бить друг другу морды, пусть бьют. Потом сами прискачут к нам и попросят навести порядок. Сам же знаешь, что такое бывало в истории и не раз. Кантоны воображают себя самыми главными на этой планете, а потом, когда поганое солнце прижмёт или граждане начнут бунтовать, или ещё хер пойми какая напасть случится, магистры первые летят в Гильдию на поклон и просят прислать стрелка с жетоном, который установит закон в их сральнике. В этот раз случится ровно то же самое, попомни мои слова. И Антиох, и Кантемир вернутся к нам. Эти два полудурка, и Штинц, и Тредиак ещё в ногах у тебя ползать будут, чтобы ты вытащил их из ямы говна, в которую они сами себя запихнули.

— А что с эндемиками?

— А что с ними? — Ольши скрестил пальцы на груди.

— Там, на Кантакузене какой-то бешеный улей. Королева посылает в бой сотни тварей в одну атаку.

— Это необычно, согласен. Такого ещё не бывало на Парадизе. Тараканы — это ссаная мелочь — даже не дельта класс, их бы следовало записать к эпсилон, если бы туда не записали всех травоядных, — которая может брать только числом. Их могут прихлопнуть и обычные люди с нужным вооружением. Посылать навигатора против обычного улья — бессмысленная трата наших ресурсов. Нас не для того в пробирках делали, чтобы мы разряжали револьверы по каким-то тараканам.

— Только сейчас речь не про обычный улей, Мастер.

— Забей и забудь. Это не твоя головная боль, навигатор. Если тебе нужен совет, парень, возьми в баре ещё одну бутылку этого пойла, опустоши её, затем крепко проспись, а завтра наутро прими курс на юг и покажи новому поколению, что такое настоящая охота.

— Разумные слова разумного человека! — Данка поднимает стакан.

— Не грех и выпить за них, — Капо присоединяется к напарнице.

— Не понимаю, почему бы нам не поехать на юг по этому берегу? Зачем переправляться через реку?

— После вчерашнего у меня появилась неприязнь к Антиоху и его жителям, не хочу встретиться ненароком ни с кем из этих обрыганцев.

— Вместо них ты хочешь встретить других обрыганцев, из Кантемира, да, Капо? — Данка внимательно следит за лицом напарника, пока тот безмятежно подставляет его утренним лучам.

— Я прост в своих суждениях, Данка. Выбираю тот берег, где меня не посылают нахер. Этот очевидный принцип очень помогает идти по жизни. Рекомендую им пользоваться.

— Спасибо за очередной бесценный совет, напарник. Ты что-то темнишь, Капо. Ольши велел нам выдвигаться к Северной Бездне, но…

— Мы там окажемся, не сомневайся, — Капо распахивает глаза. — Увидишь ты своего эндемика альфа класса. Он от тебя никуда не денется.

— Это случится на этой неделе или чуть позже? Скажем, дня через четыре?

— У нас есть время задержаться, насладиться местными видами, а во время восхода Бетты мы как раз сможем совершить переход до Бездны.

— Капо, мать твою! Ольши приказал…

— Он нам ничего не приказывал, ты что-то путаешь, навигатор. Он нам дал дружеский совет и только. И я намерен прислушаться к нему.

— Но перед этим ты хочешь разобраться с тараканьей королевой?

— Скажем так, есть вопросы, на которые я хочу получить ответы. Как только я получу желаемое, то мы тут же двинем на юг, идёт, навигатор? И, прежде чем ты начнёшь возражать, вспомни о моём подарке.

Капо заказал через Гильдию винтовку с реактивными пулями. Крайне редкое и дорогое приобретение, работа оружейников из кантона Фабиан. У навигатора была такая же, но она пришла в негодность во время недавней охоты на гаргантюа. Капо отдал целое состояние на то, чтобы компенсировать утрату, но после атаки королевы на фонтенельскую станцию, ему пришло на ум, что такую огневую мощь лучше передать в руки напарнице. Сама она накопила бы на реактивную винтовку разве что за пять лет топтания Свободных Территорий.

— Я так и знала, что ты будешь попрекать меня новым стволом, — вздыхает Данка. — Все мужики одинаковые.

Навигаторы отходят подальше от паромной переправы Антиоха и пересекают Фонтенель верхом на конях в месте, где течение было поспокойнее. Это занимает куда больше времени, чем путешествие на лодке, но зато так Капо мог быть уверен, что его передвижения останутся в тайне до поры.

— Какие новости? — спрашивает Капо, когда они разбивают лагерь на илистом берегу, принадлежащем кантону Кантемир.

— Ночью атаки не было. Очень странно, — Данка изучает последнюю сводку по территории. — Разве в привычках тараканов не атаковать угрозу до потери пульса?

— Верно. Обычно так они и поступают, — Капо снимает с Батыра намокшее седло, чтобы то просушилось за ночь. — Но нам уже дали понять, что в нашем случае о нормальности можно забыть. Здешняя королева слишком хитра, чтобы мы могли предсказать её действия. Улей понёс большие потери вчера, и королева сделала выводы. Что она предпримет дальше? Можно только догадываться.

— Считаешь, она атакует сегодня?

— Не думаю. Скорее всего она даст Аргусу и людям майора передышку, а сама в это время подготовит какую-нибудь особо злую пакость.

Они добираются до места уже после заката. Дорога между станцией и кантоном оказывается перекрытой. Мрачные солдаты долго не хотели пускать навигаторов в Кантемир. Положение исправляет угроза Данки перестрелять их всех за препятствование Кодексу. По обрывкам непрошеных фраз Капо догадывается, что кантон для навигаторов закрыли по просьбе майора Фегреуса.

— Не многовато ли речники берут на себя? — цедит напарница, когда их кони минуют блокпост. — Тоже мне придумали «военное положение», чушь собачья…!

— Ты заметила технику на дороге?

— Её только слепой не увидит. Кантемировцы перебрасывают новые силы ближе к островам. Наверняка отправили туда всё, что у них есть, чтобы подготовить оборону.

— И всю армию, по всей видимости.

Навигаторы проходят сквозь гермозатворы и их глазам предстает потемневший кантон: большинство окон не горят, уличное освещение приглушено, до половины вентиляционных шахт отключено. Праздношатающихся граждан нигде не видно, лишь изредка попадались старики, присевшие на лавочку под погашенными рекламными щитами, на которых поверх наклеили объявление о комендантском часе.

Магистр Виктор Штинц обнаруживается в собственном доме напротив магистратуры. Охраняющие его ополченцы, по всей видимости, ничего не слышали про запрет майора, а потому пропускают навигаторов без лишних слов.

— Почему-то мне подумалось, что ты сейчас в это время будешь где-то там, — магистр кивает в стену, за которой лежали острова Кантакузен. — Не сегодня-завтра, собственно, там будет такая заваруха, какой ещё не видела эта территория.

Глава кантона выглядит бодро, но его глаза запали вглубь черепа, а волосы спутались. Он не спал толком уже несколько ночей.

— Твой человек, Фегреус выгнал на с фонтенельской станции, так что я подожду до момента, когда вам снова понадобится моя помощь и вы попросите меня вежливо вернуться туда.

— Точно, Петер упоминал что-то такое. Собственно, будто бы ты подстрелил его дочь, Капо?

— Было дело и мне всё ещё интересно, как это случилось? Как так вышло, что его дочь оказалась там, где её быть совсем не должно?

— Об этом можешь сам её спросить. Собственно, Астрид сейчас в госпитале с остальными ранеными.

Рация на столе оживает, магистр жадно хватает её и впивается покрасневшими глазами во вспыхнувшие строки, но почти сразу искра во взгляде тускнеет.

— Что, не сегодня?

— Нет, собственно, разведка показывает, что активность под станцией минимальная. Атаки не будет. Что задумала эта паскуда?

— Ты упомянул, что девочка в твоём госпитале? Меня пустят к ней, магистр?

— Да-да, конечно, но только не сейчас. Ночь ведь уже, она спит наверняка, доктора к ней не пустят. Иди к ней утром. Только, собственно, зачем тебе это, навигатор? Что ты ей скажешь? Вряд ли она будет в восторге, увидев твоё лицо?

— Это уже проблемы моего лица, — Капо считает, что разговор окончен и собирается откланяться, но тут ему на ум приходит ещё кое-что. — В прошлый раз, как мне припоминается, ты обещал мне услугу?

— Было дело и что ты, собственно, надумал попросить?

— Хочу посмотреть дело на Аргуса. Ты же умный человек, магистр, и скользкий как угорь, а такие любят читать мелкий почерк, прежде чем заключить договор с дьяволом. Астарта ведь наверняка предоставила тебе список его достижений. Зелёный батальон, несмотря на своё происхождение является весьма педантичной организацией и каждый чих его члена запротоколирован и завизирован не менее, чем в трёх экземплярах.

Лицо Виктора Штинца вытягивается.

— Я бы предпочёл, чтобы ты, Капо, попросил меня о какой-нибудь другой безделушке вроде участка земли на территории Кантемира или подряда бюджетного вне конкурса, — магистр так теряется, что забывает своё любимое словцо, — но твоя правда, про наёмника мне известно.

Брокер предоставила мне сведения по Аргусу. Когда платишь немеряные деньги, хочется знать, куда пойдёт твоя бумага. Вот только не уверен я, что могу делиться с тобой этими данными.

— Разве не ты ли сказал, что должен мне услугу?

— Это так, собственно, твоя просьба вполне по понятиям. Но ты же обещаешь мне, что ты не используешь это против меня? Не хочется заполучить в качестве врага спеца из зелёных, да и брокер — дама с норовом, покажешь ей палец, она руку откусит и пришьёт вместо хрена.

— Я тебя не узнаю, магистр. Неужели, тебя пугают какие-то пришлые? Раньше ты был посмелее.

— Взрослее стал. Эти люди… У них свой интерес в этой истории. Ты бы совершил огромную ошибку… Смертельную… Если бы поверил, будто они стараются ради денег. Ты хороший парень, Капо, я тебя уважаю, но ты принадлежишь к вымирающему виду. Мир изменился и в нём всё меньше места для таких, как ты, для навигаторов и для Гильдии. Я помню дни, когда путники ехали по пустыне, встречали там всадника с жетоном и знали, что на сотню километров вокруг они под защитой Кодекса. Так вот, эти дни давно умерли.

— Уже поздно для философии. Ты дашь мне дело на наёмника?

— Дам, но утром. Обязательно дам. Оно лежит у меня в офисе. Сейчас, уж извиняй, я не поползу наружу…

— Значит, встретимся утром. Советую не опаздывать тебе, магистр.

— Буду как штык, навигатор, — Штинц прикладывает два пальца к линии бровей.

Снаружи Капо ждёт Данка.

— Мы сможем сегодня поспать или что-то типа того?

— Пару часов у нас есть, — Капо указывает на вытянувшееся здание наискосок от магистрата. — Вот там неплохие номера.

— Это же правительственная гостиница, — Данка читает название на потушенной вывеске. — Туда не нужна виза магистра?

— У нас есть с тобой кое-что получше, виза Гильдии! — Капо стучит по серебряному жетону на груди. — И, к тому же, едва ли старина Виктор Штинц будет возражать, если мы переночуем за его счёт.

— Привилегии ветеранов: иметь друзей в самых неожиданных местах.

— Должен я что-то получать за годы беспорочной службы на благо Гильдии и всей планеты? В итоге, мы стараемся ради людей, так пусть они поработают для нас немного…

В отдалении раздаётся сирена, лампы под куполом загораются тревожным светом, сонные солдаты на площади хватаются за рации и начинается танец служебного рвения.

Капо с неудовольствием отмечает, что на общем канале территории никаких сообщений нет, а значит, предстояло получать новости по старинке.

— Лейтенант, что у вас стряслось? — навигатор тормозит суетливого речника с нашивками офицера в момент, когда тот созывает стражу магистрата на построение.

Человек косится на двух навигаторов и поджимает губы.

— Нападение! Королева улья! На нас напали со стороны реки! — выплёвывает лейтенант и поворачивается к своему войску, напоминающему селян с косами.

Капо торопливо пересчитывает их по головам и его счёт не доходит и до двух дюжин.

— Значит, всё-таки у Аргуса и майора будет работёнка сегодня, — Данка прикрывает мощный зевок ладонью. — Пожелаем им удачи.

— Ты не поняла, навигатор. Напали не на станцию, а на нас, на кантон. Скоро здесь будут сотни эндемиков.

— А где армия Кантемира? — из-за недосыпа глупости так и сыплются из Данки.

Капо вынимает револьвер.

— Вот тебе армия.

10.

Нападение на кантон — это рисковое мероприятие. Тяжёлая колониальная крепость строилась с прицелом на то, что за её пределами будут смертельные для человека условия: радиация, непригодные температура и давление, и прочее, по мелочи. Купол кантона должен был в теории защищать и от прямого падения метеорита, разве что не слишком большого. Скажем, артиллерийский залп купол едва ли выдержит. Ворота представляют собой многоступенчатую защиту от множества угроз. Эндемикам по типу тараканов пробиться в изолированный Кантемир едва ли удастся, но это в том случае, если кто-то сообразил закрыть дверь на замок.

Первым делом Капо с Данкой мчатся к той части города, что примыкает к Фонтенели. Граждане кантона испуганно выглядывают из окон домов, пытаясь понять, что происходит и почему звенит тревога. Данка прямо на ходу записывает сообщение, чтобы все оставались в своих жилищах и ни в коем случае не пытались покинуть их. Навигатор зацикливает послание и отправляет в общие каналы связи.

Первые выстрелы звучат, когда до реки остаётся скакать около минуты. Людей на улицах здесь уже нет: все торопливо баррикадируются в домах. Страх витает в воздухе, но пока что до паники дела не дошло.

— Опоздали?

— Нет, — Капо поднимает голову к куполу. — Это предупредительные. Похоже, кто-то пытается дезертировать.

Когда навигаторы добираются до гавани, то проходы к пристаням уже перекрывают. Местная стража суетливо перепроверяет последние двери. Один из речников лежит в луже собственной крови. Над ним стоит задумчивый лейтенант как две капли воды похожий на того, что строил солдат на площади.

— Всё перекрыли? — первым делом спрашивает навигатор, тормозя перед самым носом офицера. На убитого Капо старается не смотреть. Нового он там ничего не увидит.

— Пытаемся, — цедит кантемировец. По его лицу Капо понимает, что тот и рад, и раздражён одновременно. Злость вызвана тем, что его застали за казнью, а такое не дозволялось, а радость тем, что навигатор пришёл не по его душу. — Грузовые порты закрыты, а вот до пассажирского на втором ярусе ещё не добрались.

Капо смотрит, куда указывает рука в перчатке и видит над головой стеклянный проход, за которыми виднеется рукав, ведущий к многопалубному лайнеру.

— На том судне есть люди?

— Конечно есть. Я отправил солдат для эвакуации. Не все согласились с таким решением.

— Вижу. Пойду потороплю их. Данка, оставайся здесь и защищай проход. Ни одна тварь не должна пройти сквозь купол!

Капо поднимается наверх и минует распахнутые защитные створки. Перед ним лежит крытая галерея с прозрачным полом, сквозь которую отлично видно, как в воде барахтаются тараканы. Многие из них уже выбрались на пристани и старательно обходят закрытые входы, ища малейшую щёлочку, через которую можно прорваться в город и всех там сожрать. Перед навигатором расстилается поле из десятков лоснящихся спин, деловито шныряющих туда-сюда.

Пока что твари не догадываются штурмовать лайнер, иначе они бы уже захватили их, а за ними пал бы верхний вход.

Навигатор ступает на палубу и его глазам предстаёт удивительная картина: вооружённые винтовками солдаты прижимаются к переборкам, а на них наседает расфуфыренная публика в шелках и мехах. И одного взгляда достаточно, чтобы понять, что лайнер не принадлежит Кантемиру, он является собственностью одного из западных кантонов и пассажиры там были из числа граждан, что называется столпов общества, а такие не привыкли, когда их застают со спущенными штанами. Особенно, когда это делает кучка тупорылых монстров из бабушкиных сказок.

Капо их очень хорошо понимал.

— Сержант, что здесь происходит? — навигатор картинно заламывает бровь и поворачивается к солдатику с самыми большими нашивками. — На каком основании прервана эвакуация?

— Я…я…я, — мямлит тот. Приклад винтовки ходит ходуном, того и гляди напрудит лужу, как гадливая собачонка.

Навигатору бы очень хотелось, чтобы здесь оказался давешний лейтенант и научил своих подопечных манерам, чтобы Капо не пришлось самому марать руки.

— Потрудитесь-ка объяснить! — перед навигатором выскакивает толстенький человечек в голубой широкополой шляпе с до комичного огромным фазаньим пером и в пурпурном фраке, украшенном жемчужными слезами. Такой наряд позволено носить только почётным гражданам Аполлона. Его холёные ручонки смешно сжимаются от натуги и Капо задаётся вопросом, где он покупает такой хороший крем для кожи. — На каком основании наш корабль атакуют?! Какие-то эндемики?! Я считал, что в просвещённых землях такое просто немыслимо!! Это попросту незаконно!

Капо смотрит на загорелое лицо пожилого человечка. Даже под шляпой видно, что он пересаживал волосы. Навигатор медленно считает до пяти и вынимает из кобуры револьвер.

Никто из этой лощёной публики и ухом не ведёт. Они даже не обращают внимание на руки стрелка. Конечно, к чему им смотреть ниже его носа? Их благородные лики лучатся гневом. А вот речники всё прекрасно замечают. Кантемировцы, как жители земель, граничащих со Свободными Территориями, не понаслышке знают, что следить нужно именно за руками.

Навигатор большим пальцем блокирует подачу жидкого пороха и всаживает пулю аполлонцу в мясистое колено. Оставь он максимальную мощность, то человечку оторвало бы ногу, но так тот лишь валится на палубу, бессильно хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

— Следующему, кто потребует законности, — Капо стучит почерневшим ногтем по серебряному жетону на груди, — я пущу пулю в голову. Здесь я вершу закон. Сержант, проводите эвакуацию пассажиров, как вам было приказано. И да, помогите кто-нибудь раненому. Ему понадобится хирург.

Осада фраков распадается, и пассажиры торопятся покинуть лайнер, чтобы скрыться за надёжными стенами кантона.

Перед Капо вырастает Астарта в роскошном вечернем платье из металлизированных чешуек. Лицо брокера похоже на каменную стену, но в глазах сквозит вселенская усталость.

— Ты хоть знаешь, идиот сверхчеловеческий, в кого ты сейчас выстрелил?

— Знаешь, Аста, мне совершенно… не интересно. Если ты не обратила внимание, корабль окружён эндемиками, и я что-то не наблюдаю под твоим платьем силовой брони. Лучше тебе последовать за друзьями, пока вас всех не сожрали.

— Мы с тобой пообщаемся, как ты закончишь… с делами, — Астарта царственно отступает к трапу, где успела образоваться небольшая толкучка из именитых граждан богатых кантонов.

Навигатор провожает взглядом её стальную фигуру и в который раз задумывается над тем, что брокер значит для него? Астарта столько раз нарушала Кодекс на его глазах и за спиной, столько лет обманывала, использовала и вила из него верёвки, что у любого мужчины неизбежно лопнуло бы терпение. Но, по всей видимости, он и в самом деле сверхчеловек, раз способен терпеть так долго.

Капо вспоминает вкус Асты на губах и понимает, что терпеть он будет до смерти.

Но перед этим ему ещё предстоит работа. Лайнер стремительно опустошается, но безмозглых эндемиков внизу заинтересовала паника над ними. Один за другим тараканы царапают обшивку, пытаясь добраться до нижней палубы и они соскальзывают вниз, в стылые воды Фонтенели, но глупость города берёт. Рано или поздно твари прорвутся на борт и под «рано или поздно» стоит понимать вопрос ближайших нескольких минут.

Оборонять необъятных размеров пассажирское судно — это то ещё мероприятие. О левом борте забыть стоит сразу же. Навигатор велит солдатам Кантемира перевести людей ближе к трапу, чтобы не бегать по всему лайнеру.

Сам Капо занимает место на верхней палубе и сшибает одиночными наиболее обнаглевших тварей. После каждого выстрела лощёная публика разражается истеричными вздохами. Изредка слышны аплодисменты. Кое-кто из поддатых господ кричит слова поддержки. А вереница аполлонцев, фабианцев, гагаринцев и прочих родившихся с подушкой под задницей всё не кончается. Сколько вас там, люди?

Эндемики, между делом, приходят к пониманию, что их убивают почём зря и приходят в неистовство. Твари больше не пытаются забраться наверх, они ломятся прямо сквозь стенки судна. Борта из борных композитов предназначались для сопротивления динамическим нагрузкам от высоких волн, но на что они не были рассчитаны, так это на то, что придут демоны из древнего ада и станут молотить в них, что есть мочи.

Сразу в нескольких местах лайнер получает течь. Это едва ощущается, но Капо слышит, как вода хлынула внутрь судна. От неё, в общем-то проблем никаких нет: пассажиры успевают перебраться в портовую часть кантона. Но вот то, что шло в комплекте с водой, представляет реальную, недвусмысленную угрозу.

Капо хватает за ухо сержанта и говорит, что пристрелит любого, кто не поторопится покинуть судно в течение следующих тридцати секунд.

Солдатик из Кантемира округляет глаза и в порыве должностного рвения передаёт слова навигатора дальше по цепочке. Речники начинают орудовать прикладами по спинам и плечам благородной публики. Стук ног по трапу становится чаще.

Напоследок сержант сообщает нечто очень странное. Он говорит, что капитан отказывается покинуть судно.

—Ну-ка, повтори? — Капо так удивляется, что едва не роняет зажатый между зубами патрон.

— Капитан, навигатор, он не хочет оставлять корабль, — вина так и сквозит в словах сержанта.

Капо очень хочется снова закрыть глаза и досчитать до пяти, но у него нет и секунды.

— Перекройте трап, но не убирайте его. Я сейчас появлюсь. Убивайте всех, у кого больше двух ног. Это понятно, сержант?

— Более чем, — сказано тоном человека, который готов стрелять по тварям с любым количеством ног. И с двумя тоже.

Навигатор добирается до мостика под мерные утробные звуки эндемиков, пробирающихся по затопляемым помещениям. Прежде, чем штурмовать очередную лестницу тараканы обследуют каждый закуток на новом ярусе в поисках добычи, но внизу уже никого нет.

В командной рубке мечется фигура капитана в белоснежной отутюженной форме. Наверняка кто-то тратил часы жизни на то, чтобы человек, поставленный во главе такого судна выглядел презентабельно. Капитан поочередно клацает латунные рубильники со старинными аналоговыми лампами. Каждый раз, при активации нового переключателя звучит тихий, успокаивающий щелчок.

Капо словно перенёсся на машине времени на семьсот лет назад. Он оказался на Наутилусе капитана Немо в такие простые времена с такими сложными вызовами, и это очаровывает навигатора, но он сразу вспоминает, каким ремеслом сам зарабатывает на хлеб и едва сдерживается, чтобы не засмеяться.

— Почему вы не покинули лайнер? — строго спрашивает Капо, будто отчитывает нерадивого школьника. — Объявлена эвакуация.

Капитан бросает быстрый взгляд через плечо и не отвечает сразу же, лишь принимая во внимание появление навигатора в рубке.

— Не могу припомнить, чтобы давал вам разрешение подняться на мостик, господин кто бы вы ни были, — он продолжает беспокоить рубильники и снизу из брюха левиафана доносятся низкие электрические звуки.

К Капо приходит осознание, что капитан перекрывает эндемикам пути наверх, превращая свой лайнер в непроходимый лабиринт.

— Я Капо, навигатор и вы обязаны мне подчиниться. Вам следует покинуть судно. Так велит Кодекс.

Капитан наконец поворачивается к навигатору и смеряет его презрительным взглядом.

— Очень рад, навигатор Капо. А я капитан Сильвестр и пока я ношу это, — его пальцы касаются золочёной кокарды с якорем и дубовыми листьями на фуражке, — Кодекс — это я.

Капо слышит, как его коронная фраза, которой он так любит разбрасываться в сложных положениях может выбешивать людей. Он решает, что здесь его привычный подход нахрапом не даст вменяемого эффекта. Следует откалибровать стратегию.

— Чем вы здесь занимаетесь, капитан?

— Перекрываю шлюзы между отсеками, — ответил Сильвестр почти что миролюбиво, возвращаясь к объёмной приборной панели. — У «Дедала» крепкое нутро. Эндемикам не прорваться сквозь его переборки. Я утоплю их всех вместе с судном, пусть оба солнца будут мне свидетелем.

— Они отступят, когда упрутся в глухую стену.

— Поэтому я и заманиваю их глубже, чтобы они поверили в свои силы. Не только вы один, навигатор, умеете играть в эту игру.

— Как вы понимаете, где движутся тараканы? У вас ведь здесь нет камер?

— Никаких камер, всё гораздо проще, господин Капо, я знаю своё судно от мизинца до большого пальца. Я слышу, как они пыхтят.

— Как долго вы сможете их водить за нос?

— Думаю, ещё несколько минут я сумею выгадать. Как раз пассажиры успеют сойти на берег.

— А дальше? У вас есть план отхода? Здесь только один путь?

— Только тот, по которому вы пришли, навигатор. Скоро его захватят и выхода не будет ни для кого. Зря вы пришли, я бы справился и в одиночку.

— Мне, на удивление, приходится часто слышать нечто подобное.

Капитан Сильвестр перекрывает последние двери на пути к трапу и эндемики заполняют коридор перед мостиком. Их когти царапают корабельный металл.

— Вот, кажется, и всё. Я сделал всё, что мог. Надеюсь, пассажиры успели покинуть судно.

— Вы предоставили им достаточно возможностей, капитан.

Сильвестр достаёт из шкатулки пистолет с резной рукоятью и неторопливо заряжает его. Это было наградное оружие, которое выдавали за беспорочную службу офицерам и отличившимся матросам на флоте Фабиана. Восемь патронов в магазине и ещё один в стволе, ничего особенного. Ни баллона с жидким порохом, ни автонаведения. Оружие не для современной войны. С таким пистолетом Сильвестр едва ли может потягаться в скорости с быстрыми эндемиками. Они сомнут его, стоит только им проникнуть внутрь.

Дверь в рубку сотрясается от свирепых ударов. Их крепость осаждают враги.

— Вот, кажется, и всё, — сухо повторяет капитан и перехватывает оружие удобнее. Заряженный магазин остаётся на приборной панели среди латунных рубильников. — Был бы рад познакомиться при других обстоятельствах, но уж чем богаты.

Револьвер навигатора появляется так быстро, что Сильвестр не успевает отметить это в сознании. Капо бьёт его рукояткой по затылку, и капитан валится с ног, так и не успев нажать на курок. Навигатор склоняется над человеком и проверяет его пульс: в обычное время он бы запросто услышал биение сердца, но сейчас тараканы верещат как резаные.

— Другие обстоятельства? Мне хватит и таких.

Капо подбирает капитанский пистолет, вставляет в него магазин и разряжает в ближайшее обзорное окно. Потрескавшееся стеклянное полотно падает где-то там, в водах Фонтенели.

Дверь вот-вот вылетит. Одна из петель уже вырвана.

Навигатор поднимает Сильвестра и закидывает к себе на плечо, а свободной рукой достаёт рацию.

— Данка, ты меня слышишь?

— Ты чего так долго, ветеран? Все пассажиры уже под куполом. Лейтенант хочет закрывать вход.

— Пусть обождёт минутку. Выйди мне навстречу, нужно организовать проход.

Дверь рушится на пол и твари заполняют мостик, но людей уже нет. Капо шагает в ночь, и холодная река смыкается у него над головой.

11.

Астрид не спит, хотя до рассвета ещё далеко. Сперва доктора не хотели пускать навигатора к дочери майора: до их сведения было доведено, чьими стараниями девочка угодила на хирургический стол, но Капо продемонстрировал ангельское терпение и дьявольскую настойчивость, так что его всё же пустили под присмотром одной из санитарок.

Глаза Астрид расширяются, когда она видит перед собой навигатора. С его куртки ещё льётся вода, а на штанах темнеют пятна крови. Серебряный жетон покрыт слоем жжёного жира. Под ногтями следы от резко пахнущего пороха. Санитарка входит первой в палату и стоит Капо оказаться внутри, как она первым же делом шмыгает носом, будто поблизости пробило канализацию. Навигатор не осуждает женщину в васильковом халате: он и сам прекрасно знает, что в таком виде даже не во всякую канаву пускают. Но дело прежде всего.

— Вы правда спасли людей на том корабле? Спасли их всех? — на стеклянном столике валяется новенькая рация, из которой бормочущий голос доносит последние сводки с полей сражения.

— Корабле? А, ты про лайнер… — это было около часа назад, но Капо уже успел забыть об этом деле. Хватило поводов выбить это из памяти. — Да, повезло. Пассажиры уцелели, и даже капитан лежит тут неподалёку от тебя. Ты сможешь пообщаться, когда тебя подлатают, Астрид.

— Зовите меня Аста.

— Аста, так Аста. Как твоё здоровье?

— Мне поставили имплант, доктор Луис говорит, что новая печень приживается и будет ещё лучше родной.

— Ещё лучше значит? — навигатор ищет глазами медкарту Астрид и находит её в прозрачном шкафчике, в котором прячутся медицинские приборы.

Капо спиной чувствует на себе недовольный взгляд санитарки, но ему не интересно её мнение. Он ищет глазами токсикологический отчёт, но цепляется в анамнезе за интересные строчки. Теперь настал черёд его глаз расширяться. Навигатор еле сдерживается, чтобы удержать челюсть на месте.

— Скажи мне, Аста, твой папа уже навещал тебя?

— Да, он был здесь сегодня утром и вчера тоже… Но завтра его, наверное, не будет из-за атаки. А правда, что говорят люди? На новостном канале? — девочка указывает на рацию, которая весьма кстати притихла, будто почуяв, что речь зашла о ней.

— Правда? — эхом откликается навигатор. Он пытается уложить в голове события текущей ночи. Реальность тяжело даётся ему. — Пожалуй, что и так.

Капо всматривается в её лицо и пытается понять, почему в ней нет страха, почему она не ненавидит его. Эта загадка заставляет думать только о себе, а забот было великое множество.

— Скажи мне, Аста, — обращаться к дочери майора так же, как к своей любимой женщине было… необычно, — почему ты оказалась на крыше? Того холодильника?

На лице Астрид появляется отстранённое выражение. Она крепко задумывается и навигатор подмечает в ней черты, знакомые до боли. Как девочка прикусывает уголок губы, как закладывает за ухо распоясавшуюся прядь волос, как её веки опускаются едва ли не до половины, когда она обращает взгляд к потолку. Возможно ли это?

— Я услышала… Нечаянно! Я этого не хотела! Просто так получилось!

— Расскажи мне, что ты услышала? — голос Капо теплеет и от непривычки ему становится не по себе. — Ты можешь не бояться рассказать мне правду.

— Я услышала, что «матка» — так её называет папа и тот человек с Востока, — что она приближается к рефу, рефрижератору, то есть. Что она скоро будет там и с ней идут её дети. Очень много детей. Папа спросил, есть ли там люди? Человек с Востока сказал, что никого нет, лишь навигаторы. Папа наругал бы меня, если бы я попросила предупредить вас, сказал бы, что я опять подслушивала, а рации у меня не было, но я знаю дорогу, я знала, что на пути никого нет. Я знала, что меня никто не увидит и пошла предупредить вас. Простите меня!

Астрид закрывает лицо ладошками и мелко трясётся.

Санитарка подскакивает как песчаный уж на сковороде и готовится разразиться злобной тирадой, но навигатор не зря ест свой хлеб с маслом. Капо хватает Асту и сжимает до того крепко, что сразу становится страшно, что он раздавит девочку. Он убирает руки с её лица и видит маленькие прозрачные слёзы. Стрелок оставляет следы пороха на её щеках, но им обоим всё равно.

— Ты спасла меня. Большое тебе спасибо, — он обнимает Асту ещё раз, чуточку нежнее. — Я тебя оставлю, но ненадолго. Скоро я вернусь. Извини меня за всё, Аста. С твоим папой будет всё хорошо.

В вестибюле больницы его дожидается Данка. Она тоже вся в крови, но по большей части не своей. Капитана Сильвестра уже уволокли в палату наверху, но он едва ли задержится долго: пострадал лишь его моральный дух. Аполлонец с простреленной ногой лежал в забытии под приемлемым количеством натланка, сшить ему конечность не составило бы большого труда. Двух расстрелянных лейтенантом солдат из порта упаковали в морг. Второму не хватило воображения, и он попробовал перекрыть пассажирский вход в кантон сразу же, как только последний человек прошёл по трапу. Предостережение Данки не возымело эффекта, так что офицер решил провести повторную казнь для следующих непонятливых. Кажется, он вошёл во вкус.

Это были все потери кантона Кантемир в ночь атаки тараканьего улья на город. Эндемикам не удалось быстро найти вход внутрь и сейчас с ними разбирались подошедшие силы с фонтенельской станции. Сквозь стеклянные части купола Капо видит следы от реактивных двигателей силовой брони Аргуса. Наёмник Зелёного батальона скачет над всем кантоном и поливает огнём тех тварей, что ещё не догадались убраться.

— Как будто всё прошло в лучшем виде, как считаешь, ветеран? — Данка сгибает и разгибает пальцы на стрелковой руке. Ей пришлось изрядно поработать, чтобы не подпустить тараканов к Капо, когда тот спрыгнул с капитаном подмышкой в реку.

Нескольких она всё же пропустила, но с ними навигатор разобрался по-мужски, врукопашную. Даже меч не пришлось доставать, хоть Сильвестр и наглотался воды, пока Капо разрывал глотки тварям на манер Самсона. Попадись им зверь классом повыше такой трюк не прошёл бы.

— Ты когда-нибудь слышала о том, чтобы улей нападал на кантон? — больше всего сейчас навигатор хотел зайти в душ как есть, в одежде, но работа превыше всего.

— Знаешь, Капо, классный ты мужик… Но иногда так хочется врезать тебе по роже, ты бы знал.

— Могу себе представить, — серьёзно кивает навигатор. — Ты так и не ответила на вопрос.

— Никогда я не слышала о таком, потому что такого не было никогда. Я и без тебя обратила на это внимание. Ещё там, в порту, пока ты геройствовал на лайнере, чтобы покрасоваться перед своей кралей. Она тут, неподалёку, если тебе так хочется знать. Ты не мог задать этот вопрос завтра, когда я высплюсь?

— Завтра уже наступило, навигатор, — Капо кивает на рассветные лучи Альфы. До восхода Бетты им остаётся двое суток. — Мне нужен магистр этого кантона.

— Тебя тут искали, к слову сказать, раз уж ты помянул чёрта, — Данка достаёт из конной сумки аккуратную чёрную папочку с листами поперек которых красуется виза Зелёного батальона: НЕ ДЛЯ ПОСТОРОННИХ ГЛАЗ, ЗАПРЕЩЕНО К РАСПРОСТРАНЕНИЮ.

А внизу маленький оттиск герба организации: крохотный росток зелени поднимается из сухой почвы, а над ним нависает рука с лейкой. Интересно, на Старой Земле эта эмблема всё ещё запрещена под страхом смерти? И ведь додумался кто-то сослать зеленобатальонцев на Парадиз…

С заглавной страницы дела на навигатора смотрит помолодевший наёмник в новенькой военной форме и с уставным выражением лица. Ничего общего с тем человеком, который сейчас ведёт бой за пределами кантона.

— Ты успела ознакомиться?

— Пробежала краем глаза.

— И как? Встретила что-нибудь интересное?

— Лучше тебе самому прочитать, Капо. Скажу лишь, что этот Аргус — колоритный персонаж.

Вивьен Долорес Пантелеймон также известный под псевдонимом Аргус родился тридцать шесть лет назад на территории кантона Сервантес в поселении с названием Пятый угол (в скобках дано альтернативное название деревни Семнадцатый километр) в семье фермера и обувного мастера. Отмечено, что к дате составления настоящего отчёта поселение ликвидировано в результате атаки эндемика класса Бетта (в скобках: населяющие деревню граждане Сервантеса эвакуированы в кантон навигатором Гильдии Ольши).

Поступил на службу в ЗБ в возрасте шестнадцати лет, рекрутирован в Сервантесе. Провёл три года в учебной части на острове Экзюпери. Специальность: разведка, силовые операции, специальные операции.

В возрасте девятнадцати лет направлен в зону боевых действий на территории кантона Хаксли на континенте Гальба в составе интертерриториальной бригады Новое Основание (в скобках: на стороне конституционных сил).

На счету Вивьена к двадцати пяти годам оказывается четыре полных командировки в зону боевых действий и две частичных, прерванных из-за тяжёлых ранений. Первую он получил в самый первый год: дрон-мина подобралась вплотную к новобранцу и сдетонировала на все свои сто тридцать грамм взрывчатого вещества. Волна осколков так сильно искалечила мордашку наёмнику, что её пришлось создавать с нуля.

На Капо смотрит лицо со снятой кожей и полным непониманием к жизни в глазах.

Остальную часть тушки спеца спас бронекостюм, но взрывной волной ему всё равно повредило позвоночник: несколько позвонков пришлось заменить. Некоторые предпочитают оставить сердце на полях сражений, но Вивьен лишился на них хребта.

Дальнейшие несколько страниц посвящены обстоятельным отчётам о ментальном состоянии двадцатилетнего юноши. После ранения врачи отмечают значительные изменений в психотипе, приступы паники и возросшую склонность к садизму. В общем ничего такого, чего нет у любого уважаемого ветерана.

Последняя командировка оказывается в буквальном смысле последней. Повстанцы из Хаксли на шестой год войны догадались как можно выиграть в партизанской войне и заманили взвод Вивьен в глубь непролазной чащи, где тех благополучно расстреляли с трёх сторон. Командование Нового Основания решило, что там слишком горячо и отказало зеленобатальонцам в эвакуации, так что немногочисленные выжившие наёмники попали в военный плен, где с ними обращались в нарушение положений женевских конвенций о правах военнопленных.

Капо слегка подвис на этой строчке.

— Данка, что такое Женевская конвенция?

— Ты что, прогуливал уроки Керонима, ветеран? Женевская конвенция — это Кодекс Старой Земли. Создан для контроля войн между земными империями пять веков назад.

— Понятно, из земных империй мне было интересно слушать только про две: римскую и монгольскую.

Вивьен провёл в плену у повстанцев три года в яме, прежде чем Новое Основание согласилось выкупить его у повстанцев-хакслийцев. За всё это время наёмник ни разу не видел солнечного света. На следующих двух страницах содержится весьма подробный отчёт обо всех тяготах, которые пришлось вытерпеть уроженцу Сервантеса. Ему вырвали половину зубов, так чтобы сделать оставшуюся половину бесполезной, от него отрезали части кожи, дожидались заживления и срезали заново. Вивьен выдержал несколько хирургических вмешательств (в отчёте так и сказано) без анестезии на половых органах. Вдобавок ему удалили несколько сухожилий, так что он потерял возможность ходить и мог только ползать. И, разумеется, сексуальные надругательства, как же без них.

Восстановление займёт следующие два года и свое тридцатилетие Вивьен встречает сломанным и раздавленным человеком. Доктора Зелёного Батальона полностью восстановили его тело, но его дух исцелить оказалось не под силу никому.

На Гальбе Вивьен уже не появлялся, но и вопреки всему из Зелёного Батальона не уволился. Следующие шесть лет он появлялся то там, то тут, участвовал в кампаниях восточных кантонов и везде оставлял после себя горы трупов. Военная компания, славящаяся своей жестокостью и беспринципностью направляла Вивьена туда, куда отказывались ехать все остальные и он показывал тот результат, который руководство Зелёного Батальона считало допустимым.

Капо закрывает досье Аргуса. Теперь навигатор знает, что имеет дело с беспощадным зверем и это очень хорошо. Животные предсказуемы.

Звуки битвы давно стихли. Часы на магистрате бьют девятый час. Атака эндемиков на кантон отбита и стража Кантемира отворяет главные ворота. Истощённые бессонной ночью и довольные тем, что их не сожрали граждане встречают родную армию, втягивающуюся внутрь по ярко освещённым проспектам. Во главе колонны идёт человек в силовой броне, покрытой копотью. Бодрый голос магистра звучит из уличных репродукторов. Виктор Штинц сбивчиво рассказывает о блестящей победе над чудовищами и клянётся, что в следующий раз исход будет точно таким же. Люди заняты ликованием.

— Ты сказала, что меня кто-то искал?

Астарта свернулась калачиком на жёстком диванчике в приёмном покое. Её чешуйчатое платье так напоминающее средневековую кольчугу раскинулось по горчичному жаккарду. Брокер выглядит спящей, но стоит только навигатору нависнуть над ней, как её холодные злодейские глаза тотчас открываются.

— Есть погибшие? — Аста моментом занимает вертикальное положение и смотрит на Капо с начальственным прищуром.

— Двое людей Штинца, но они пали жертвой недостатка дисциплины.

— Я не то спросила, — Астарта морщится. — Есть ли погибшие среди пассажиров «Дедала»?

— Все твои подопечные до единого уцелели, Аста, — вежливо отвечает навигатор. — Само судно пошло на корм тараканам.

— Жаль «Дедала», но, главное, обошлось без жертв. Думаю, когда мы закончим на Кантакузене, то Виктор не откажет мне в том, чтобы поднять судно со дна реки. Высушить, подкрасить и можно будет реализовать на юге или востоке. Владелец внакладе не останется…

Данка издаёт громкий звук, смутно похожий на кашель, в котором Капо слышит отчётливое «сука». Астарта подчёркнуто не обращает на напарницу внимание.

— К слову говоря, раз уж ты помянула чёрта, что у тебя за дела на тех островах? Почему всем вдруг стал интересен тот улей? Только не говори, что кантоны вцепились в глотку друг друга из-за нехватки земли. Воевать на Кантакузене не из-за чего. Единственный ресурс, которого там в достатке, так это чудовища.

— А ты не такой деревянный, Капо, как мне раньше казалось, — на лице брокера мелькает нечто похожее на уважение, но лишь на миг. — Излагай дальше.

Астарта царственно опускается на больничный диванчик. Навигаторы продолжают упираться плечами в потолок.

— Вы как-то узнали, что под островами Кантакузен вырыла себе гнездо королева, да не обычная, а с каким-то улучшением. Подозреваю, что это связано с их количеством. Она очень быстро плодится. Это необычно, и кто-то с западного побережья решил, что этот вопрос стоит изучить и захватить эту самую королеву. В научных целях, разумеется, но желательно так, чтобы в Гильдии об этом никто не прознал, ведь блюстители Кодекса начинают очень сильно нервничать, когда в одном предложении встречаются слова «наука» и «эндемики». Сразу начинают закрадываться вопросы, какого ляда людям может потребоваться изучать отродий Парадиза, когда лучшее, что можно с ними сделать — перебить до последнего?

— Скажи мне, Капо, если через десять лет ты включишь рацию и услышишь, что на Парадизе началась мировая война, ты сильно удивишься?

— Кто с кем будет воевать?

Астарта улыбается так, будто увидела, как её маленький ребёнок, которого у неё никогда не было вдруг начинает идти сам по себе.

— Уж вам-то, сверхлюдям, не всё ли равно? На ваших жетонах никакого герба нет.

— Если на планете назревает война, Гильдия обязана знать, — угрюмо заявляет Данка. — Твой долг рассказать всё нам без утайки.

— Однажды был у меня долг, но теперь он лежит под тремя метрами земли. Гильдия обязана знать, говоришь? Девочка моя, с чего ты решила, что Гильдия не стоит посреди этого шторма?

— Подожди, Аста, давай вернёмся чуть назад… Ты говоришь, что кто-то хочет использовать эндемиков как оружие для войны?

— Только не нужно этой наивной девственности, Капо, ты и сам прекрасно знаешь, что такое происходит всё чаще тут и там. Спрос всё возрастает, рынок растёт.

— Мы это пресечём. Гильдия это пресечёт, — угрюмо замечает Данка.

— Есть вещи, за которые полезно держаться просто, чтобы чувствовать свой якорь. Некоторые, как новоиерусалимцы предпочитают молиться земному Богу, люди с восточного побережья выбирают верить в космического бога, мол, рай и ад существует, но где-то очень далеко за звёздами, так что ни за какие заслуги не долететь. Есть просто безумцы, считающие, что нам здесь, на Парадизе, стоит поклоняться богу Бездны, посылающему на нас орды эндемиков каждые пять недель в виде особой милости. А есть вы, навигаторы, для которых Кодекс — Священное Писание. Но, знаете, что общее между вами всеми?

Капо не спрашивает, потому что и так знает ответ.

— Что же это? — напарница не подводит.

— Вера не поможет вам остановить расчёт. Будущее всегда побеждает. Можешь называть меня циничной, сестрёнка, прагматичной, если тебе так захочется, но люди написали Кодекс, они же его и перепишут, если им так станет угодно. Когда кантоны захотят разбавить свои армии зверушками со Свободных Территорий, а это случится гораздо раньше, чем вы можете себе вообразить, то они придумают, как решить эту проблему и они это сделают. От вас лишь требуется выбрать, частью чего вы станете, проблемы или её решения?

— Пожалуй, я останусь проблемой, Аста. Пока что никто не догадался поменять Кодекс, так что и для себя я не вижу причин действовать как-то иначе. Но оставим в стороне пустопорожнюю философию. Я не ошибусь, если выскажу предположение, что вы намерены вцепиться в королеву улья и под «вцепиться» я понимаю захватить её для изучения в коммерческих целях?

— Кого это ты имеешь ввиду под «вы»? — вздыхает брокер. — Я всего лишь подрядчица, наёмная сотрудница. Вся моя деятельность законна, мои торговые лицензии свежи, как листья сакуры Фабиана на экваторе весны.

— Разумеется, как и всегда тебя уличить не в чем, Аста, но ты знаешь людей, причастных к нарушению Кодекса. Просто назови мне имя, и я закончу это дело. Мы с Данкой закончим.

— Назвать имя? — неожиданно слабым голосом повторяет Астарта. — А дальше что? Опять всех перестреляешь, как Стрелок Роланд? Оставишь позади гору трупов?

— Если придётся, да, оставлю, и даже не обернусь назад.

Астарта хранит молчание.

— Твой наниматель… Он ведь сперва обратился за помощью в Антиох, к магистру Тредиаку, так? Едва ли он действовал по твоей указке. Иначе ты бы сразу направила его к Штинцу, ведь у тебя с ним уже были контракты. Но Тредиак, старый лис, догадался, что с Кантакузеном что-то не так и переполошился. Твоему клиенту нужно было провернуть дельце по-тихому, чтобы не привлекать внимание Гильдии, но он бросил камень в воду и его волны принесли спор двух кантонов за территорию, а тут и мы объявились по милости Штинца. Назови его имя, Аста.

Капо больше не находит нужным спрашивать повторно одно и то же.

Взаимное молчание прерывает Данка:

— Это всё зашло слишком далеко. Кантон подвергся атаке. Много мирных жителей могли пострадать, если бы эндемики прорвались внутрь, а если атаки будут повторяться, то рано или поздно королева найдёт щель и Кантемир падёт.

Астарта долго изучает лицо Данки прежде, чем ответить:

— Всё уже зашло слишком далеко. Вы ничего не успеете сделать. Королева улья атакует сегодня ночью перед самым восходом Бетты. Она ведёт за собой тысячи тараканов. Весь свой рой. Когда она вылезет на поверхность, Аргус сделает то, зачем его наняли.

— Он схватит тварь, пока речники будут отвлекать тараканов? Это будет бойня, Аста. Погибнут сотни человек.

— Такова цена и, как я уже сказала, этого уже не изменить. Королева идёт на войну.

— Кто он, твой наниматель? Назови мне имя!

— Если ты надумал арестовать его или пристрелить, то за ним сразу же последуют и другие. Очень многие хотят вложиться в новое предприятие. Парадиз — это мир чудовищ, так почему бы и не нажиться на этом?

— Ты сейчас в больнице, Аста.

— Ты очень наблюдателен, Капо.

— Брокер всегда идёт за деньгами, а раз ты здесь, значит, и деньги неподалёку. Это тот аполлонец, которому я прострелил ногу, ведь так? Очевидно же, что заказчик также будет неподалёку, чтобы контролировать свои вложения.

— Очевидно, — в глазах Астарты зажигается дьявольский огонёк, в отражении её зрачков Капо видит своё непроницаемое лицо. — Но ты не угадал, мой сверхчеловек. Это не тот человек, другой.

В голове навигатора рождается картинка, на которой человек в белоснежной выглаженной форме носится по командной рубке и дёргает за рубильники.

— Это капитан Сильвестр, — глухо произносит Капо. — Ему нужна королева.

— У нас есть победитель!

— Почему же ты не спасла его? Оставила его на «Дедале»? Разве тебе не нужно защищать свои интересы?

Астарта непонимающе смотрит на навигатора:

— А ты мне тогда зачем, мой сверхчеловек?

12.

Второе солнце звёздной системы Парадиза ощутимо округляется в размерах. Если Бетта до того имела вид яркой искры, танцующей в унисон с Альфой, то сейчас она была в три четверти размера от старшей сестры. Огромное косматое чудище приближалось к их миру и уже завтра на всей планет не останется никого, кто бы ни ощутил его губительного воздействия.

Все дни перед Восходом Бетты одинаковы как близнецы: люди запираются в своих кантонах, а те, кто не удостоился роскоши иметь над головой железобетонный купол, стараются забраться глубже под землю, уподобляясь эндемикам. А вот истинные жители Парадиза, наоборот, выйдут из убежищ и будут искать себе новые ареалы обитания. Каждый новый Восход миграции эндемиков заходили всё дальше. Там, где ещё год назад можно было проехать в одиночестве, сейчас следовало держать ухо в остро.

После того, как пройдут пять дней Бетты и второе солнце пройдёт мимо Парадиза, новостные каналы будут забиты сводками о новых нападениях чудовищ на поселения вблизи Свободных Территорий и тех земель, что окажутся не готовы к встрече со стремительно меняющимися монстрами. Большинство таких местечек известны наперечёт и Гильдия заранее отправляет туда поддержку.

Капо знал деревни, где если к началу Восхода на горизонте не появится всадник с револьвером, все до единого жителя забьются в тесный душный бункер и будут там сидеть до тех пор, пока не спадёт радиация и не заработает снова связь.

— Солнце поганое! — ругается Данка, поднимая воротник на плаще.

Излучение ещё не достигло критических значений, но людям уже опасно подставлять кожу под открытые лучи. Конечно, навигатор может выдержать полную дозу Бетты, но ощущения при этом всё равно такие, будто ходишь с включённым утюгом на голове.

— Я, конечно, пожалею, что спрошу, но у тебя есть какой-нибудь план в голове, Капо? — спрашивает напарница, когда перед ними вырастает новенькая крепость, ранее известная как фонтенельская станция.

— Будем действовать, как получится.

Мимо всадников снуют грузовые роверы. Солдаты Кантемира с ног до головы затянуты в защитные костюмы болотного цвета со сферическими шлемами. Они походят на древних инопланетян, в которых верили на Старой Земле когда-то, но которых никому ни разу так и не довелось повстречать.

— Не лучший план, ветеран.

— До сих пор он меня не подводил. Вот, что навигатор… Если станет жарко, помни про Кодекс. Про первую страницу. Будем действовать по правилам.

— У меня и в мыслях не было работать как-то иначе, — Данка улыбается из-под края шляпы. — Первая страница, так первая. Спасаем людей, во что бы то ни стало.

После недолгих препирательств с охраной станции, навигаторов пропускают внутрь защитного контура, но офицер не оставляет всадников наедине с собой. Верный приказу своего командира, майора Фегреуса, он выдаёт им сопровождение и теперь за Капо с Данкой следует четвёрка солдат, среди которых был Одиль. Он заметно поник духом и уже не очень верит в волшебные револьверы навигаторов. Прошедшие несколько дней дались тяжело нерасторопным речникам.

— Как вы тут, парни? Смотрю, вы времени не теряли? — Капо кивает в сторону новенького бетонного рва, опоясывающего станцию целиком. Очень удобная вещь, когда противник так и норовит подобраться из-под земли.

— Готовимся загибаться, — невесело ухмыляется солдатик с нервно бегающими глазами. Кажется, навигатор видел его утром в отряде Аргуса, подошедшим спасать Кантемир от тараканьей осады.

— Вижу, у вас здесь недостаток мотивации? Чего вам здесь бояться? У вас тут неприступная крепость со всех сторон. Ваша работа — стоять на стене и расстреливать тараканов в упор.

— Начальник то же самое сказал, а потом твари попёрли на кантон, и мы там едва отбились. Полсотни человек потеряли и ещё бы столько же оставили, если бы подошли не под самый рассвет. Но сегодня нам так не повезёт, завтра поганое солнце придаст тараканам сил и их станет лишь ещё больше. Будут переть на нас, пока не кончатся.

— Считаешь, эндемики бесконечные, боец?

— Если я ничего не путаю, даже у вас, навигаторов, патроны кончились в первом же бою… Здорово, конечно, что у нас новые стены и вышки, и стамперы, но мне нутро так и шепчет, что мы лишь себе могилку подготовили. Похоронят нас тут всех, как пить дать.

— Парни, вы с нами на всю ночь?

— Велено сопровождать вас везде в пределах укреплений.

— Раз велено, значит выполняйте, только в спину нам не шмальните, а то, больно, вы нервные. Держите-ка свои стволы дулом кверху. Если от вас что понадобится, мы с Данкой дадим знать.

От этих слов солдатики сразу расцветают, словно им пообещали, что они точно переживут Восход. Такова волшебная сила навигаторов: стоять за плечом стрелка из Гильдии намного лучше, чем оказаться один на один с тварями Парадиза.

Перед двойным закатом —Альфа растворяется в сумерках красными тревожными огнями, а далёкая Бетта исчезает в смертельной зелёной вспышке — навигаторов находит Аргус.

Наёмник идёт неторопливо мимо припаркованных роверов в огнеупорной поддёвке, покрытой точками отклика, к которым изнутри крепится силовая броня. Аргус несёт в руках чашечку с ароматным чёрным кофе.

— Не хотелось бы, чтобы между нами были разногласия, чудоборцы, — говорит спец чисто, без заиканий. Видимо, никого не убивал в последние несколько часов.

— Разногласия? — деланно удивляется Капо. — О чём ты, мальчик с Востока?

— Одна наша общая знакомая, — наёмник поднимает чашечку и делает крохотный глоток, — передала мне, что вы теперь всё знаете и ей захотелось, чтобы я тоже знал, так что вот я здесь, сообщаю вам, мои чудоборцы, что я теперь тоже всё знаю, и чтобы вы тоже знали о том, что я знаю.

— Как ты содержательно излагаешь, — Капо старается говорить дружелюбно, — тебя в Хаксли научили таким конструкциям?

На лице у Аргуса дёргается мускул, и он прикладывает ладонь к щеке, чтобы утихомирить беспокойную мышцу.

— Дело моё читал, значит? Так и знал, что Штинцу нельзя позволить совать нос в мои дела, да уж больно прижимист речной чёрт.

— Пролистал наискосок. Скажи мне, мальчик с Востока, когда ты понял, что тащишься от убийств?

— Мне думается, что мы с тобой, чудоборец, пришли к одной и той же мысли в схожих обстоятельствах.

— Считаешь, мы с тобой одного поля ягоды?

— Ночь покажет, чем мы отличаемся и кто с какого поля родом. Пожалуй, не ошибусь, если предположу, что ответ тебя удивит.

Капо размышляет над следующими словами, но всё же решает рискнуть.

— Ты хотел убить дочь майора, почему?

Аргус не удивляется вопросу.

— Если бы хотел убить, так убил бы, ты не думал об этом, чудоборец?

— Пришло такое на ум, да, но я бы поставил на то, что ты не принял к сведению её наследство. Не догадался, что лекарство может и не убить её.

— К слову о лекарстве, напомни-ка мне, кто стрелял в девочку?

— Она оказалась на крыше только потому, что ты послал её туда. Не делай вид, будто не знал, что она подслушивает ваш с майором разговор. Ты не такой уж тупой, каким хочешь казаться. Мне только интересно, по какой причине ты хочешь покончить с дочерью майора? Уже дважды ты пытаешься закончить это дело. В первый раз ты подстроил так, что она окажется в центре заварухи, где наверняка поймает пулю или напорется на клык таракана, а во второй раз ты дал ей чересчур большую для человека дозировку навигаторского препарата. Это явно не случайность. Что за интерес у тебя к Астрид Фегреус?

— А у тебя? Что за дело может быть у навигатора к какой-то девчонке из ниоткуда?

— Ты видел её карту, там в больнице? Наверняка же заглянул, когда у тебя не вышло её отравить. То-то санитарка там мне чуть спину взглядом не прожгла. Я сперва подумал, что это у меня просто манеры плохие, а сейчас понимаю, просто я не первый душегуб, что заявился к Астрид в палату.

— Пролистал наискосок, — Аргус возвращает Капо его же слова.

— Тогда знаешь, в чём тут дело. У нас с этой девочкой общая кровь.

— Что-то ты рожей не вышел называться её родственником, — наёмник щурится как сытый кот.

— А наше племя навигаторское сплошь состоит из братьев и сестёр, тебя этому не научили в учебке на Экзюпери?

— Меня там научили, что вам трубы обрезают, чтобы вы не начали размножаться как кролики и не подмяли под себя обычных людей. Как же так случилось, что один из твоих братьев умудрился заделать потомство? Неужто генархитектор проглядел?

— Как трубы обрезают, так их и восстанавливают обратно, кому как не тебе об этом знать.

Аргус принимает сказанное к сведению и о чём-то крепко задумывается.

— Вот что я тебе скажу, чудоборец. Раз уж ты о ребёнке так печёшься, то лучше девчонке оказаться где-нибудь в другом месте, желательно далеко и надолго. Лучше навсегда. Здесь-то её точно искать будут.

— Кто её будет искать?

— Извини меня, Капо из Йорка, мы с тобой не настолько классные кореша, чтобы я тебе душу изливал и заказчиков сдавал. Боюсь, в этом вопросе я тебе не товарищ. Придётся тебе самому покумекать об этом деле на досуге.

— А если дойдёт до насилия?

— Ты же вроде листал моё дело? Ты там чего-то не увидел?

Капо смотрит в зеркальные глаза наёмника и понимает, что тот сдохнет раньше, чем расколется. Даже если его будут пытать обученные специалисты, к каковым Капо себя никогда не относил.

— Стоит твой заказчик такой верности?

— Да чёрта дырявого он стоит, нет, конечно, поганое солнце с ним. Всё гораздо проще. Я на принцип пойду.

— Принцип, значит? Скажи мне, те офицеры в Кантемире — это ты их обучал?

— Почерк мастера узнал? Я обучал каждого здешнего доходягу. Прилично сил на это угробил. Даже наш чванливый майор, командующий кантонной армией Петер Фегреус до встречи со мной был не более, чем охранником в страже Виктора Штинца. А что за дело у тебя к моим офицерам, чудоборец?

— Больно лихо они людей кладут, ты не заметил?

— На войне всякое случается, — Аргус пожимает плечами. — Иногда бойцы остаются позади, но отряд должен двигаться вперёд, иначе какая же это армия?

— Забавно, что тебя не единожды оставляли позади, но ты продолжаешь учить речников стрелять в спины своим же соседям.

— Если сосед повернулся спиной, то какой же это сосед? А что до меня, то мой совет тебе будет простым, чудоборец. Живи без ненависти в душе, Капо из Йорка, месть — это игрушка для мальчиков и девочек. Мужчины и женщины должны прокладывать себе путь трезвым взглядом. У меня нет злобы на моё старое руководство, хоть они и заслужили, чтобы их вываляли в напалме, да после подожгли. Они действовали прагматично и это позволило им достигать целей. Такой урок я усвоил от этих выродков.

На груди у Аргуса оживает рация и он смотрит на сообщение взглядом, преисполненным энтузиазма.

— Вот, кажется, и началось. Датчики засекли движение в реке. Кто-то крупный идёт в гости. Гляди в оба, чудоборец, скоро увидишь особенное шоу.

— Подожди минутку, мальчик с Востока. Тот, кто заказал тебе поймать королеву и убийство Астрид Фегреус — это разные люди? Не капитан ли Сильвестр стоит за покушениями на девочку?

Аргус хмурится при упоминании командира «Дедала», пожалуй, впервые Капо удаётся добиться от наёмника эмоционального отклика.

— По-хорошему, следовало бы тебя убить, конечно, на месте за язык твой неосторожный.

— Для таких слов тебе следовало бы прихватить с собой оружие.

— Тебе ли не знать, Капо из Йорка, что главное оружие солдата — это он сам? Забудь про Сильвестра. Он птица не твоего полёта, чудоборец. Его ваш Кодекс не касается и касаться не будет.

— Закон един для всех.

— Видать, ему забыли донести в детстве эту истину. Забудь про капитана. Не он гонится за девочкой. Там ублюдок пострашнее будет. Он от своего не отступится. Если не я покончу с девчонкой, так он ещё нарисует с десяток таких же, как я, благо, что Зелёный Батальон без дела не сидит.

— Скажи мне кто это? Где его искать?

Рация жужжит снова. С вышек, смотрящих на тёмные воды Фонтенели звучат первые выстрелы.

— А теперь мне и в само деле пора, чудоборец. Удачной охоты, Капо из Йорка!

— Мы с тобой ещё поболтаем, как закончим дела с тараканами, — Капо смотрит, как Аргус оборачивается. — Это я тебе могу гарантировать

Наёмник пристально смотрит на навигатора.

— Хочется верить, но нет… Больше мы не встретимся. Это уже вопрос решённый.

13.

Королева на этот раз решает не искать хитрых путей и посылает своих воинов малыми отрядами со всех сторон. Снайперы ведут огонь с каждой башни, из каждой бойницы. Грохот стоит такой, будто рядом рухнул метеорит.

Несколько верениц тараканов пробуют подкопаться снизу, но на выходе их тотчас встречает Аргус во всеоружии. Наёмник истребляет эндемиков с такой скорость, что взгляду уследить сложно.

Личная стража навигаторов, столь щедро выданная им руководством фонтенельской станции глухо перешептывались между собой.

— Как будто бы, эндемики не так уж и страшны оказались. Парни Аргуса заметно поднаторели в стрельбе по мишеням, что скажешь, Капо?

— Скажу, что если это всё на что королева способна, то я разочарован. Она стоит явно меньше тех денег, что заплатил за неё капитан Сильвестр. Но до Восхода ещё есть несколько часов, поглядим, что будет на рассвете.

Спустя несколько крепких волн, отбитых не без труда, на опорную точку в глубине станции заявляется майор Фегреус. Солдаты до того бездельничающие всю битву, вытягиваются в струнку.

— Господа, вижу слово «нет» вам не знакомо? — командир армии Кантемира выглядит усталым и опустошённым. Атака тараканов его заботит не так уж и сильно, а вот присутствие двух навигаторов вызывает в нём интерес. — Вроде бы я запретил вам появляться на здешней территории?

Пока Капо размышляет над вежливым, но настойчивым ответом, в дело вступает Данка.

— Навигаторы ходят везде, где заблагорассудится. В особенности там, где есть эндемики. Едва ли вы могли упустить этот момент из Кодекса, майор.

Петер Фегреус изучает Данку пустым, стеклянным взглядом, а после поднимает очи к железобетонной кровле их свежевозведённого бункера.

— Эндемики? Так вы воевать с тварями прискакали? Что же вы тогда забились в эту нору? Я-то думал, вы окажетесь на передовой, а вы, поди, ещё и ни одного выстрела не сделали.

Капо приглушает рацию, по которой офицер связи торопливо зачитывал последнюю сводку.

— Мы ждём настоящей атаки. Всё это, — навигатор указывает на белое марево от фософорных зарядов за стеной, — лишь прелюдия.

— Вот оно значит как. По данным разведки в улье было около восемьсот особей на вчерашний день. Эти данные получены, исходя из того объёма пищи, что тараканы могли получить из Фонтенели. Когда я выходил из штаба, мне доложили о трёхсотом убитом таракане. Если ничего не изменится, то к моменту Восхода число эндемиков сократится до нуля.

— Вы верите в ваши расчёты?

— Конечно, они получены путём точных вычислений на самом современном локационном оборудовании. Мы видим продвижение эндемиков ещё до того, как он подберутся на километр к стенам. Мои солдаты перебьют всех тварей до рассвета. Для вас, господа, здесь работы никакой нет.

— Скажите майор, вы сильно верите в свои приборы?

— Не вижу ни единой причины им не доверять, — майор задумчиво изучает лацкан одного из своих солдат. По его глазам Капо видит, что Петер Фегреус размышляет о том, чтобы отдать приказ арестовать навигаторов.

— Они ведь прибыли вместе с Аргусом?

— Допустим. Это что-то меняет?

— Думаю, вскоре мы с вами и сами узнаем ответ на этот вопрос, — Капо улыбается своим мыслям.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы оставались здесь… Не поймите меня неправильно, не то, чтобы мне хотелось вас выгнать. Мне, в общем-то, хочется вас отдать под военный трибунал, но я пока нахожу в себе силы этого не делать. Так что, мне кажется, вы вполне можете уважить моё благоразумие и самостоятельно покинуть вверенный мне участок обороны.

— Хотите, чтобы мы выбрались за стены осаждённой станции? — Данка хитро прищуривается. — Когда там кишмя кишат тараканы?

— Что вы, что вы, ни в коем случае! Вы можете провести остаток ночи в моём кабинете. Там есть вкусный чай и даже найдётся кусок рисового пирога. Вам там будет хорошо, — майор подкупающе изгибает бровь, надеясь избавиться от навигаторов мирным путём.

— Рисовый пирог, значит, — Капо крепко задумывается над услышанным. — Звучит восхитительно!

На лице Данки проносится буря эмоций, но напарница находит в себе достаточно выдержки, чтобы смолчать.

Майор делает приглашающий жест рукой, и они все вместе большой и дружной компанией направляются к штабу экспедиции под звонкий аккомпанемент стамперов и штурмовых винтовок. Над головой ревут реактивные двигатели наёмника в силовой броне, а пистолеты в его руке не успевают остывать. Вопли чудовищ становятся невыносимы. Бетонные стены хранят мрачное безмолвие.

Майор идёт неторопливо, не забывая поглядывать на экранчик своей рации. Он молчит, а Капо размышляет о том, насколько сильно Петер Фегреус ему симпатичен. Пожалуй, он один во всей этой истории никак не пытался напарить его, но достаточно ли это для уважения? Навигатор не знал. Одно ему было известно точно. Он удочерил Астрид и обращался с ней хорошо. Это уже можно было засчитать за добрый поступок. При случае, если ему подвернётся выбор, Капо сделает какое-нибудь добро майору, но сейчас, увы, время для добра было неподходящее.

Скоро королева скрутит их в бараний рог и возможности для чайных церемоний резко поуменьшатся.

— А пирог вкусный?

— Разумеется, — невозмутимо отвечает Петер. — Ещё по рецепту моей прабабки со Старой Земли.

Где-то за стеной включается звуковая пушка, а сразу за ней пушечная канонада. По небу летят белёсые росчерки ракетного топлива. Современная война постучалась в гости. Достанется ли ей кусок пирога?

— Вы его сами приготовили?

— Этими самыми руками, — Петер трясёт обшлагом с латунными пуговицами старшего офицера.

В штабе царит умиротворяющее спокойствие. Десяток хирургов пользуют первых раненых: большинство из них пострадало от дружественного огня или близкого разрыва бомб. Люди работают слаженно, ни на что не отвлекаются, и даже солдаты стойко переносят тяготы, хотя дело тут, по всей видимости, в лошадиных дозах натланка, закачиваемых прямо в их вены. В крыле связи младшие офицеры в выглаженных мундирах собирали сводки и передавал их дальше, кому положено, а кому не положено — не передавали. На большую пустую стену выводилось изображение проектора. Присмотревшись, можно было понять, что это изображение со спутника, передаваемое в режиме реального времени. Это заставляет Капо уважительно цокнуть языком: аренда спутника удовольствие не из дешёвых. Сколько капитан зарабатывает на своём «Дедале»?

В кабинете майор расстилает хрустящую скатерть, а его солдаты с Одилем во главе расставляют чайные приборы. После они удаляются. Появляется ароматный пирог в большом керамическом блюде, украшенном детской рукой. За окном к небу рвутся огненные столбы. Во рту у Капо стоит лёгкий привкус безумия.

— Прошу к столу, — Петер заканчивает резать пирог вытянутым треугольным ножом.

Данка где-то успела помыть руки и Капо утаскивает со стола салфетку, чтобы стереть ружейное масло с пальцев. В Кодексе об этом почему-то не пишут, но револьверы требуют регулярной смазки. Навигатор обязательно вывел бы этот закон где-нибудь в начале книги.

Капо достаётся внушительный кусок пирога с завитушкой в виде розочки. Солдаты вовсю работают десертными вилками, чтобы уважить начальство. Данка сосредоточенно тыкает пирог, изучая воздушную начинку. Она думает, что блюдо может быть отравлено? Едва ли там может оказаться что-нибудь специфическое типа полония, а обычные яды, как правило, не берут навигаторов. Уж слишком хорошо работает их вторая печень.

Майор уже отведал первый кусок и теперь выжидательно ждёт того же самого от навигатора. Рядом с ним в пиале поднимается пар от крепкого красного чая.

Стараясь не отставать от остальных, Капо отрезает приличную часть. Комбинация вкусов взрывается на языке. Лёгкое, невесомое тесто так и тает во рту, сладкий, сахарный рис разжигает аппетит в разы, а привкус цедры довершает картину.

— Как вам?

— Один из лучших десертов, что мне доводилось пробовать в своей жизни, — Капо даже не приходится кривить душой.

— Мать Астрид питала пристрастие к десертам, — Петер сминает хлопковую салфетку и откидывает в сторону. — Как вы понимаете, здесь у нас, на речных территориях, не такое уж разнообразное меню. В основном, водоросли и грибы. То, что растёт на одной лишь воде. Ещё немного риса и кое-какие овощи. Вот, в общем-то и всё.

— Вам удалось достичь очень многого с таким небольшим инструментарием.

— Вы правы, навигатор. Мы действительно многое сумели сделать. Наш кантон сумел остаться на плаву, когда на юге пустили железную дорогу. Соседям из Антиоха повезло куда меньше, но и они нашли своё место в новом мире. Конечно, кто-то скажет, что им досталось меньше, чем нам, но, скажите мне, кто может заявить о себе, как о человеке, которому отсыпали достаточно? Недовольство всегда будет жечь душу, как бы ты ни жил, вы согласны, Капо?

— Не могу возразить.

— Вот и я вдруг подумал, что, может быть, между нашими кантонами не так уж и много различий?

— Что сподвигло вас на эти мысли, майор?

— Как ни странно, я обязан этим вам. Вернее, вашей стрельбе по моей дочери. Мне подумалось тогда, как странно и как просто можно потерять любимого человека. Всего одна пуля и человека больше нет. Мне подумалось, что, возможно, нашим кантонам не нужно хоронить наших дочерей и сыновей из-за какой-то там земли, и не важно, что под ней зарыто. Как ни удивительно, ваша дипломатическая миссия, в конечном счёте, возымела успех.

Во взгляде Петера навигатор читает выжидательную проницательность. Капо чувствует, что от него ожидается некое сильное решение, но нужные слова пока не в состоянии пробиться сквозь толстую черепушку.

— Вам ведь наверняка известны планы Аргуса?

— У этого человека в голове много разных планов, о каком из них мы сейчас ведём речь, господин навигатор?

— Том, что касается королевы. Вся борьба ведь затеяна из-за тараканьей матки, кто ей завладеет первым и сможет с гешефтом продать на запад. Какой-то магнат, Сильвестр, пожелал заполучить нового мутанта, плодящегося с космической скоростью, и оба магистра решили схлестнуться между собой, а заодно расшибить лбы своим гражданам. Едва ли Аргусу понравится, что вам вдруг втемяшилось в голову, уж простите мои манеры, похерить его начинание. Наёмника наняли для конкретной работы, и он постарается её исполнить.

— Аргус, быть может, и командует на станции, — майор косит глаза в сторону, — но люди на ней подчиняются мои. Это моя экспедиция. Виктор может думать, что угодно, но если завтра поутру сюда заявятся люди от Антиоха, то мне будет что сказать им. Думаю, мы сможем достигнуть компромисса.

— Отдадите им половинку королевы?

— Быть может, дойдёт и до этого, — Петер вдруг совсем перестал моргать. — Хотя мои мысли крутятся вокруг того, чтобы поделиться с соседями технологиями, оборудованием, ресурсами. Они в нужде и знают об этом, но Кантемир протянет руку Антиоху и вместе мы сможем превратить этот край во что-нибудь пригодное. Сделаем небольшой кусочек Парадиза чуть более похожим на парадиз.

— Прекрасные слова, — Капо отсалютовал кружкой с чаем. — Готов подписаться под каждым из них. Но с чего вы взяли, что у вас получится осуществить эту прекрасную затею? Я вижу, как ваше стремление ложится костью в горле большому числу людей и среди них есть могущественные люди: магистры, магнаты, брокеры. Наверняка многие успели погреть руки на вражде между двух кантонов. В конце концов, эту станцию кто-то же построил, и кто-то смог её оплатить? Так почему бы войне не продолжиться в полную силу и не дать Кантемиру и Антиоху вгрызться друг другу в глотки? Уверен, что свежее оружие для новой войны уже катится сквозь Свободные Территории по железной дороге Великого Востока.

— Лежит на складах, — Петер поправляет навигатора с улыбкой превосходства. — Свежее оружие для новой войны уже в Кантемире. Но оно нам не пригодится. Мне не пригодится.

— Откуда у вас деньги на всё это? Звуковые пушки, обмундирование для сотен солдат, бронетехника, тысячи кубометров бетона, да и не будем забывать о специалисте из Зелёного Батальона в силовой броне. На водорослях и рисе столько бумаги не заработаешь. Под какой такой залог магнаты решили выдать вам столь щедрый кредит?

— Виктор имел наглость пообещать господам с запада, что после успешного решение вопроса с фонтенельской королевой, её улей можно будет сохранить. Под нашим, естественно, неусыпным контролем. Дать генархитекторам изучать чудовищ в их привычной среде обитания.

— Что скажет на этот счёт Гильдия? — Данка резко напоминает о себе, отодвигая в сторону опустевшую кружку чая. Майор наливает ей новую.

— Мне тоже пришёл в голову этот вопрос, — Петер задумчиво смотрит на напарницу, — но Виктор не пожелал на него ответить. Мне показалось, что у него есть решение и для Гильдии, хоть я пока и не могу понять какое.

Капо пришла в голову одна мысль, но он поспешил отмести её в сторону.

Из связного крыла стали доноситься тревожные сигналы. Застучали офицерские каблуки. Майор глядит на свой экранчик и причмокивает:

— Вот, вроде бы и всё… Тараканы пошли на последний штурм. Его тоже отобьют. По итогу, вам даже не дали ни разу выстрелить, мои извинения, навигаторы…

Дверь кабинета распахивается и на пороге появляется Аргус с поднятым забралом. За его бронированным плечом вышагивают покрытые копотью бойцы с настороженными, будто отмороженными лицами. Капо узнаёт лейтенанта, что ведёт их: он осуществлял расстрелы в кантоне.

— Аргус, что такое? Разве вам не место в небе?

— По-ока что не зарабо-отал на небо. У вас ту-ут праздну-уют, как я погля-яжу?

— Господа навигаторы слонялись от безделья, и я решил оказать им услугу гостеприимства. Не мог не заметить, Аргус, что вы не ответили на мой вопрос. Что вы здесь делаете?

— Безде-елья, значит? Ну-ну, Огг, арестовывай их всех, — забрало наёмника опускается и штурмовой пистолет в руке весьма доходчиво указывает майору в голову.

— Всем оставаться на своих местах! — лейтенант тоже дёргает рукой с пистолетом, но целится уже в Капо.

«Промажет ведь, рука трясётся» — проносится в голове у навигатора. «Вот погань, чай не допил».

— Все остаются сидеть на своих местах, и мы обойдёмся без кровопролития! — сказано тоном человека, намеренного пролить столько крови, сколько сумеет. — Сержант, надень наручники на майора. Он отстранён от командования.

— Прежде всего, Огг, вам следовало зачитать обвинение лично мне, — железным голосом отчитывает Петер лейтенанта Огга. — Сколько можно вас учить? Пока этого не сделано, я остаюсь командовать. Либо делайте всё по уставу, либо выметайтесь прочь, пока я не приказал надеть наручники на вас самого.

Аргус вовремя подмечает признаки неподчинения, и его пуля выбивает бетонную крошку в стене позади майора.

— Моя промашка, — холодно соглашается лейтенант. — Майор Фегреус, вы обвиняетесь в заговоре против кантона Кантемир и в сотрудничестве с враждебными силами кантона Антиох с целью передачи им наших ресурсов. Решением начальника станции вы снимаетесь с командования и подлежите аресту. Вот, кажется, и всё.

— Враждебных сил, значит?

— Кантона Антиох, — продолжает лейтенант Огг как ни в чём не бывало.

— Предлагаю вам всем остановиться и подумать немного над тем, что сейчас происходит. Вы действительно этого всего хотите? — майор Фегреус оглядывает лица солдат. — Вы хоть понимаете, чьи приказы исполняете?

— Заба-авно, — доносится из-под стального ведра. — Мне почему-то каза-алось, что ты рогом упрёшься и стане-ешь отрицать контакт с Тредиаком.

Ствол штурмовой пушки глядит чёрным солнцем в грудь майора.

— Это наши соседи, вы, недоумки! — напоследок Петер Фегреус теряет самообладание и с его натянутых губ срывается бешеная пена.

Капо не хочется смотреть на падение достоинства. Нужно пробиваться наружу. Лучше сперва убрать спеца, а уж потом добить его потешное войско. С тараканами вроде как разобрались, майор договорится с антиохскими, так что можно убираться отсюда с чистой совестью…

Навигатор думает слишком долго.

На стене проявляется кровавый прочерк, по цвету напоминающий небо на картине Эдварда Мунка. Майор раскрывает рот, но его немой крик уже некому услышать.

Капо валится под стол и на место, где он сидел обрушивается ураган пуль. Столешница превращается в решето, но навигатор успевает расстрелять верхние лампы в кабинете. Теперь кабинет Петер Фегреуса освещает лишь зарево за стенами станции.

Данка пользуется тем, что истуканы Аргуса сосредоточены на Капо, а потому она первым делом выстрелами выбивает наёмнику его оружие из рук — и это в силовой перчатке! — а затем гильдейские пули выбивают искры из шейного кожуха. Перемычка между грудиной и шлемом защищена, как и всякий сантиметр тела специалиста многослойной сталью, но шея обязана быть подвижной, а, значит, там за твёрдой броней нет никакой компенсации. Горло наёмника принимает на себя всю тяжесть сорок пятого калибра.

Аргус пятится, утратив дар речи. Один за другим плечи его солдат выступают вперёд него, и вот грозный наёмник стоит в дверном проёме, невнятно бормоча себе под нос приказы. Закончив заклинать истуканов, Вивьен Долорес Пантелеймон исчезает по каким-то срочным, неотложным делам.

Капо поднимается на ноги. В его руке револьвер с барабаном на восемь патронов, а врагов осталось девять. Лёгкая прогулка. Но навигатор не единственный здесь в ладах с математикой. Лейтенант Огг тоже обучен считать на пальцах. Кантемировец соображает, что девять вооружённых мужчин против одного навигатора — это расходный материал, а ему ой как не хотелось попадать в разряд пушечного мяса. Его крысиные глазёнки так и бегали от одного серебряного жетона к другому.

Он переводит свой карабин на грудь Данки, занятой перезаряжанием и визжит как порось, увидавший мясницкий тесак.

— А ну побросали волыны, пока я не завалил девку к хренам! Считаю до одного! У кого будет ствол в руке, тот… Один!

Происходит сразу несколько событий.

Капо, не целясь, прикладывает револьвер к линии, на которой мишенями торчат головы истуканов. Большинство из них, увидев суровую руку закона с восемью пулями, сразу решают, что солдатская форма скроена не по их мерке.

Карабин в руках лейтенанта трещит и выплёвывает смерть в синих огнях. Куртка Данки разом получает две дырки, а на её ледяном лице просыпается искреннее удивление.

Капо растерянно моргает, а после даёт закону исполнить свою работу. Восемь мужчин стояли, загородив проход. Восемь трупов укладываются наземь сломанными игрушками.

— Я же попал в сердце! — зло кричит лейтенант, смотря, как револьвер Данки неумолимо смотрит ему в душу.

— У меня есть второе, — дерзко отвечает Данка и спускает курок.

Врагов больше не остаётся.

Навигатор пинком двигает стул к напарнице, но та остаётся стоять на ногах. Очень зря. Капо торопится добраться до Петера, пока тот не испустил дух.

Майор ещё дышит, но уже как-то с сомнением, словно не верит, что ему ещё следует заниматься этим делом.

— Ты связался с Тредиаком?! Когда придут антиохцы? — Капо хотел бы спасти ему жить, но его волшебная сила наточена лишь, чтобы всаживать пули в грудь, а не вынимать их назад. Никакой препарат майору уже не поможет, ни человеческий, ни сверхчеловеческий.

На губах Петеры плывут кровавые пузыри. Он без звука умоляет о чём-то и Капо читает по губам.

— Я позабочусь об Астрид! Даю слово! — навигатор рвётся к груди, к серебряному жетону. — Только скажи, когда…

— Он умер, Капо, — доносится бесцветный голос из-за плеча.

Очень хочется обматерить всех, до кого навигатор в состоянии дотянуться памятью, но времени не оставалось совсем. Капо торопится к Данке и успевает подхватить её прежде, чем она обрушится подорванным мостом.

Её рот раскрывается не хуже, чем у майора.

«Данка не может умереть» — простая мысль набатом стучит в голове. Навигатор склеивают накрепко как раз на случай подобных случаев. Ей всего лишь очень и очень больно, но не от дыры в груди, хотя это тоже наверняка доставляет неудобства. Нет, основная проблема в падении кровеносного давления. Два мотора нужны навигаторам для большей двужильности, а с одним сердцем особо не попрыгаешь через голову. Сейчас мозг напарницы агонизирует, считая, что смерть близка, но ничего подобного и близко не было в помине. По большому счёту, это была не более, чем паническая атака, хоть и очень сильная. Осложнённая дырой в груди. Всего-навсего. Ничего такого, чего не происходит с навигатором в обычный вторник.

— Не забывай дышать! Не смей закатывать глаза! — Капо занят раздеванием Данки.

Вниз летит защитная куртка, тонко звякает жетон, с треском осыпаются пуговицы с трёхдневной окровавленной рубашки, майку навигатор разрывает руками.

Данка что-то кричит в полузабытьи. Вороньи, налившиеся кровью глаза не мигают, следят за масками на лице навигатора. А тот смотрит на молочную кожу напарницы с ожогом на левой груди. Тугие мышцы содрогаются от нынешней своей бесполезности. Крови сравнительно мало и это хорошо, значит, вторая сердечная система не пострадала. Но кровотечение всё же было.

Капо нужен турникет и здесь наверняка должна быть аптечка, но навигатор сразу же отказывается от этой идеи. Если в кабинете майора и есть жгут, то наверняка он рассчитан на ранение конечности, а не на сквозную рану. Придётся действовать по старинке.

Навигатор стягивает с себя куртку. Бренчит второй жетон. Пуговицы рвутся во второй раз. Он нарывает ленты из собственной рубахи и стягивает ими грудь напарницы.

— Не надо… Оставь… — полумертво стонет Данка.

— Помолчи, пожалуйста, — зубы навигатора заняты работой с тканью.

Красное от загара лицо горит во тьме лихорадочным факелом. Капо трогает её щёки, и они совсем ледяные. Второй мотор, похоже, не очень-то готов работать за двоих.

— Эй, не вздумай умирать! У тебя ещё есть одно сердце! Миллионы людей живут с одним и прекрасно себя чувствуют! Ты-то чем их хуже?!

Капо нужен препарат, спрятанный в сумке у Батыра. Тот самый, которым Аргус против своей воли подлечил Астрид.

— Всем… — Данку охватывает приступ кашля, но она кое-как справляется с ним. — Оставь… Я не хочу так… жить… Оставь… — её ослабевшие посиневшие руки пытаются содрать повязку, но натыкаются на железные пальцы навигатора.

В памяти всплывает первая охота. Когда твари загнали его, неопытного юнца, на дно ямы, из которой был только один выход — сквозь смерть. Его тоже одолевали тяжёлые мысли. Хотелось взять тяжёлый револьвер и сделать последний выстрел. Лишь маленькая чёрная книжка с золотым обрезом вывела его тогда.

Капо поднимается на ноги.

— Навигатор, напомни-ка мне первую заповедь Гильдии. Зачем мы существуем?

— Спасать жизни людей, — бессильно шепчет Данка.

— Самое время начать с себя, — Капо протягивает напарнице ладонь.

Та, помедлив с минуту, берётся за протянутую руку и позволяет поднять себя на ноги. Краски по капле возвращаются на лицо Данки.

А вместе с ними появляется и алая нить зарева. Восход двух солнц начался. Навигатор нюхом чует приближающееся пекло.

Альфа и Бетта, обнявшись, превратились в слепящий белый шар. Ночь мгновенно сменяется слепящим полднем, хоть звёзды и поднялись только на самую маковку. Тяжёлые северные облака серебреют и тончают. Влага испаряется из неба и выпадает на землю комьями раскалённого пара.

Звуков битвы уже давно не слышно. Эндемиков должны были истребить, если верить словам майора. Если королева не побеждена, то она отступила.

Стук артиллерии бьёт по ушам. Окна кабинета рассыпаются острой крошкой. Здание напротив складывается пополам как карточный домик.

— Что это?! — голос Данки дребезжит от нахлынувшего ужаса.

— Война началась, — Капо сам удивляется, насколько легко выходят у него эти слова. — Антиох пожаловал к столу.

Навигатор перебирает каналы связи, но все как один заблокированы. Капо поминает родителей Аргуса нехорошим словом.

— Ого, вот это манеры! — Данка слабо улыбается, вцепившись в цевье винтовки.

Они только что добрались к коням сквозь штабную толчею. Кое-кто из кантемировских офицеров захотел поинтересоваться, почему вдруг их майор оказался мёртвым, и куда в спешке подевался наёмник, но Капо был не настроен на разговоры.

Внезапный обстрел центральной части фонтенельского форта, некогда бывшим речной станцией оказался ему очень на руку. Кантемировцы предпочли забиться в щели и поджидать смерть. Некоторые, побойчее ушли к стенам, откуда слышались звуки перестрелки.

После инъекции крововосстанавливающего и пластыря на место раны, Данка заметно повеселела. Её всё ещё шатало из стороны в сторону, ни дать, ни взять, лихой морячок на побывке. Под красными лихорадочными глазами залегли мертвенные тени. С языка так и сыплются чернушные шутки, но последнее обстоятельство даже радует Капо. Было бы куда хуже, если бы Данка молчала.

В её кондиции браться за револьвер было не слишком умно, так что по молчаливому согласию, Данка переходит на ствол помощнее. Она глядит сквозь оптический прицел, пытаясь рассмотреть, что происходит за стенами.

— Штурмовики засели в холмах и обстреливают западные и северные ворота. В ближайшее время там и склера не проскочит.

— Что на юге? — глаза навигатора подмечают горящие башни после зажигательных снарядов и бетонную шрапнель, летящую во все стороны от крупного калибра. Звуковые пушки чадят дымом.

— Там собрались погудеть любители старины, — хмыкает напарница.

— Чуть больше информации, пожалуйста.

— У южных ворот идёт рукопашная. Наши явно такого не ожидали.

— Наши — это кто?

— Забей.

— Аргуса не видно?

— Как увижу, сразу высажу в него магазин, — в голосе Данки звучат мстительные нотки.

— Злость — это дело хорошее. В нашем деле, особенно. Одобряю. Но нам сперва нужно выполнить работу.

— Напомни-ка мне, ветеран, в чём состоит наша работа? — Данка не отрывается от прицела. — Разве цель не была в том, чтобы не допустить войны между кантонами? Припоминаю, мы объехали все эти дранные речные территории как раз затем, чтобы не допустить резни. И сейчас обстановочка выглядит как лютый обсёр.

— Навигатор, вот за что ты меня позоришь? Выставляешь своего наставника несмышлёнышем, — Капо улыбается, слушая, как артиллерия смещается к востоку, к берегу. — Запомни одно негласное правило, общее для всех людей действия: поставь себе цель и иди к ней, а когда облажаешься, поставь себе другую цель, пожиже, и следую уже за ней. Так рано или поздно ты добьёшься своего и в конце сможешь сказать, что цель достигнута.

— И в чём наша новая цель… То есть, в чём наша новая цель была с самого начала, человек действия?

— Уничтожить королеву. Мы её убьём. Раз вся заваруха из-за этого приза, мы сделаем так, что никакого приза не будет вовсе.

— Как ты это сделаешь? Тараканы отступили. Королева наверняка забилась вглубь улья. Если у неё есть хоть капля мозгов, то она уже подыскивает себе новое жилище.

— Я бы тоже так подумал на твоём месте, но наши друзья из Антиоха и Кантемира явно о чём-то догадываются, иначе какой им резон резать друг другу глотки в рукопашной? Нет, думаю, твари ещё скажут последнее слово и тогда начнётся большая игра. Наша работа не проморгать этот момент и сделать так, чтобы куш не ушёл никому.

Глухой треск как от ломающегося дерева нарастает и становится оглушительным завыванием: защитные стены падают одна за другой. Башни с уцелевшими стрелками осыпаются внутрь самих себя. Фонтенельская станция очень резко принимает тот вид, который она имела ещё неделю назад.

— Если это то, о чём я думаю…

— Нет, пока ещё нет. Это антиохцы заминировали фундамент, пройдя тараканьими туннелями. Эндемики рыли всю ночь, а кантемировцы выкуривали их из-под земли звуковыми пушками. Теми самыми, которые сейчас догорают после огненного душа.

— Отчаянные ублюдки! — выплёвывает Данка. — Как им только в голову такое пришло?

— Значит, пришло. Так, навигатор. Нужно осмотреться.

А посмотреть теперь есть куда! Если раньше от двух враждующих армий навигаторов защищала полоса бетона, то сейчас Капо мог воочию убедиться в плачевности их положения.

Разрозненные отряды солдат в форменных куртках отступали, волоча раненных, а за ними по пятами следовали банды дикарей, от которых было больше шума, чем толка. Одно хорошо, артиллерия смолкает и наконец-то можно поднять голову.

— Постой! — на лице Данки появляются следы мыслительной работы. — Подожди! Выходит, прямо сейчас под нами прорва людей?

— В тараканьих туннелях, да, а что?

— И единственное оружие борьбы против эндемиков уничтожено?

Капо молча обводит рукой руины.

— Как видишь, навигатор…

Королева приходит по расписанию. Навигаторы не слышат криков людей под землёй, но волна ужаса доходит и до них. Земля дрожит от страха. Перестрелки сразу сходят на нет. Пушки Антиоха замолкают одна за другой.

— Ловушка захлопнулась, — с удовлетворением в голосе говорит Капо. — Только не на тараканов, а для людей. Ловушка внутри ловушки.

— Есть идеи, как нам выбраться из капкана? — Данка прислушивается к чавкающим звукам под бетонными плитами. — Пока что не видать нашей королевы…

— Она покажется совсем скоро. Аргус же пока что здесь.

— Откуда такая уверенность, что он не слинял?

— Связи всё ещё нет. Спутниковый канал подавить — это не шутка. Едва ли такому можно научить речников за несколько недель или сколько он тут торчит… Нет, он должен сам направлять лазер. Да и такому как он, линять некуда. Этот не отступит, пока не добьётся своего.

— Дождёмся этого славного момента, ветеран?

— Таков мой план. Королева не бабочка. Для её захвата потребуется его личное присутствие. Просто люди здесь ничего сделать не смогут. Пока что будем наблюдать.

Тараканы вырываются наружу. Штурмующие и обороняющиеся прижимаются спинами к коптящимся руинам и отстреливаются кто как может. Кантемировцы бьют долгими очередями, пытаясь задавить огнём превосходящую массу. Антиохцы ведут огонь разрывными снарядами, что довольно неплохо работает, когда эндемики на отдалении, но когда те сокращают дистанцию, то от самодельного оружия речников становится немного толку. Общего командования нет, что у тех или этих. Все ведут бой на своё усмотрение. Антиохцы, оказавшись на территории фонтенельской станции, также лишаются доступа к связи. Отступить обратно на берег не вариант: на открытой местности быстрые твари перебьют их всех.

Если бы у навигатора оставался доступ к общим каналам, он бы велел всем собраться у машинного дока и на оставшихся роверах выбираться из руин. Но связи нет, да и с транспортов наверняка Аргус тоже поработал, раз никто ещё сам не догадался дать по газам.

Звучит устрашающий, оглушительный рёв и над холмами поднимается огненный конус. Мощная взрывная волна разрывает землю.

— М-мать! Что это было…?!

Капо молча смотрит на дымчатую пятерню, затмившую огненную пелену.

— Антиох остался без артиллерии. Какая жалость.

— Нет, я не о том…

— Да, это королева. Ты всё правильно подумала.

— Какого рожна она такая здоровая?!

— Если бы мне наливали каждый раз, когда я слышу нечто подобное, я бы вообще не просыхал.

Королева улья имела в высоту метров девять. Колонны конечностей впивались в фонтенельскую землю с тяжёлым, давящим звуком промышленного пресса. Её острыми локтями можно было собирать урожай. Неимоверный сосущий рот с бритвенными лепестками-челюстями пульсировал подобно живому сердцу. Из её грузного, раздутого влажного нутра вырывались маленькие белёсые тараканчики, размером с ладонь. Толку от них было никакого, но стоит выждать пару недель, как они станут настоящим бедствием.

— Навигатор, не разочаруй меня. Мне нужен меткий выстрел, — Капо хватает револьвер за рукоятку против воли. Ощущение битвы нарастает.

— Её облепили выродки, — спокойно отвечает Данка, вставляя реактивный патрон в патронник. — Сука подготовилась.

Капо приглядывается и видит, что тело королевы защищено роем. По ней ползают подросшие тараканчики с кошку, успевшие позеленеть. Такие ещё не могут сожрать человека, но перегрызть глотку им вполне по силам. А ещё они смогут принять пулю за свою госпожу.

— Попробуй притормозить её?

— Без проблем, ветеран.

Данка делает три выстрела и конечности королевы пронзают пули, выбивая фонтанчики болотной крови. Видимого эффекта это не даёт. Матка улья разворачивается в их сторону и неторопливо переставляет руки.

— Будут ещё светлые идеи?

— Сколько у тебя патронов?

— Сколько есть, все мои. Не думай о боеприпасе, ветеран, подумай, куда нам стрелять.

— В таком случае… У тебя есть мишень, навигатор.

Данка выстреливает ещё с пятнадцать раз, целясь в самые разные точки на теле королевы, но толка это никакого не приносит. Тварь как пёрла. Так и продолжает переть на них. Но была и положительная сторона: тараканы, увидев угрозу своей королеве, решили броситься все скопом на навигаторов и бросили забавы с речниками.

Капо с двух револьверов — своего и Данки — высаживает эндемиков одного за другим. С каждым выстрелом падает тварь или даже две, но смерть лишь трагедия для одного таракана: улей продолжает идти вперёд. Даже с бесконечным боеприпасом, привезённым Ольши, им не забороть бесчисленную орду.

— Будет очень обидно, если в твоей умной голове, ветеран, сейчас же не появится какая-нибудь хитроумный план, — Данка делает небольшие перерывы между выстрелами, чтобы дать стволу остынуть. — Ты же Капо из Йорка, ты выходил из передряг и покруче этой!

— Есть один фокус, чтобы выйти из передряги, запомни ещё один мой совет. Так вот, штука в том, чтобы иметь больше патронов, чем врагов.

— Достойно. Попрошу написать на твоей могиле.

— Ладно… План в лоб не сработал. Попробуем по-умному. Отступаем в машинный док!

Капо лихо спрыгивает с крыши штаба и отворяет ворота, за которыми прячутся гильдейские кони. Он продолжает убивать наступающих тараканов, пока Данка ползёт вниз по водосточной трубе. Хвала двум солнцам, что речники догадались сэкономить и не стали встраивать ливнесток внутрь стен, иначе раненому навигатору пришлось бы спускаться по лестнице, а времени для этого уже не было.

На безымянной улочке поблизости кипел бой. На безымянной улочке поблизости кипел бой. Несколько вырвавшихся из туннелей антиохских штурмовиков объединились с поредевшим отрядом кантемировцев и отбивались от наседающих тараканов.

Прибытие двух всадников речники воспринимают как сошествие с небес. Капо пересчитывает по головам солдат, закованных в раздутые шлемы. Затемнённые стёкла солнцезащитных забрал не могут скрыть обезумевших глаз.

— Кто здесь командует?

И антиохцы, и кантемировцы оглядываются друг на друга.

— Если тебе командир нужен, то мы тебя и назначим, — пожимает плечами шпала в штурмовой куртке.

Остальные лишь гогочут, пока Данка расправляется с приближающимися эндемиками.

— Скоро сюда дойдёт королева, — просто объясняет Капо. — Держать позицию нет смысла, нужно отступать отсюда, со станции вообще. Есть транспорт на ходу в машдоке?

— Отступать — это дело благое, етить его в сраку, — бурчит в фильтр какой-то косматый дед. — Только как же остальные братцы? Позади нас стоят ещё одни служивые, а за ними, думается, — ещё стоят.

— Кого по дороге найдём, приберём. Ты бы мне лучше сказал, на чём тикать будем? Остались ещё машины на станции ходовые?

— А то как же? Чего ж им не быть? В своё время понавозили всякого… Фур полон ворот.

— Может ещё скажешь, что и топлива в них заправлено?

— Горлышко не проверял, но раптики в крепости полно, море цельное под ногами. Тут же в тихие годы под две сотни судён швартовалось. В кажное, вынь, да положь, залей под отсечку.

— А кораблей в гавани нет? На корабле-то сподручнее ноги делать.

— Ни одного не осталось. Что жалко уволокли в кантон, что не жалко — затопили у линии, барьер делать, етить его… Не шибко-то он и помог…

— Так, направление понятно. Ты, любезный, будешь у меня за ведущего. Иди вперёд и показывай, куда править. Идём в машдок. Смотри только, чтобы тебя свои не пристрелили! Чужие, впрочем, тоже. Остальным: сворачиваем героизм и строимся за крупом моего коня. Идти не будем, пробежимся. Данка, ты замыкаешь.

Про бег Капо придумал интересно, да вот по раскуроченной артиллерией и подземными вскрытыми язвами тараканьих ходов станции иногда и проползти-то было негде. Часть улиц и технических проходов перестала существовать и маленькому импровизированному отряду приходилось иной раз проходить сквозь стены, чтобы идти вперёд. Благо, что гранат у речников оказалось припасено с запасом.

На пути все встретилось ещё несколько очумелых речных банд. Не все из них были в восторге от кооперации между гражданами двух кантонов, но Капо нашёл в своём арсенале несколько хороших аргументов, убедивших людей в пользе сотрудничества с врагом. В основном всё сводилось к логической вилке: кто хочет жить, молча встаёт за позади идущим и двигает ногами в общем темпе, кто не хочет жить, остаётся. Второй вариант рассматривали совсем немного людей и, как правило, выбор склонялся на чашу весов выживания. Навигатор пару раз оборачивался назад и ему казалось, что в шеренге позади хвоста Батыра тянется несколько больше солдат чем тех, с кем ему удалось перекинуться парой слов. Похоже, о спасении пошла молва и бравые вояки с обеих сторон сами теперь их искали.

Со стороны Данки доносились размеренные револьверные выстрелы. Тараканы, повинуясь воле королевы, решили во что бы то ни стало сожрать всех людей на станции. Иногда эндемикам удаётся забраться к шеренге с боков и тогда навигаторы выстраивают солдат в две линии. Первая стоит на левом колене, а вторая — в полный рост. Капо командует верхом на коне, размахивая револьвером и стараясь, чтобы шляпа не упала. Сводный огонь десятков винтовок останавливает натиск тварей Парадиза не хуже звуковой пушки. Королева продолжает преследовать их, но её неповоротливость в узких руинах фонтенельской станции даёт о себе знать. Рождённым царствовать в тени, тяжело захватывать поверхность. Но силы Бетты придают эндемикам ретивости.

Капо чувствует запах печёного мяса и понимает, что это пахнет от него. Температура повышается с каждой минутой. Радиация не отступает.

От людей поднимается пар, когда они оказываются под губительными солнечными лучами. Все до единого закутались в высокие жёсткие воротники, так что шарообразные шлемы стали походить на головки цветущих одуванчиков. Никому не хочется подставлять свету ни сантиметра кожи.

Некоторые из речников бредут, согнувшись под тяжестью защитного костюма и вооружения. Изредка до ушей доносится лязгающий звук падающей винтовки: очередной солдат решает, что его ноша чересчур велика.

А твари не отступают. Бетта придала сил королеве и её отпрыскам. Эндемики бросаются на людскую колонку остервенелыми стаями. Грохот пушек становится бесконечным. Но больше всего Капо беспокоит, что королевы давно не видно, ни слышно. Только что возвышалась над станцией ферзём, а сейчас словно в землю вернулась.

— Виден свет в конце туннеля? — рация Капо барахлит из-за всё ещё работающих глушилок и нарастающего ионизирующего излучения, но пропускает короткие волны из хвоста колонны.

Навигатор смотрит на спину дедка, стойко шагающего к цели. Штурмовой карабин мирно болтается между лопатками на распущенных ремнях. Макушка его шлема смотрит точно в зенит. Даже стрельба по тварям не могла поколебать его решимости. Капо даже кажется, что его собственный навигатор мурлычет какую-то песню себе под нос.

— Секунду, Данка. Служивый, тебя хоть как звать-то?

— А что, женихаться надумал? Тебе почто моё имя, соколик?

— Ты мне на вопрос ответь, любезный.

— Зови меня Силой. Тут все так кличут «дядь Сил», кажному, кому сопли подтереть надобно…

— Вижу, — Капо старается перебить словоохотливого дедка. — Долго нам ещё бетон топтать до машдока, Сила?

— Недалече уже… Только тут повернуть… Опа!

Голова людской змеи выруливает к большой площадке, на которой ещё недавно разворачивались роверы, но сейчас её плотно облюбовали дети Парадиза. Королева, прилёгшая было отдохнуть от ратных трудов, уловив появление гостей, отрывает ветвистую пасть от шкворчащей бетонки. Прозрачная, мерцающая фосфором слюна падает на спины сотен тараканов. Твари стоят аккуратными линиями, аж залюбуешься. Прямо хоть сейчас бери и бросай этот чудовищный полк против любой кантонной армии. Капо стал лучше понимать ставки в игре.

— Дай-ка я угадаю, Сила, нам нужно вон в то здание за спиной у королевы? — Широкая шапка ангара для наземной техники стеснительно прячется на противоположной стороне площади.

— Н-да уж, матку стоит обойти… — если бы Силы мог почесать голову, он бы это сделал.

— Что там такое? Почему замедлили ход? И почему нас перестали атаковать? Тараканы кончились? — Данка задаёт вопросы не хуже, чем стреляет.

— Не кончились, навигатор. Наоборот, я бы даже сказал, они ещё пока не начинались.

Оцепенение охватывает навигатора. Хорошие идеи кончились и осталось лишь одно решение, которое уж очень не по нутру Капо, но принять иного вариантов больше. Навигатору нужно выждать секунду, чтобы смириться с происходящим.

— Ты бы это, соколик… Построил, что ли, нас…? Что мы как за колбасой встали?

И то верно. Дядь Сила зрит в корень. Выходившие на площадку по одному, по двое кантемировцы и с ними антиохцы сбиваются в общую клейкую массу, липнут друг к другу как мухи.

— А ну! Служивые, покажите мне построение в две шеренги! Рассчитайсь на первый-второй! — Капо поражается до чего легко командовать со спины Батыра.

Королева, между тем, без дела не сидит. Завидев пришельцев, хозяйка улья подгоняет подземное воинство ближе к краю поля грядущей битвы. Тараканы разряжают собственный строй, расходясь широким полукругом так, чтобы обе луки сошлись в боках людского построения. Безмозглые чудища пробуют взять речников в старые-добрые клещи, что довольно разумно при общей позиции. Королева оказывается не только плодоносной маткой, но она ещё подкована в тактике. Всякий раз, как Капо кажется, что он понял этот мир, как Парадиз подкидывает ему что-нибудь новенькое, такое от чего у навигатора пересыхает во рту? Или это от нестерпимого жара двух солнц?

Настанет тот день, когда незримые подземные боги Парадиза догадаются, как им сотворить собственных навигаторов. Капо лишь надеется, что это случится не на его веку.

Хвост змеи вкатывается на площадь и Данка гонит тычками волочащих ноги бойцов. Никому не хочется совать голову в полымя, когда только прошёл над огнём, но их выбор лежит между битвой и гибелью. Раздумывать особо не над чем. Навигатор встаёт на правом крыле, а Капо занимает левый.

За конским хвостом коптят воздушные фильтры под три сотни мужчин и из женщин лишь одна Данка. Как несовременно. Майор Фегреус оказался чересчур старомоден. Не все из людей были солдатами: здесь было много рабочих, из тех, что укрепляли грунт на Кантакузен, а заодно докторов и инженеров. Для них нашлось местечко за второй шеренгой. Капо бы впору задаться вопросом, как ему удалось собрать такой отряд, да времени на размышления не остаётся.

Вал из тварей наступает вперёд и как-то сразу становится меньше света. Два непобедимых сросшихся солнца отступают в сторонку. Королева указывает на людской заслон длинной ребристой косой, служащей ей рукой.

— Свободный огонь! — командует навигатор, и они с Данкой первыми открывают счёт.

Винтовочный залп сливается в долгий протяжный стон и мир замирает вокруг. Адреналин насыщает кровь навигатора так густо, что время останавливается. Первый ряд врагов ещё не успел упасть, а Капо уже разряжает барабан во второй. За каждый шаг вперёд тараканы платят жизнями сородичей, но они готовы к такой цене, а вот люди не слишком.

Подопечные майора Фегреуса и штурмовики магистра Тредиака держат строй, пока звучат залпы оружия и пока плеч касаются соседи, но вот у одного-другого солдата случается заминка с огнём и в эту щёлку сразу рвётся зелёный кошмарный поток. Щупальца тараканьего полка впиваются в шеренги и понемногу разрывают людей.

К бокам Батыра подступают антиохцы с тяжёлыми кустарными стамперами и от их осколочных пуль пространство распадается на атомы. Капо приходит запоздалая мысль, что парней с большими пушками стоило распределить по всему фронту, но теперь чего уж кулаками махать… Теперь никто и никуда уже не сдвинется. Их припёрли так крепко, что остаётся только помирать.

Королева подступает к середине шеренг, в самый лоб, пользуясь хлипким огнём и заносит свою косу, чтобы одним ударом прихлопнуть двуногих тараканов, что когда-то по глупости высадились на эту проклятую планету.

Но удара, что должен оборвать с десяток жизней так и не последовало. Замах падает в пустоту, а с ним рушится и сама королева.

Чудища прянут назад и мир утихает вокруг. Стрельба замолкает.

Капо смотрит против губительного света и видит в небе человек, пришедшего со стороны двух солнц.

Аргус бросает наземь чудовищных размеров дрын, из которого он только накормил королеву улья непомерной дозой транквилизатора. Из его рук вырываются стальные тросы, и они впиваются в слоновью кожу тараканьей матки. Двигатели его нового костюма надсадно ревут так, как не ревут ракеты, мчащиеся к космической пустоте. На этот раз Аргус облачён не в боевой Дистант-Шесть, а в какую-то монструозную инженерную модель, предназначенную для транспортировки большого веса по воздуху. Например, здоровенной туши королевы эндемиков.

Капо припоминает, как Данка в самом начале говорила ему, что в арсенале станции лежит два силовых костюма, а не один.

По виду королева весит тонн пять-шесть. Неужели, Аргусу хватит тяги уволочь такой вес? Нести наверняка не придётся далеко. Скорее всего, на реке припрятано заготовленное заранее судно. Но сможет ли он поднять королеву?

Вот в спине чудовища торчит уже с десяток тугих канатов. Они натягиваются с жутким перезвоном и площадь оглашает свирепый вопль полный боли. Королева отрывается от земли; её дети приходят в неистовство.

— Я могу подстрелить его двигатель! — слышит навигатор чистый голос Данки сквозь шум стрельбы.

Помех уже не было. Конечно, ведь Аргусу нужна связь с кораблём для бегства.

— Не нужно. Иначе она упадёт нам на головы.

— Тогда он победит! Эта сука одержит верх!

— Пусть побеждает, — Капо проводит взглядом удаляющегося железного человека и как под ним слабо барахтается тараканья королева. — Рано или поздно мы вернём ему должок. У нас есть работа внизу.

Эндемики, потеряв связь с королевой, утратили единство, но не перестали представлять угрозы. Большая часть, что стояла в задних рядах, ринулась прочь со станции. Наверняка разбегутся по всей округе, а с окончанием Восхода Бетты попрячутся в свои норы и жди через несколько лет нового улья. Хотя это будет уже совсем другая проблема.

Сложнее было с тараканами, что видели людей. Их примитивные агрессивные инстинкты возобладали, и они пробуют пробиться к разрозненной цепочке стрелков, но сейчас потери имеют вес для каждого отдельного эндемика. Видя трупы сородичей вокруг, мало-помалу, твари понимают, что эта добыча им не по зубам и отступают следом за своими братьями. Очень скоро на фонтенельской станции не остаётся ни одного таракана.

— Что дальше делать будем, соколик?

Капо оглядывает побитое войско. Уцелело меньше половины, все остальные измождены или ранены. Кое-кому нужна срочная медицинская помощь. Часть людей, из тех, что не одурели от пекла и схватки, открывают ангары с грузовыми роверами.

Многие машины оказались уничтожены когтями эндемиков. Королева, по всей видимости, приказала изодрать их в клочья, чтобы люди не смогли сбежать со станции. Но один или два ровера всё же остаются на ходу, и они укладывают туда раненых. Над ними работают оставшиеся доктора, пробуя сотворить маленькое чудо. Когда солнца опускаются над горизонтом, моторы оживают и самых тяжёлых увозят в кантон. Остаются лишь те, кому не хватило места и навигаторы.

— Пешком пойдём, любезный. Ты вот, по виду, и не устал совсем?

К вечеру дядь Сила выглядит куда бодрее, чем поутру, хотя старик даже не присел. Если бы навигатор сошёл с ума, он бы подумал, что поганое солнце оживило и его тоже вместе с эндемиками.

— Куда мне уставать? В могиле уже только отлежусь.

Данка выглядит не так свежо. Целый день крови даётся ей чертовски нелегко, но ей хватает выносливости держаться в седле, а потому Капо просит напарницу возглавить пешую колонну. Навигатор ползёт последним. Ему стоит подумать, как сказать Астрид, что он подвёл девочку и не спас её отца.

Данка молча кивает и за ней строится новая колонна измученных людей. Понемногу, один за другим, они бредут к воротам и выходят на открытую территорию. Кое-кто, пользуясь ушедшим солнцем, приоткрывает забрало шлема, вдыхая жжённый воздух и вонь разлагающихся трупов эндемиков и людей, похоронить которых уже не оставалось сил.

Данка ведёт отряд, сцепив зубы и не оглядываясь. Напарница держит спину прямо в седле; Капо знает, что больше всего ей сейчас хочется свалиться с коня и остаться на чёрной земле навсегда. Но навигатор даже с вырванным сердцем просто не имеет права упасть, ведь кто-то же должен вести людей за собой.

Шумит листва

Прошедший дождь воскресил в памяти непрошенные воспоминания. Навигатор вернулся в дни обучения в родных хребтах, красивых и смертоносных. Будет преувеличением сказать, что опасность поджидала там за каждым углом, но не слишком большим. Мастера придерживались твёрдого убеждения, что всякий воспитанник обязан выживать при любых обстоятельствах. Было бы странно ожидать иного от сверхчеловека.

Навигатор обязан уметь себе добыть и кров, и пропитание. И сделать это желательно одной пулей, потому что кантонные оружейники встречаются не на каждом углу. Капо вспоминал уроки Ольши, а его руки мастерили ловушку на мелкую живность, обитающую в изобилии вокруг.

Регион Бездны, как его окрестила молва рассекал континент Ганнибал на две части. Вопреки названию это была не бездонная яма, чёрная прогалина в земле, наподобие пылающих газовых карманов, что можно найти на континенте Цезарь. Бездна являла собой цепь непомерных, громадных долин, стены которых утопали в изумрудном мареве. Рельеф здесь оказался столь труден, что железнодорожники, связавшие между собой западные кантоны, ещё пока не придумали, как прорваться сквозь это белое пятно на карте к восточным землям. Но рано или поздно прогресс найдёт дорогу и сюда. Слишком долго восток континента оставался предоставлен самому себе.

С самых первых дней Освоения и по сию пору Бездну можно было пересечь лишь верхом и этим невозбранно пользовались эндемики. Существа, чьи естественные ареалы сократились из-за расширения человеческой деятельности, нашли пристанище в глубоких пещерах, на берегах бездонных озёр или возле заснеженных вершин.

На многих картах их мира континент Гальба — самый загадочный из всех обозначался как место, где живут драконы. Кто его знает, может так оно и было. Корабли туда не ходили и самолёты не летали. Но почти повсеместно, во всех школах, объясняли, указывая на Бездну, что драконов можно встретить и здесь.

Так, поколение за поколение, люди по обеим сторонам Ганнибала выработали у себя привычку считать регион посередине континента непроходимой пустошью. Это было крайне на руку навигаторам. Только они могли безопасно передвигаться между склонами, поросшими серебристыми дубами.

— Арло, откуда здесь взялись деревья? — спросил Капо, расставляя ловушки.

— Тебе простой ответ или сложный? — генархитектор воспользовался заминкой и разминал затёкшие от верховой езды ноги. Дородный учёный со стрижкой монаха-францисканца нечасто выбирался из своей лаборатории в кантоне Керуак. Долгие поездки изматывали его.

— Чувствую, что простой ответ будет противоречить сложному. Давай оба.

— Если по-простому, то лес здесь вырос, вот и всё. Никто им не занимался. Но если по-сложному, то Бездна — это место загадок даже для тех, кто стоял у истоков Освоения. Этот вид Quercus paradisiaca argentifolia[1] не был спроектирован ни в одной из известных лабораторий. С культурой дуба вообще мало кто работал, по причине его малой ценности. В Бездне пытались высадить отдельные породы с развитой корневой системой, хотели посмотреть, как это предотвратит местную эрозию, но эксперимент провалился и все рощи погибли, а после началась эпопея с эндемиками. Про регион забыли на долгие десятилетия и когда в Бездну пришли первые навигаторы, здесь уже стоял лес.

— Может быть, его вырастили эндемики?

— Предположение не такое уж и смешное, каким ты его задумывал, Капо. Мои коллеги уже находили доказательства гармонизации отдельных эндемичных видов с преобразованными регионами. Яркий тому пример — веспиды Цезаря. Их рои могут реформировать обширные области и это может стать большой проблемой, если не заметить этого вовремя. Хорошо, что вид водится лишь на Цезаре.

— В Бездне не водятся насекомые, способные прорыть подкоп под железобетонный фундамент за несколько суток. В последние годы здесь куда тише, чем на половине Свободных Территорий. Мне не известен вид, который бы смог вырастить всё это и для чего бы это понадобилось эндемикам? Какая польза от дубов чудовищам?

— Эстетическая, — Арло Вершиб был невозмутим. — Разве здесь не красиво?

Капо обвёл глазами стены, поросшие великанами, покрытыми патиной.

— На Парадизе много красивых мест, но, пожалуй, это одно из немногих, оправдывающих название планеты в полной мере.

— Интересная мысль, Капо, — генархитектор поднял голову к ближайшей ветке. — Если её развить, выходит, что лучшее место Парадиза получилось благодаря людскому провалу.

— Быть может, провал — это изредка то лучшее, на что стоит рассчитывать человеку. Каждому иногда стоит оказаться на дне, посидеть и подумать, куда ему подняться.

— Звучит, как философия утраты. Довольно упадническое мировоззрение, на мой скромный взгляд. Мне думается, ты задержался в своём убеждении сидения на дне. Стоит выбираться наружу, мой друг.

— Ты имеешь ввиду эту долину, Арло?

— Я имею ввиду долину в твоей душе, Капо.

— Не уверен, что она мне положена.

— Душа есть у всякого живого существа, даже у зачатого в эмбриотанке.

— Неожиданные слова для учёного, в особенности, человека твоего ремесла.

Арло смущённо улыбнулся, посмотрел вниз и пнул босой ногой опавшую былинку.

— Принято считать, что генархитекторы Раннего Освоения во многом создали этот мир.

Атмосфера, давление, температура — всё это заслуги сложных машин, привезённых со Старой Земли, но наполнить Парадиз жизнью пришлось энтузиастам, взращённых на хлебе гидропонных ферм. Генархитекторы вывели достаточно новых видов, чтобы мёртвый ледяной шар, каким была наша планета три сотни лет назад, выглядел так, как выглядит сейчас.

— Мне о новых видах можешь не рассказывать.

— Но потом вдруг оказалось, что безжизненная планета оказалась не так уж и пуста. Стоило разогреть верхушку, как из-под корней полезло всякое… чудовищное. Эндемики стали неприятным сюрпризом для первых поселенцев.

— Я бы мог повторить свои предыдущие слова, но ты уже оседлал эту кобылу.

— Это я всё к чему? И сейчас есть те, кто считает, что за появлением эндемиков стоят генархитекторы и нашего брата стоит остерегаться.

— Мракобесы будут во все времена, тут уж ничего не поделаешь. Но как мы скакнули к слухам о генархитекторах с наличия души у изобретённых видов?

— Знаешь это чувство, — Арло прикрывает глаза и складывает пальцы луковицей, словно держит тонкую невидимую нить, — когда селекционируешь два вида и не знаешь наверняка, сойдётся ли у них число хромосом и будет ли потомство, и вдруг видишь на мониторах новое сердцебиение… Этот момент рождения жизни, без пяти минут творения. Это ни с чем не сравниться.

— Тут не поспоришь. Сравнить мне и впрямь не с чем. Представить такое сложно. Я, как ты помнишь, не по этому делу. Совсем по-другому.

— Ты считаешь, будто твоё ремесло тебя определяет? — глаза Арло открылись, а он сам нахмурился.

— В моей медкарте поставлено первое слово, и оно звучит как навигатор. Даже не человек, а навигатор, что рождает справедливый вопрос: а люди ли мы вообще? Чем так уж сильно мы отличаемся от коней, выведенных твоими старшими товарищами, Арло? От коров, свиней и коз, от пшеницы и водорослей? Может быть, у меня куда больше со мхом, что растёт на стволах этих дубов. Деревья-то может и не ваша работа, но этот мох я везде узнаю. Реальность такова, что есть естественная жизнь и искусственно взращённая.

— К чему забивать голову предрассудками? В Гагарине уже половина матерей не вынашивают собственных детей, а достают их из эмбриотанков. Вставляешь туда яйцеклетку, вводишь сперматозоиды и ставишь таймер на девять месяцев.

— Проще, чем выпить стакан воды. Не пойми меня неправильно, экзистенциальные вопросы меня давно уже не тревожат. Но всякий раз, как Гильдия выпускает новых стрелков, на Свободных Территориях появляются сверхлюди, мнящие, что они прокляты, что они какие-то демоны, что они не должны жить. Иногда это тяжело, Арло, очень тяжело…

— Как дела у Данки? — генархитектор выждал минуту, прежде чем задать вопрос.

— Намного лучше, чем неделю назад, когда мы только приехали. Новое сердце ещё приживается, но улучшения на лицо. Каждый раз она порывается пойти со мной на охоту.

— Так и взял бы её, а не меня. Мне есть чем заняться, пока ты ставишь свои капканы.

— Это силки, Арло. Может быть, возьму её завтра, а тебе полезно выбраться из стен, посмотреть на мир, над которым ты корпишь.

— Эоналетея сама себя не создаст, — Арло грустно улыбнулся. — Иногда, очень редко, мне мерещится, что я очень близок к решению загадки. Я изучил того гаргантюа, что ты загнал…

— Это как посмотреть, кто кого загнал.

—…и пришёл к гипотезе, — генархитектор не заметил слов навигатора или сделал вид, — что следует изучить теломеры пантагрюэля. Мне думается, что они могут стать недостающим звеном на пути к эоналетее.

— Знаешь, как много людей потратили свои жизни в погоне за бессмертием?

— В моей лаборатории в наличии обширный иконостас.

— Ты хочешь пойти по их стопам? Прийти к итогу, где все твои труды упрутся в «это невозможно»? Человек не способен достичь биологического бессмертия. Наши тела не созданы для этого.

— Ха! Так значит, ты всё-таки причисляешь себя к людям! — Арло мог бы рассердиться, что Капо отговаривает его от работы всей жизни, но он ухмыльнулся. За это навигатор и любил этого жизнерадостного толстяка: тот никогда не находил свободной минуты для уныния. — Я не просто иду по стопам, я встал на плечи титанов.

— Разве они добились хоть каких-то ответов?

— Они добились ошибок. На пути к одной истине, всякий будет ошибаться и пусть ошибок будет тысяча, пусть десять тысяч, но в конце пути ты получишь откровение. Это стоит всего. Мне кратно повезло: я шёл по пути не один. Веками энтузиасты прокладывали путь сквозь тернии, мне остаётся лишь завершить его.

— Работа закончена, — Капо больше нечего было сказать, как констатировать итог своих трудов.

— К ужину у нас будет мясо.

— В таком случае, мы можем возвращаться?

— Я бы задержался здесь ещё, но лучше и впрямь поехать. Не будем распугивать дичь.

Они седлали коней и направились к охотничьей хижине Витто, которую тот выстроил своими руками несколько лет назад.

— Мне неудобно об этом спрашивать, поэтому я заранее прошу прощения, Капо, если перейду какую-то грань, но ты не думал помочь Витто в охоте?

— В охоте на пантагрюэля? Конечно, думал. Эндемик класса альфа — это серьёзная задача, непосильная подчас и опытному навигатору. Для такой охоты нужна либо большая группа опытных охотников, либо очень много удачи. Полагаться на удачу — последнее дело, так что Витто точно понадобятся ещё одни руки.

— Так за чем дело стало?

— Витто дал мне понять, что он в состоянии, я цитирую «завалить альфу и без помощи крутого Капо из Йорка». Уж и не знаю, как относиться к этому.

— Стоически, я полагаю. Раз мужчина уверен в своих силах, надо позволить ему сделать дело. Но когда он провалится, обязательно стоит прийти ему на помощь.

— О помощи не переживай, Арло. Витто не успеет попросить, а мой револьвер уже будет рядом.

— Он наверняка километров за пятнадцать отсюда. В этих горах полно железа, ваши допотопные рации едва-едва возьмут такую дистанцию. Да и даже, если ты услышишь сигнал о помощи, как ты успеешь прискакать вовремя? Твой Батыр не промышленный ровер, он не сможет взять большой разбег, а уж тем более по горам.

— Ты кое-что забываешь, друг мой Арло, — навигатор глядит на генархитектора из-под края широкополой шляпы. — Твои титаны чересчур крепко сработали меня.

Они вернулись в охотничью хижину, которую построил Витто в живописном месте на склоне острого холма, отчего свет двух звёзд заливал окна домика с утра до самого заката, заодно давая превосходный обзор охотнику внутри. Вот и сейчас, Данка углядела двух всадников за долго до того, как те показались перед калиткой.

— Мне изменяет память или ты должна была лежать? — Капо свешивается с коня и бросает напарнице связку люминоров, подстреленных перед тем, как озаботиться силками.

— Отлежусь, когда второе сердце прострелят, — Данка с подозрением изучает птиц, чьи перья ещё продолжали мерцать звёздным светом. — К слову, о пушках, я не слышала выстрелов.

— А это мне на что? — Капо щёлкает пальцем по луку со снятой тетивой за своей спиной.

— Ты же в курсе, что на дворе двадцать пятый век? Мало того, что ты передвигаешься на коне, так ещё и решил добывать еду, словно ты монгольский конный лучник?

— На Старой Земле век, может быть, и двадцать пятый, но у нас здесь другой мир и другой счёт времени. Парадизу едва перевалило за три столетия. До этого двадцать пятого века больше двадцати световых лет, покрыть которые человек сможет только жизнь прожив. Но мы вольны забыть об общем прошлом. Всё это осталось где-то позади.

— Иногда сзади и по спине хлопнуть могут. Вспомни о Новом Иерусалиме, Капо.

— Пытаюсь забыть всеми силами…

— А ты что скажешь, эскулап?

— Скажу, что на нашего друга сегодня напало необычайное философское настроение.

Обыкновенно он хранит молчание, а если ему требуется что-то сказать, то половину он пробубнит себе под нос, а вторую — прорычит.

— Я говорю лишь, когда есть что сказать, — отрезает Капо.

— Очевидно, фонтан твоей мудрости наполнился до краёв в Речных кантонах.

— Я больше предпочитаю философствующего Капо, чем молчаливого. За дни пути, что он нянчился со мной на пути от берегов Фонтенели, он сказал слов десять-двадцать, не больше.

— Ты была слаба, нечего тебя утомлять пустой болтовней. Лучше скажи, ты сможешь приготовить этих птиц?

— Ты меня сейчас пытался обидеть, Капо? Меня учили те же самые Мастера, что и тебя, ветеран. Тук-Тук сделал свою работу на сто двадцать процентов. Я смогу и твой сапог приготовить, если понадобится.

— Заманчивое предложение, но я предпочту сохранить свои ноги в тепле. От Витто есть новости?

— Какие могут быть новости от этого гусара? Заявится затемно, как обычно насквозь провонявший и злой как чёрт недотраханный. Как он только умудряется постоянно влезать в самые засранные места?

— Про Витто можно много чего плохого сказать, но, когда нужно перелопатить чан с говном, дай ему ложку и будь спокойна, скоро услышишь дно. Витто никогда не чурался грязной работы. Где остальные нос воротят, он лезет в первый ряд. Тебе бы поучится у него работе на пути, навигатор.

— Сперва посмотрю на твой мастер-класс, ветеран, а то ты меня так обучаешь, что даже сапоги жалеешь. Гусар-то наверняка может и с голым задом на охоту выйти.

— Да, пожалуй, что Витто способен и на такое…

— Мне никогда не надоест слушать ваши дружеские пикирования, но, может быть, вы господа добытчики хлеба насущного озаботитесь, чтобы накормить скромного человека науки? Езда по охотничьим угодьям весь день утомит и мёртвого.

Последующий час Данка была занята на кухне, выгнав попробовавшего сунуться к ней с помощью Капо. Арло уже наученный горьким опытом с её реабилитацией после имплантации сердца возился в своём углу с каким-то мудрёным самогонным аппаратом, мурча себе под нос церковные гимны.

Стоило Данке вытащить из печи птичьи тушки, как дверь распахнулась и домик вошёл хозяин жилища.

[1] Quercus paradisiaca argentifolia — дуб Парадиза сребролистный (пер. с латыни).

Вопреки опасениям Данки, возвращение Витто принесло с собой вечернюю прохладу. Пурпурный росчерк заката, золотивший макушки Бездны, обложил навигатора парой крыльев. В охотничьем плаще, поникшей шляпе и с кобурой над пахом, Витто менее всего походил на ангела.

— Пахнет мясом, — навигатор толкнул тяжёлыми каблуками настил. Вислые обгоревшие усы задвигались от активной работы носом. — Кого сегодня поймал, Щёголь?

— Что с твоим нюхом, Витто? Ты ещё за полсотни метров должен был учуять жареного люминора.

— Я-то учуял, только вот с чего бы в здешней оказаться люминорам? — навигатор снял шляпу, повесил плащ на гвоздь и разгладил усы. — Сейчас не время для миграции, а гнездятся они подальше отсюда, в полста километрах. Как ты их добыл?

— Как добыл, тебе известно или забыл, как вместе ели мох на уроках Тук-Тука?

— Такое только после трёх литров забывается.

Арло звякнул склянками и навострил уши. Генархитектор вышел из своего угла, держа в руках прозрачную флягу, внутри которой переливался янтарь. Из-под пробки пахло черникой.

— Раз уж хозяин дома упомянул о литрах, у меня есть что предложить к столу. Собрал вот небольшой урожай из местного сорта.

— А я всё ждал, когда ты же попотчуешь меня своим знаменитым бренди… Что же, наливай, Вершиб.

Навигаторы и генархитектор сели за стол и приняли первый круг. Черничный бренди приятно ожёг горло.

— Капо, а ты помнишь, как мы с тобой познакомились? — глаза Арло стали острее после стопки и словно бы поголубели, хотя Капо знал, что ни люди, ни навигаторы на такое не способны.

— Помню период жизни, когда это произошло и это было не самое радостное время. Тогда, если я ничего не путаю, ты как раз учился делать этот самый бренди, который мы сейчас пьём.

— Не совсем тот же самый, но суть верна.

— К чему ты решил это вспомнить, Арло?

— Мне просто стало любопытно. Вот уже десять лет минуло, как мы знакомы и я существенно продвинулся вперёд по части изготовления этой амброзии и мне подумалось, что ты наверняка должен заметить разницу.

— Не такой уж я большой ценитель спиртных напитков. Я чувствую вкус и нахожу его приемлемым. Если ты хочешь, чтобы я польстил тебе, то такое не стыдно поставить и на стол в гостиной магната. Он и тогда был хорош, и сейчас держит уровень.

— Тут мы приходим к моей второй мысли, что и ты эти десять лет на месте не сидел. Твои вкусы должны были поменяться необратимо, во всяком случае, они не могли остаться такими же. В некотором смысле того человека, что пробовал мои первые эссенции уже не существует.

— А потом говорят, что меня потянуло на философию. Сейчас ты опять всё сведёшь к эоналетее? Скажешь, что если бы достиг бессмертия, то вкусы оставались неизменны и черничный бренди был бы хорош, как в первый раз, я угадал?

Арло лукаво улыбнулся и помолчал немного, а потом ответил:

— Быть может, даже и при бессмертии человечество не утратит вкуса к жизни, но едва ли сможем когда-нибудь ответить на этот вопрос.

Прозвучало чересчур загадочно, так что Капо решил переменить тему.

— А что находится в полста километрах?

— Железнодорожники, — откликнулся Витто, размазывая жир тушёной птицы по усам. — Передовой лагерь «Великого Восхода». Ребята Горлезе всё не унимаются, хотят проложить ветку сквозь Бездну на восток.

— Упорные люди. Что же они думают, горы взрывать?

— Здешние породы мягкие, так что пробиться насквозь вполне осуществимо без особых затрат. Сейчас они заготовляют взрывчатку и машины для тоннелей. Поговаривают, весь Фабиан сейчас трудится над подготовкой.

— Крупный заказ?

— Крупнейший. Миллионов на сорок. Горлезе не поскупился, чтобы осуществить задуманное. Думаю, что не пройдёт и пары лет, как покой этой прекрасной долины начнут тревожить гудки локомотивов.

— Горлезе не беспокоят эндемики? Пусть в Бездне и стало тише в последние года, но всё же это крупнейший регион на Ганнибале, занятый ими.

— Привлекут зелёных или ещё кого, — пожал плечами Витто.

— Постой-ка, друг ты мой хороший! А этот заказ, на пантагрюэля, он от кого?

— Как и всегда, от благодарных поселенцев из кантонов, — Витто нагло оскалился. — Сам же знаешь, Шёголь, кто платит за нашу работу.

— Значит, ты завалишь для Горлезе альфу, а он после осыплет тебя бумагой?

— Таков план. Ещё и науке поможем. — Витто кивнул на Арло. — Окажем посильную работу на пути прогресса.

— Вторжение в Бездну может вызвать много проблем. Здесь не наша земля…

— Когда-то весь Парадиз вообще был не наш, но вот, погляди, где мы находимся сейчас. В конце концов, мы ведь навигаторы, верно? Наша первейшая заповедь — вести за собой людей. Вот я их и веду. Не вижу проблемы, если по ходу дела пострадает пара эндемиков.

— Кто-то вырастил здесь этот лес и это были не люди, Витто. Мы можем потревожить силы, которые не сможем понять.

— Не нужно понимать всё, что лезет из-под земли, Щёголь. Гильдия дала нам револьверы, чтобы мы стреляли из них, а не совестью терзались. Ольши ведь сказал тебе, что охота санкционирована Гильдией? Вот тебе и ответ: у меня есть индульгенция с самого верха. Если меня не подводит память, то гаргантюа ты завалил также по прихоти Горлезе, на частной охоте?

— Было такое, да.

— Тебя ведь Астарта подрядила на это дело? Без санкции Гильдии?

— В том случае Кодекс не был нарушен. Это был честный контракт.

— Так и у меня такой же честный контракт, брат мой Щёголь! Мне, можно сказать, и выбора иного не оставили, кроме как выследить альфу. Я бы, может, сам на такое ни за что не подписался…

— Ну уж, не подписался! У тебя на лице написано, что ты только спишь и видишь, как бы пристрелить пантагрюэля. Вскакиваешь спозаранку и возвращаешься затемно, я удивляюсь, как ты вообще ещё умудряешься ночевать в свой хижине?

— Если бы я тут не ночевал, вы бы её спалили давно, Вершиб наверняка устроит опытную реактивную лабораторию без моего догляда.

— Мои исследования совершенно неопасны, — крякнул Арло, — да и в нынешних условиях серьёзной работы не предстоит.

— Ты уже сделал одну серьёзную работу, Эскулап, — Данка воткнула нож в аппетитный кусок и с наслаждением откусила. — Мне новый мотор поставил. Где только ты взял его так быстро?

— Напечатать новый орган — не такая уж задачка. Пересадка сердца — манипуляция чуть посложнее, но я тоже не зря свой хлеб ем. Кстати! — Арло встрепенулся. — Когда ты связался со мной, Капо, с вами ведь была какая-то девочка?

— Была, да. Астрид Фегреус. Ты правильно вспомнил Арло.

— Как так вышло, что за двумя навигаторами увязался ребёнок и где она теперь? Не ради праздного любопытства спрашиваю, лишь, чтобы прояснить ситуацию.

— Отца Астрид убили во время последнего гона в Речных кантонах, на Фонтенельской станции, пристрелили за то, что остался человеком. Матери у неё давно не было. Станция была разрушена ульем боржасов и… боевыми действиями между кантонами. Мне не хотелось оставлять девочку там и мы взяли её с собой, но в Бездне ребёнку делать нечего. Я оставил её у одного надёжного человека, который оказался здесь неподалёку и вызвался помочь. После того, как Данка встанет на ноги, а Витто поймает своего пантагрюэля, мы вернёмся к ней и подумаем, как позаботиться о ней дальше.

— Я уже вполне на ногах, — ворчит напарница. — И чего ты не хочешь назвать имя того надёжного человека, ветеран?

— Капо, Данка, моё имя — Капо.

— Хорошо, Капо, почему ты не хочешь сказать, что оставил Астрид Астарте? Оставил Асту Асте, такое и нарочно не придумаешь!

— Сейчас это неважно кого и у кого оставили, да и это временное явление. Едва ли это имеет большое значение…

— Ещё как имеет, Щёголь! Ольши рассказал мне, что у вас с ней были большие проблемы в Речных кантонах. Она играла за противоположную команду?

— Астарта играет только за саму себя. Так было всегда.

— Но ведь именно она притащила на Фонтенель этого молодчика, как его…

— Аргус. Его зовут Аргус, хоть это и не настоящее имя.

— Да, он ведь и убил отца этой Астрид? По всему выходит, что если бы брокер там не оказалась, в Речных кантонах, то с ним бы ничего не произошло и у девочки был бы родитель до сих пор. И сейчас она приглядывает за девочкой. Гм. Думается мне, интересная натура эта Астарта, Щёголь, ты так не считаешь?

— Я считаю, что для простого стрелка ты много думаешь. Тебе мысли не мешают жать на курок?

— Твоя правда, брат, — Витто поднял руки, сдаваясь. — Прошу прощения, если задел чьи-то… э-э-э чувства. Пожалуй, приму на грудь ещё одну рюмку и на боковую, чтобы никого… — он опрокинул в себя порцию бренди и, не заканчивая фразы, улёгся на гамак в своём углу. Очень скоро глубокое дыхание сообщило всем гостям, что хозяин дома уснул.

Арло также поспешил откланяться, не забыв прихватить флягу к досаде навигатора.

— Не нужно было оставлять Асту брокеру! — Данка наклонилась к уху Капо.

— Погоди, напарница, не сейчас… Сперва завершим здесь работу, а после можем высказать мне все претензии, что у тебя накопились.

— Какую работу ты хочешь здесь завершить? Эскулап меня поставил на ноги, у Гусара всё под контролем с его охотой на альфу. Мы здесь не нужны. Почему мы торчим в этой глухомани?

— Ты бы предпочла какую-нибудь другую глухомань? Скитаться по Свободным Территориям — наша работа. И я бы не был так уверен насчёт того, что у Витто всё под контролем. В охоте на эндемика класса альфа ни в чём нельзя быть уверенным. Ни в чём.

— Если ты, Капо, хочешь подстраховать друга, чего же ты за дичью выползаешь, а не с ним под ручку катишься?

— Витто хочет всё сделать сам. Не вижу причин отказывать другу в его желании. Он хороший следопыт и наверняка уже знает, где пантагрюэль может прятаться. Охоте недолго осталось.

— Только кто кого поймает в итоге? Класс Альфа не просто так называется. Это не просто эндемики, это эволюционная ступень…

— Спасибо за урок, Данка, но я тоже бывал в Гильдии, слышал Керьярда во все уши, не хуже, чем тебя сейчас. Можешь не рассказывать мне как опасны гаргантюа и пантагрюэли.

— Прости меня, Капо, я забыла…

— Всё в порядке, Данка, это было до твоего появления, ты и не обязана помнить, что было до тебя.

Напарница сжала его в крепких объятиях, так что рёбра заныли. В очередной раз Капо задумался над тем, кто кого наставляет в их паре.

— Ты позволишь другу пойти на смерть? — её лицо нависает над ним. Капо щетиной чувствует её дыхание. — Только не говори, что у навигаторов такая работа — идти на смерть.

— Не скажу. Витто не умрёт. Только не на этой охоте. Я найду способ помочь ему, даже если он этого не хочет.

— Как ты поможешь ему, если он будет в десятках километрах от тебя, в другой долине?

— Найду способ.

— Пусть будет по-твоему, — Данка поцеловала его в лоб и пошла спать.

Капо погрузился в размышления и не заметил, как сам заснул, так и не поднявшись из-за стола.

На утро Витто не оказалось в хижине и навигатор решил проверить, что там происходит в направлении лагеря железнодорожников. Полсотни километров — солидное расстояние, но не для гильдейских коней. Капо рассчитывал обернуться к ужину. Арло он отправил проверить силки, по его расчёту за ночь им должны попасться несколько твиклов. Их нежное мясо слыло большим деликатесом в западных кантонах и Капо намеревался устроить царский пир. Навигатор понадеялся, что генархитектор сможет совладать с этими пушистыми ракообразными, у которых из средств борьбы за выживание только мелодичные щелчки, которые те издают в случае опасности.

Данка поехала вместе с ним и Капо был рад, что напарница не стала спрашивать, возьмёт ли он её с собой. Ему бы пришлось отказать, но она бы всё равно настояла на своём, а так они сэкономили друг другу немного времени.

— Есть новости от Нумана, Капо?

— Ни весточки, ни единой за пять недель. Как его отправили в Новый Иерусалим, как топором обрубило.

— Зачем Мастера послали навигатора туда? Всем же известно, что это за место…

— Ново-иерусалимцы — серьёзная угроза для Гильдии. Их отряды с каждым годом заходят всё дальше и дальше вглубь Свободных Территорий. Они несут там потери, но и учатся чему-то новому тоже. В их кантоне ведутся разработки оружия без оглядки на Кодекс. Уже одного этого достаточно, чтобы взять ситуацию под контроль, потому Мастера и послали Нумана внедриться в их ряды, благо те пускают к себе новообращённых…

— Глупость какая-то. Его же там проверят и сразу увидят, что его набор органов отличается от ветхозаветного. Да по нам и без всякой проверки любой увидит, что мы переделанные. На что Мастера надеялись? Что Нуман постучит в их дверь и те примут с распростёртыми объятиями навигатора? У ново-иерусалимцев нашему брату делать нечего, а за нарушение Кодекса Гильдии давно бы следовало поставить кантон на место и послать не одного навигатора, а сразу сотню.

— Объявить войну целому кантону? Устроить бойню много мозгов не нужно, Данка, закончить её — задачка. В прошлом Гильдия уже осаждала отдельные кантоны за то, что те строили реактивные самолёты или роботов и мы были хороши, очень хороши. Настолько, что остальные кантоны стали обзаводиться собственными армиями. В конечном счёте, Гильдия осталась сама по себе. Ты не задумывалась, откуда берутся косые взгляды, когда мы приезжаем в цивилизацию? Нет, войны Гильдия оставила позади и это было первое здравое решение за очень много лет сплошной крови. Мы осуществляем закон в этом мире, но мы не стоит над законом. Над ним вообще никому стоять не позволено, а если кто и заберётся, что же, Гильдия не просто так выдала нам револьверы.

— Гильдейские войны были в прошлом веке, Капо. Их поди только Безрукий Гонт и помнит на всей планете. Даже Бабушка Алсу под стол пешком ходила, когда закончилась осада Чехова. Здравое решение, говоришь? Да, навигаторы перестали отстреливать людей в кантонах, но что случилось после?

— Кантоны вцепились друг дружке в глотки. Стали дробиться на блоки и разорять соседей, драться за ресурсы, которых полным-полно на других континентах.

— И что же делала Гильдия? Кто защищал закон в это время?

— Гильдия делала, что и должна. В конечном счёте, все устали воевать и кантонные войны сошли на нет. Тогда всё вернулось к равновесию, весьма шаткому, но всё же мирные времена наступили.

— То, что было в Речных кантонах — это ты считаешь похоже на «мирные времена»?

— Я ведь сказал, что равновесие шатко? Данка, наше положение в мире не так прочно, как тебе кажется. Выглядит всё так, словно в Гильдии много стрелков, есть сила приводить в чувство зарвавшихся ублюдков, но в реальности, если мы начнём разбрасываться силами, распыляться, то нас очень быстро сомнут. Новый Иерусалим не присоединялся к Кодексу, когда его заключали, никто и помыслить не мог, что однажды к Парадизу причалит новый корабль с колонистами со Старой Земли. Всем казалось, что наш мир — это наша планета и ничья больше, но вот из прошлого постучали. Все очень сильно удивились, но поделать ничего не смогли. Колонисты основали кантон в бесплодных пустошах, на которые всем было наплевать, а после те узнали об эндемиках и что человечество против них придумало. Они решили пойти своим путём, наплевав на Кодекс и Гильдию. Можно было посчитать, что на колонистов правила не распространяются и Гильдия вправе применить к ним силу, но где та грань, за которой закон превращается в насилие? Если мы в состоянии раздавить один кантон, то можем провернуть подобный фокус и против другого. Нет, Данка, война — это худшее из решений. Нумана послали в Новый Иерусалим, чтобы предотвратить самый ужасный исход. Я не думаю, что моего друга схватили сразу же, как он переступил порог кантона. Энцо, конечно, говнюк тот ещё, но он не зря носит мастерский жетон. Я уверен, что он в деталях продумал внедрение Нумана в ряды колонистов.

— Пусть так… Всё равно мне кажется это неправильным. Навигатору таиться как вору, притворяться кем-то другим, выведывать чужие секреты. Мы же не соглядатаи, Капо. Не представляю себе жизни без жетона.

— У тебя не так уж много шансов его лишиться. Сколько я топчу Свободные Территории, ни разу не приходилось таиться, хотя иной раз это имело смысл, даже очень большой… Но Нумана не просто так выбрали для этого задания. Его смазливое личико растопит какое угодно сердце, включая и дознавателей в Новом Иерусалиме. С него станется организовать там себе небольшой культ.

— Это всё очень хорошо, но что с девочкой?

Капо обернулся на напарницу и увидел, что та покусывает губу.

— С какой… Опять ты за своё? Да заберём мы Асту…

— Ты намерен рассказать ей, что она не дочь своих родителей?

— Она только что потеряла отца. Я не считаю, что сейчас подходящее время для подобных откровенностей.

— Может быть и так, но её настоящий отец всё ещё жив. Во всяком случае, пока нам не сообщили обратное.

— Вот именно, что пока не сообщили. Представь, я скажу Асте, что у неё есть отец и тот погибнет на следующий день? Какой человек это выдержит?

— Вот только она не человек, Капо.

— Она-то как раз человек. Это мы с тобой взялись из пробирки, напарница, может быть даже из одной и той же. Аста же родилась, как и полагается, у живой матери, росла в любящей семье… До недавних пор.

— Только вот её папашка тоже из пробирки. Бывало раньше такое, чтобы навигаторы обзаводились семьями?

— Прецеденты были, конечно же, генархитекторы не стали отрезать эту возможность, хотя, может, и стоило… Но желающих завести детей среди навигаторов крайне немного. Как ты заметила, среди Мастеров нет никого семейного. Даже Бабушка Алсу ни разу не рожала, хоть и выглядит так, будто у неё под юбкой стадо внучат. Наше ремесло не располагает к стабильности.

— Думаешь, Нуман не доглядел?

— Сделаю вид, что не слышал этого вопроса. Ты сама знаешь, что бывает с навигатором, который «не доглядел». Живёт такой бедолага не слишком долго потом.

— Тогда, может, он хотел оставить ребёнка? Замечал за другом тягу к оседлости?

— Тебя кто научил этому слову, Данка? Выброси его из головы. Навигатору такие слова знать вредно. Нет, ничего я за Нуманом не замечал, да и никто бы не заметил. Чужая душа потёмки, а уж навигаторская и подавно. Если он и хотел обзавестить ребёнком, то мне он об этом ни разу не обмолвился и я уверен, что никому другому — тоже. Мы же любим пройтись поперёк чьих-нибудь интересов, нажить врагов для нас — плёвое дело. Как тут семью заводить? Смешно даже думать о таком.

— А что с детьми навигаторов случалось раньше? Не припоминаю, чтобы в Гильдии хоть раз заходил об этом разговор.

— Таких детей не очень много было. Всё всегда замалчивалось, и никто особо не трепался о таком, но раз тебе интересно знать, то есть в Гильдии и те, кто не произошёл, как принято, из эмбриотанка. Бывали у нас и живорождённые, но эти факты скрывались, чтобы не вызвать разногласий.

— Знаешь кого-либо из живорождённых?

— Знал когда-то давно. Они давно уже погибли. Нечего их вспоминать.

— То есть все нынешние навигаторы, все из эмбриотанка? — в вопросе Данки Капо почудилось разочарование.

— Не все, — признался, нехотя, Капо. — Есть один, рождённый в союзе с обычным мужчиной и женщиной-навигатором.

— Это не ты ли, часом, будешь, Капо?

— Увы, я как и все, дитя машины. Гильдия и Кодекс — мои родители.

— Скажешь тогда, кто это или из тебя всё клещами тянуть?

— Не уверен, что имею право говорить об этом. Это уважаемый стрелок и его секрет я узнал случайно. Едва ли он хотел, чтобы я знал и уже тем более ему не понравится, что я растреплю его тайну, так что, извини, напарница, сегодня обойдёмся без постыдных скелетов в шкафу.

— Выходит дети навигаторов тоже оказываются в Гильдии, а были такие, кого не забирали Мастера? Оставались на Свободных территориях или в кантонах?

— Об этом мне неизвестно. Если таковые и есть, то они тщательно скрывают своё происхождение и правильно делают.

Путешествие на край долины заняло у навигаторов несколько часов. Несмотря на своё тоскливое название Бездна выглядела весьма ободряюще. Рослые серебристые дубы поднимали стройные стволы на высоту в десять-пятнадцать метров и дальше расходились в сторону частыми ветвями, облепленными шуршащими листьями до того плотными, что их можно было высушивать и использовать в качестве полотна. Никому, правда, не приходило в голову заходить в волшебный лес за листьями.

Густой древесный полог давал столько тени, что можно было пересечь долину из одного края в другой, ни разу не оказавшись в пятне света. Эндемики, расселившиеся в здешних краях, пользовались этим обстоятельством при охоте, а потому людям с их ограниченным набором чувств находиться здесь было не очень умно. Отдельные охотники из числа людей могли себе позволить дорогое обмундирование, производимое в Фабиане или иных оружейных кантонах и это позволяло расширить их сенсорные возможности, но мало заметить эндемика за миг до того, как он прыгнет на тебя. Нужно успеть вовремя нажать на курок и в этом люди заметно проигрывали фауне Парадиза.

Капо из-под полуприкрытых глаз видел, как бьётся живое сердце планеты вокруг. В тридцати шагах от него на ветке спал лигрет. Внешне похожий на земную рысь эндемик имел занятный механизм мимикрии под окружающую обстановку. Его шерстинки меняли окрас, в зависимости от того места, где стояли лапы лигрета и ещё изредка от его настроения. В остальном эндемик не мог похвастаться иными особенностями, но и переливающейся цветами радуги шкуры хватило, чтобы сделать эндемика желанной добычей для любого охотника. За одну тушу этого зверя в отдельных местах можно было выручить столько бумаги, что хватит на качественный двухколёсный ровер. Отдельные умельцы наловчились сшивать шкуры лигрета вместе и воздействуя на получившийся плащ электромагнитными волнами определённой частоты добиваться от него эффекта оптической невидимости. Мантии-невидимки стоили столько, что у Капо сразу начинала голова болеть от услышанной суммы.

Лигрет сладко сопел, слившись с серебряным лесом и слабо болтал неприлично пушистым хвостом.

В сорока шагах от него на кряжистой ветке сидела, нахохлившись, фосфорка — птичий эндемик со съедобным мясом, похожим на индюшатину. Отличающейся особенностью фосфорки был её яркий, режущий глаза окрас, который птица могла приглушать и разжигать в минуту опасности. Выглядело это крайне эффектно и позволяло отпугивать большую часть хищников, полагающихся на зрение. Для людей фосфорки угрозы не представляли.

В траве по другую сторону копошились твиклы, едва вышедшие из личиночного состояния. В таком виде от них пищевой ценности не было, но поблизости от детёнышей должна находиться их мать, а только что родившая самка твикла полна питательных соков. Если Арло достанет из силков нечто похожее, то сегодня навигаторов ждёт царский пир.

Чуть дальше стволы дубов меланхолично бодал нэбл, которому по виду можно было дать пару лет. Эти оленеподобные эндемики с полупрозрачной шкурой и кольцевой роговой системой считались редкостью даже в здешних местах, где истинным хозяевам Парадиза было полное раздолье. В среде охотников считалось крайне почётно иметь на стене голову нэбла, но у Капо не было стены, так что ему такое было не понять. Эндемик был вполне съедобен для человека, но навигатор не настолько оголодал, чтобы убивать одно из редчайших созданий мира ради куска мяса.

— Это место заставляет подвергать сомнению мои представления о Парадизе, — Данка крутит головой по сторонам, ухватывая всё новых существ.

— Задаёшься вопросом, почему здесь так мирно?

— Это в том числе, но больше меня интересует, почему мы просто едем по лесу… и ничего не делаем? Нет, я вижу, что на нас никто не нападает и нет большого смысла открывать пальбу по тем, кого я вижу сейчас, но ведь… Это безумие… Мы же навигаторы, охотники за тварями Парадиза и вот они вокруг нас, и мы… Ничего не делаем?

— Лучшее, что мы можем сделать — это пройти мимо. Этот кусочек мира прекрасно работает и без наших усилий.

— Это я вижу и это смущает меня больше всего. Неужели, так может выглядеть вся планета? Может быть, нам тогда прекратить рвать жилы по контрактам магнатов и по строчкам из Кодекса? Оглядись, Капо, жизнь идёт своим чередом. Здесь нет власти Кодекса и кантонов, здесь вообще человеком не пахнет и тут… Да тут жить хочется!

— Это лишь одна сторона монеты. Природа Парадиза переменчива и тебе это известно. Стоит взойти поганой звезде, как начнётся гон, и тогда здешняя умиротворённость очень быстро сойдёт на нет. Местные твари, даже самые спокойные попробуют разорвать тебя в клочья. Тук-тук не показывал вам клипы с тем, как нэбл может разорвать брюхо человека рогами? Кость у них крепкая, может порвать и армейский нагрудник, если зазеваться. Твиклы в состоянии подобраться к спящему человеку и перекусить горло, пока тот спит, а после свить себе гнездо в разлагающихся останках. Фосфорка одним ударом клюва пробивает три миллиметра прочной стали, уж череп для неё всяко не помеха. О лигрете я даже не знаю, что сказать. Во время гона этот хищник точно спать не будет. Может показаться, что мы в идеальном месте, в самом настоящем парадизе, каким этот мир задумывали первые поселенцы, но реальность очень скоро приведёт тебя в чувство. Мы в жестоком и беспощадном месте. Люди не живут здесь лишь по одной причине: они в Бездне не вершина пищевой цепи, а болтаются где-то посередине.

— Эх, а я-то надеялась, что ты толкнёшь речь, что люди — говно на блюде и работают лишь на свой интерес, а мы у них на побегушках, как послушные мартышки. А ты вон как повернул, всё обставил так, что наша работа — самая важная на планете. Ты и правда настолько веришь в Кодекс и ремесло навигаторов или просто наставляешь юного товарища?

— Вера — сложная штука. Верю ли я в Кодекс? Я верю, что он написан людьми для людей и люди его обязаны соблюдать, а когда те нарушают Кодекс, должны сполна получать всё, что им полагается. Верю ли я в навигаторов? Когда я вижу брата или сестру по жетону, то обязательно поинтересуюсь, как идёт охота и не нужна ли моя помощь, когда вижу, что человек попал в беду и эндемики собираются, чтобы полакомиться свежатиной, никогда не пройду мимо, хоть бы мне это и встало боком. Моё сердце радуется, когда я проезжаю под воротами Гильдии, хоть это и тяжело представить, когда в груди бьётся два мотора. Моя первая мысль по утру — что я сделал полезного для окружающих? А последняя, перед сном — что можно сделать завтра? Вот и ответь мне, верю ли я в Кодекс и навигаторов?

— А ты идеалист, Капо, по тебе и не скажешь такого…

— Не стоит светить картами за игрой в покер.

— И это после десятка лет, как ты топчешь Свободные Территории? Я бы уже с ума сошла от цинизма на твоём месте.

— А ты разве не знаешь? Навигаторам имплантируют блокаду от цинизма, прямо в подкорку. Она настроена активироваться к двадцати пяти годам. Тоже станешь идеалисткой с таким аппаратом.

— Дурак! Я-то хочу с тобой о важных вещах поговорить, а ты скармливаешь мне бородатые байки!

— Хорошо, прошу прощения, напарница. Да, даже после десятка лет на пути. Думаю, новые года лишь укрепляют моё убеждение, несмотря на все бока, которыми ко мне поворачивается судьба.

Они помолчали. Каждый думал о своём.

— Хорошее пойло всё-таки гонит эскулап… — мечтательно тянет Данка. — Ему бы бросить эти его опыты над тварями и открыть винодельню. Стал бы зашибать хорошие деньги.

— Каждый раз ему предлагаю этим заняться. Как знать, может быть, он однажды и прислушается.

— Не думаю, он слишком крепко увяз в своей идее, как ты считаешь, Капо, он сможет добиться успеха в этой своей эоналетее?

— Очень сомневаюсь, что у Арло получится. Бессмертие — единорог, философский камень, алхимия в чистом виде. Найти способ прибавить себе годов возможно, но жизнь вечная — недостижимая мечта. Арло занимается этим уже очень давно, лет двадцать, если не больше и каких-то результатов я пока что от него не видел. И до него этим вопросом занимались другие поколения генархитекторов. Попытки обратить вспять старение идут ещё со времён Раннего Освоения, если не со времён Исхода. Я бы не удивился, если бы на корабле, на котором наши предки летели сквозь космос восемьдесят лет, не оказалось одного-двух учёных, в голову которым пришла идея создать бессмертного человека. В этом есть смысл, если подумать. Раз уж сверхсветовые путешествия нам недоступны по известным причинам, то почему бы тогда не продлить срок биологического существования. Какая разница, что до ближайшей звезды лететь десять лет или двадцать, если живёшь десятки тысяч лет?

— Разве человек не сойдёт с ума, если будет заперт в консервной банке такой долгий срок? Какая психика выдержит такое долгое одиночество?

— Наши предки же выдержали, хотя они большую часть полёта провели во сне, но всё же им удалось построить общество и преобразовать планету под свои нужды. Безумцы бы на такое не были способны.

— Но что, если ты ошибаешься, Капо?

— Что ты имеешь ввиду?

— Если люди, прилетевшие со Старой Земли, наглухо, напрочь сошли с ума? Что если они окончательно утратили связь с реальностью?

— Что заставляет тебя так думать?

— Я вижу, что они превратили Парадиз в подобие своего мира, насколько это было возможно с их возможностями и ресурсами, и этот процесс до сих пор продолжается, спустя без малого триста лет после прилёта. Мы — яркое тому подтверждение.

— Нуман бы придумал шутку, что навигаторы — реликт Позднего Освоения, но я не настолько хорошо шучу. Продолжай, пожалуйста.

— Я к тому, что, сам подумай, ты оставил родной мир, весь свой мир позади и отправился в неизвестность, буквально в пустоту. Летел большую часть жизнь. Ложился в гибернацию, просыпался и ложился опять, берёг каждую крошку и вот, к старости прилетаешь к точке назначения. Видишь планету, не похожую на то, что ты оставил. Что бы ты почувствовал?

— Сложный вопрос, возможно, я бы испытал фрустрацию или даже разочарование.

— Эти люди, наши предки, они попробовали воскресить здесь всё то, что было оставлено позади. Мы цивилизация, возведённая людьми, что цепко держались за прошлое.

— Как будто бы это нормально, ты не находишь, Данка? Вполне естественно цепляться за память. Так было всегда в человеческой истории.

— Да, это было естественно на Старой Земле, но здесь иные условия, иной мир. Неужели даже пройдя сквозь десятки световых лет мы ничему не научимся?

— Чему ты хочешь научить человечество?

— Тому, что, быть может, ради эксперимента, не стоит менять мир вокруг, а попробовать измениться самим? Может быть, люди заслуживают перерождения, нового начала?

— А потом ещё говорят, что у меня философское настроение… Не замечал за тобой любви к эндемикам раньше. Может быть тебе основать общество Друзей Парадиза? Будешь там бороться за права коренных существ планеты. Зелёный батальон с этого когда-то начинал.

— Капо, тебе никто не говорил, что ты дурак?

— За исключением, всех из ныне живущих, с кем я говорил дольше пяти минут, а что такое?

— Когда тебя лепили, явно забыли насыпать эмпатии.

— Моей эмпатии хватит на троих, вопрос лишь, по отношению к кому её проявлять?

— Как насчёт нашего брата навигатора?

— Ты имеешь ввиду кого-то конкретного?

— Я имею ввиду нас всех. Мы изменённые люди, мы мним себя сверхлюдьми, кто-то, такие как Энцо и Керьярд, вовсе считают себя живыми богами, но всё же мы люди, пусть и заметно отличаемся от тех, чьи предки прилетели на эту планету когда-то. Мы часть той силы, что предпочла измениться сама, а не переделывать этот мир.

— Предпочла? Напомни-ка мне, навигатор, когда спрашивали твоё мнение, кем тебе быть?

— Моё происхождение меня не определяет, Капо. У меня есть жетон, револьвер и конь: полный набор, но никто не помешает мне повесить шляпу на гвоздь, и ты это знаешь. Да, мы были рождены Гильдией, но мы не обязаны умирать за неё.

— Рано или поздно умирать всем придётся, так почему бы и не ради Гильдии?

— Мы вольны сами прокладывать свой путь. Гильдия — не пуп земли. Можно выбрать ради чего жить.

— А как насчёт благодарности? Я уж не говорю о долге.

— Почему мужчины вечно считают, что кому-то должны и за этот долг непременно нужно голову положить?

— Сложный вопрос, наверняка Витто нашёлся бы что ответить на твой вопрос, но прямо сейчас у меня нет ответа.

— И не будет, ты же деревянный, Капо. Не меняешься. Тебя как слепили, так ты и ходишь неприкаянный, в какую бы сторону ветер не подул, не нагнёшься. У тебя с этими дубами очень много общего, ты, как и они, только листвой шумишь.

— Интересную аналогию ты подобрала, напарница, жаль только…

Оба навигатора одновременно услышали звук знакомый до боли. Звук гигантской жабы, в нутро которой вставили чадящий бензиновый мотор. Поблизости затаилось чудовище.

Револьвер оказывается в руке Данки, пока Капо крутит головой, определяя откуда донёсся рык. Навигатор ощущает укол ревности и гордости одновременно.

— Как далеко?

— Шагов тридцать-сорок не больше.

— За теми деревьями?

— Скорее за теми.

— Слышишь лошадей?

— Да, двух.

— Лёгкая цель.

— Заходим с обеих сторон.

— Я слева, о-о-о, они достали оружие… Пошла потеха.

Запах ружейного масла шибает в носы навигаторов. Всадники пришпоривают коней и перелетают сквозь рощу, за которой затрещали чахлые выстрелы.

Пара железнодорожных агентов в дорогих плащах целилась в зенит из модных карабинов и тщетно пыталась подстрелить быкообразного эндемика, нарезающего круги над их головами. Капо не мог винить кантонских пижонов, что из всего богатства решений, они выбрали самое идиотское.

— Недоумки, мать их… — Данка умудрилась завернуть трёхэтажную конструкцию, освобождая барабан от простых пуль и держа в зубах разрывные.

Капо не стал множить сущее без необходимости и нацелил оружие в сторону железнодорожников. Два выстрела под ноги их лошадей сделали своё дело. Роскошные животные, созданные для забегов по ипподрому, решили, что с них хватит и понесли наездников прочь. К их чести, агенты сохранили хладнокровие и смекнули, что новые действующие лица с начищенными жетонами на груди — навигаторы, а значит, есть весомая причина, почему по ним открыли огонь.

Витириго осознал, что добыча ускользает из когтей и резко спикировал на головы железнодорожников, но смог лишь слегка пропороть одному спину. Слегка — это по меркам навигатора, а агент получил, скорее всего, травму несовместимую с жизнью.

— Классно придумал, ветеран!

— Стреляй давай…

Данка высадила в витириго барабан, целясь в загривок, где у эндемика располагалась центральная нервная система. Лишь попадание в эту область гарантировало, что тварь сдохнет окончательно, потому как витириго имел одну весьма мерзкую способность отращивать утраченные конечности. Даже голову мог новую отрастить, если встанет нужда.

Эндемик сложил роскошные ангельские крылья и, издав утробный рёв, камнем рухнул в рощу, ободрав с дуба несколько толстых веток.

— Не забудь проверить его, Данка.

— Как уж тут забудешь.

Капо пришпорил Батыра и помчался следом за железнодорожниками, пока Данка изучала останки зверя.

Агенты не успели уйти далеко, им удалось успокоить коней за следующей балкой и Капо быстро нагнал их.

— Хвала Создателю, что вы оказались здесь, мы с Илиром уж и не чаяли найти здесь помощь, — заговорил железнодорожник, заросший бурой щетиной до глаз.

По обветренному лицу Капо заключил, что тот прибыл в Бездну совсем недавно.

— Вы здесь на охоте? — второй, тот кого назвали Илиром снял шейный платок и обтёр им обгоревшее лицо. Голубые глаза лихорадочно блестели. — Мы с Генди подумали, какое дело может завести навигатора в такую глушь?

— Дайте осмотреть вашу спину, — Капо бесцеремонно подъехал к голубоглазому агенту.

— А что не так с его…о-о-о, Илир, да ты ранен! Что же ты не сказал?

— Сказал, если бы сам знал… Как много крови. Ясно почему спина мокрая.

— Снимайте плащ, пока не истекли кровью. Когти той твари острее бритвы, одним ударом могут голову отсечь. Иные хирурги используют роговые образования витириго в качестве рабочего инструмента. И на анестезии можно сэкономить заодно.

— Почему это можно сэкономить на анестезии? — щетинистый Илир подозрительно вскинулся, пока Капо осматривал спину его товарища.

— Видели когти этой твари?

— Яснее, чем вас сейчас, навигатор.

— Представьте увидеть такое в кабинете доктора, светлом и чистом, и вдруг этот белёсый тесак весь в прожилках от яда. От такого и бывалый охотник может лишиться чувств.

— Да уж, картина животрепещущая… Постойте-ка, навигатор, вы сказали яда?!

— Не шевелитесь, да, яда. В когтях витириго есть парализующий яд. Очень удобно в охоте: поцарапал добычу и летаешь сверху, ждёшь, пока свалится. У вас есть несколько минут, прежде чем сердце остановится.

— С этим можно что-нибудь сделать?

— У меня в наличие средство на этот случай, но оно не универсальное. Выжить вы выживите, но внутри вас ещё останется яд витириго. Рекомендую не затягивать с походом к доктору, иначе это чревато внезапной остановкой дыхания.

— У нас в лагере есть доктор, обращусь к нему сразу же как только вернусь туда.

Капо обрабатывает спину Илира мазью, которая набухает пеной сразу как касается ран агента и останавливает кровотечение. После навигатор вкалывает противоядие, которым его снабдил Арло. Хорошо, что добряк — приверженец принципа всё своё ношу с собой.

— Как далеко до вашего лагеря?

— Отсюда? Не так далеко, вон за тем хребтом у нас наблюдательный пост. Стоит нам взобраться и до лагеря всего ничего.

— Вашей рации не хватит достать до лагеря? Не думаю, что ваш друг будет в состоянии ехать верхом.

— Здесь кругом магнитные аномалии. Мы как раз изучали, насколько всё плохо с проходимостью сигнала, когда появилось это существо. Это витириго, кажется так?

— Да, так. Вы попали на его территорию. Её, вернее. Это самка. Защищала потомство, видимо. Она была тощей и слабой, наверняка недавно родила.

— Значит, поблизости есть ещё такие же чудища?

— Полно. Вам не следовало злить тварь выстрелами. Даже если бы вы попадали по витириго, а вы не попадали, то от винтовочных ран тварь стала бы лишь злее. Они отлично справляются с уроном, если не знать куда целиться.

— Как же нам следовало поступить, навигатор?

— У вас есть лошади. Лучшее, что вы могли придумать — это отправиться на юг быстрым ходом.

— Но летающий враг кажется быстрее лошади. Этот витириго просто догнал бы нас и дело с концом.

— Эти твари не очень понимают в преследовании. Чересчур гнездовитые. Далеко не отходят от своей территории. Если бы вам удалось отъехать на полкилометра, витириго задумался бы, так ли уж надо ему вас преследовать. В здешних краях эндемики не голодают, так что охотиться на человека специально витириго не станет. В иных местах, да, возможно, но здесь — нет. В следующий раз, если попадётесь на чьей-нибудь территории, седлайте коней и убегайте. Палить из карабинов в Бездне — самое последнее дело.

— Занятно слышать такое из уст стрелка, — Генди ощерил рот с жёлтыми прокуренными зубами. — Мне кажется, я знаю, кто вы. Капо из Йорка, не так ли?

— Я вас поздравляю, угадали верно.

— Наш магнат, Горлезе, рассказывал о вас и той охоте. Он говорил, что в жизни не видывал такого бойца, как вы. Соловьём пел. Редко он о ком так говорил, как о вас, навигатор.

— Что я могу сказать, это была честная работа за честные деньги.

— Отлично сказано, мой друг, — сипит Илир, от действия противоядия его язык распухает вдвое.

— Вам следует поторопиться. Вы сможете добраться до лагеря самостоятельно?

— Нам бы очень хотелось, чтобы вы сопроводили нас, Капо, если позволите вас так называть. Новости, что витириго здесь не один не вдохновляют на долгие одинокие поездки, а моему товарищу требуется помощь. Едва ли я смогу оказать её, когда на нас вновь нападут местные твари. Ваша помощь напрасной не будет, уверяю вас. Мы в «Великом Восходе» уважаем честную работу и честные деньги тоже.

Бумага Капо была нужна. Он очень рассчитывал на контракт на пантагрюэля и то, что его перехватил Витто грозило подорвать бюджет навигатора. Операция для Данки влетела ему в крупную сумму и хоть Арло взял с него по минимуму, но Капо всё равно пришлось ослабить свой акционный портфель. Избавляться от ценных бумаг оружейников Фабиана заставило почувствовать фрустрацию, но хотя бы он смог продать их по выгодной цене.

В будущем траты должны были только возрасти. Если Капо хочет взять Астрид под опеку, следовало озаботиться источником дохода. Раньше навигатору хватало той работы, что давал ему Арло — откуда у толстяка-исследователя деньги, к слову? — за редкие виды эндемиков и тех контрактов, что с барского плеча ему скидывала Астарта. Изредка он помогал братьям-навигаторам в очередном опасном авантюрном мероприятии и получал свою долю от общего пирога. Нуман особенно любил ринуться в пролом и взять себе компаньонов. Но красавчика-стрелка не было под боком, Астарта погорела на деле в Речных кантонах: когда они покидали берега Фонтенели, брокер выглядела раздавленной. Арло едва ли заплатит навигатору за то, что он тратит его бренди. На Гильдию рассчитывать было нечего, родина традиционно не платила ни гроша своим детям, даже тем, кто оказался в нужде.

Пожалуй, стоило вернуться к корням и брать контракты на стороне, как принято у молодых навигаторов, пока те не обросли связями и опытом. Не далёк тот день, когда Капо станет снимать шкуры с убитых эндемиков, чем брезгуют даже иные новички, если дела не наладятся в ближайшие месяцы.

А улучшения ничто не предвещало: поголовье эндемиков на планете упорно сокращалось. Навигаторы чересчур хорошо делали свою работу, а кантонные и наёмные армии вроде того же «Зелёного батальона» доделывали то, что стрелки пропускали сквозь пальцы. Акции зелёных Капо тоже порезал и сделал это без сожаления. После встречи с Аргусом навигатор и слышать ничего не желал про их контору. Вот уж на какую низость Капо не пойдёт ни в коем случае, так это на работу наёмником. Уж лучше сразу шахтёром на Цезарь или в бордель.

Вскоре Данка нагнала их. Самка витириго скончалась, но её гнездо оказалось опустошёно. Либо птенцы оказались смышлёными и покинули логово, услышав выстрелы, либо явился самец и перенёс потомство в место повыше. У витириго не слишком прочные партнёрские отношения, но если уж сложилось, то второй эндемик обязательно будет мстить за убийство. Этого бы хотелось избежать и Капо надеялся, что лагерь «Великого Восхода» окажется достаточно укреплённым, чтобы выдержать атаку крылатой бестии.

Илир стойко держался в седле, хоть его и мотало из стороны в сторону на петляющих серпантинах, когда их небольшой отряд взбирался на гору. Краски ушли с его лица, и он ехал, полуприкрыв глаза. Замыкающая Данка присматривала, чтобы человек не сорвался в пропасть, полную дубовых верхушек.

— Вы сказали, что исследуете здешние магнитные аномалии? — именно из-за них от связи в Бездне не было толку. Лишь со спутника можно было получить данные, но размещать их над регионом, где живут два с половиной калеки, не имело смысла, поэтому «Рекорды» здесь не летали.

— Для нужд коммерции требуется устойчивая проходимость сигнала, — откликнулся Генди. ехавший позади навигатора. — Тяжело строить железную дорогу, если нельзя связаться с бригадами. Придётся прокладывать путь сквозь горы, а это означает взрывные работы. Вкупе с постоянной угрозой нападений тварей отсутствие связи превращается в сущую головную боль. Нам с Илиром поручено построить схему расположения усилителей сигналов, способных преодолеть возмущение в ионосфере. Тут всё просто. Поставить вышки на верхних точках рельефа и дело с концом.

— Некоторые эндемики весьма чувствительны к электромагнитным полям. Едва ли им понравится, что вы наладите здесь связь.

— Что же, кому-то придётся подвинуться.

— Почему вы отправились вдвоём? Где ваша охрана?

— Признаться, господин Капо, мне не пришло в голову запросить сопровождение. Разумеется, мне было известно, что Бездна не просто так называется и здесь крайне легко расстаться с жизнью, но перипетии судьбы избавили меня от опыта контакта с чудищами Парадиза. Понимаю, насколько дикими кажутся мои слова такому мастеру, как вы, однако, что есть, то есть.

— В вашем лагере нет тех, кто отвечает за безопасность? Как вы добрались до Бездны по Свободным Территориям?

— Безопасность в лагере имеется и даже с лихвой… Наши коммерческие интересы защищает отряд малоприятных господ.

— Наёмники?

— Себя они так не называют, но, полагаю, что это определение уместнее всего.

— Из какой они компании, вам это известно?

— Думаю, что мой ответ вас разочарует, навигатор. Безопасность не входит в круг моих интересов. Я испытываю мало удовольствия от общения с вооружёнными мужчинами и женщинами, разумеется, за исключением присутствующих.

— То есть, вы вдвоём просто выехали за пределы лагеря на границе опасного региона, и никто не обратил на это внимания?

— Полагаю, Кастелян заметил, что мы покинули лагерь. Он замечает всё, что происходит в воздухе, на земле и в недрах и делает это в течение круглых суток. Кастелян видит любую угрозу для лагеря и предупреждает о ней загодя. Наши наёмники чувствуют себя вполне вольготно на территории, оберегаемой Кастеляном.

— Вы так описываете этого Кастеляна, что мне думается, будто это не человек вовсе? — Капо догадался, о чём идёт речь, но из вежливости дал шанс агенту оправдаться.

— О, ни в коем случае! — Генди настолько пышет энтузиазмом, что не замечает, что выболтал намного больше, чем следовало. — Это чрезвычайно развитая система эвристического моделирования, некоторые его так и называют СЭМ, но мне лично по нраву то имя, что он сам себе выбрал.

— Речь ведь идёт об искусственном интеллекте? — Капо захотелось пересчитать патроны на поясе.

— Некоторым образом, можно утверждать так, скорее всего человек ваших профессиональных качеств рассудит так, но мне видится, что термин «интеллект» преждевременен.

— СЭМ выбрал себе имя и принимает самостоятельные решения, вы поручаете ему важные задачи, для решения которых потребовалось бы несколько человек. Всё это выглядит однозначно. Вы пользуетесь искусственным интеллектом.

— Я бы не был… Но что тут сказать, вы уже составили своё мнение, и я с ним не согласен.

— Вы человек разносторонне развитый, господин Генди, во всяком случае, выглядите таковым. Вы читали Кодекс Гильдии навигаторов?

— В годы обучения, бывало, да, но с тех пор не касался. Архаичное чтиво, на мой вкус. Видя ваш образ жизни, господин Капо, так и не скажешь, что вы руководствуетесь в жизни подобным ветхозаветным текстом.

— Вы помните, что в Кодексе сказано насчёт искусственного интеллекта?

— Дословно не припомню, но эта технология относится к категории запрещённых.

— Запрещённых под страхом смерти, — навигатор вспомнил нудные уроки Керонима в лектории, как старый Мастер вдалбливал в них строки «ветхозаветного текста». — Как считаете, почему так вышло?

— На Старой Земле было много проблем с искусственным интеллектом. Уклад жизни людей серьёзно пошатнулся, и цивилизация испытала потрясение.

— Многие искусства утратили своё значение из-за повсеместного информационного шума, генерируемого интеллектом машин. Жители планеты пресытились и стали невосприимчивы к творчеству. Свыше сорока процентов человечества лишилось работы в результате повсеместного внедрения этой технологии. Классовый разрыв достиг неимоверных значений, свыше девяноста процентов естественных богатств планеты оказались сосредоточены в руках семей, управляющих мировыми дата-центрами. Целый ряд государств утратили суверенитет под давлением социального кризиса, вызванного крахом планетарной экономики. Значительная часть людей лишилась гражданских прав. Отдельные выжившие империи вынуждены были прибегнуть к разрушительным войнам не ради доступа к ресурсам, как прежде, бывало, а чтобы отрегулировать излишек населения. Помните, чем в итоге дело кончилось?

— Пресловутой ядерной войной?

— Именно ей. Регион планеты оказался полностью разрушен. Ирония в том, что люди Интеллектуальной эры больше всего боялись, что машины восстанут и поработят их, но в итоге вышло, что машины служили им настолько хорошо, что человечество утратило способность к здравому мышлению. Зачем думать самостоятельно, когда под рукой есть умная машина, готовая всегда прийти на помощь? Зачем управлять своей жизнью, когда можно погрузиться в ежедневный просмотр клипов? Бразды правления миром приняли люди, начисто лишённые человеческих черт.

— Вы всё верно говорите, господин Капо. Ошибки Интеллектуальной эры никто не отрицает, собственно, наши предки потому и сели на корабль и отправились туда, куда отправились, потому что терпеть дальше было невозможно, но всё же человечество гибко и в состоянии учиться на своих ошибках. В конце концов, Старая Земля не погибла, о чём свидетельствует прилёт второго корабля…

— Наполненным религиозными фундаменталистами! Вы общались с колонистами Нового Иерусалима? Их образ мышления коренным образом отличается от нашего, а образ жизни едва ли придётся вам по вкусу, господин Генди.

— Всё так, новоиерусалимцы кажутся нам непонятным феноменом, но, если бы мы, как и они выросли в священной империи, отличались бы мы так уж сильно? Меня и вас вскормила свободная, необузданная, дикая земля, а они знали лишь гнёт и понукание. Но это я всё к тому, что запреты на технологии есть и у них. Между ними и вами не так уж много различий, как вам бы того хотелось.

— Кодекс — это не Святое Писание, а свод разумных законов, установленных для спасения жизни и процветания общества.

— А Святое Писание разве не служит тем же целям?

— Мы вступаем на поле демагогии. Не считаю себя заинтересованным в этой беседе. Вернёмся к тому, что вы пользуетесь запретной технологией. Вам кажется разумным доверять свою жизнь машине? Её интересы могут не совпасть с вашими. Вы об этом подумали, господин Генди?

— Что есть жизнь, как не возможность доверить её? Как видите я доверился и вам, но вы навигатор, сверхчеловек. Не хочу вас оскорбить ни в коем случае, но ваши интересы тоже могут не совпасть с моими. В сущности, что за дело навигаторам до людей? Вашей реакции хватит перебить взвод солдат менее, чем за минуту. Этот факт заставит испытать дрожь любого здравомыслящего человека.

— Навигаторы не машины. Разве я похож на бесчувственного чурбана?

— Приятно, что вас задевают за живое мои слова, господин Капо. Это говорит, что вам не всё равно. Если человеку не всё равно, значит ему можно довериться. Знаете ли, по моему мнению, коренная проблема нашей непутёвой расы лежит в равнодушии. Вы так не считаете?

Капо никак не считал. Он решил, что ему не хочется продолжать разговор. Ему не нравился этот человек, но в его словах было много правды. Впрочем, заблуждений тоже хватало.

— Я буду вынужден доложить, что вы пользуетесь запретной технологией в Гильдию.

— Что тогда произойдёт, позвольте полюбопытствовать? Гильдия пришлёт отряд навигаторов к нашему лагерю и арестует всю партию? Мы живём по кантонным законам и отвечаем перед собраниями граждан наших городов. Гильдия объявит войну кантонам? Помнится, в истории такое случалось, но то случалось очень и очень давно.

— Постараемся обойтись без насилия, — сухо ответил навигатор.

— Прибегнете к увещеваниям? Едва ли власть имущие прислушаются к Гильдии.

— Есть ряд обязательств, которые Гильдия обязана соблюдать перед кантонами. Например, оказывать посильную помощь, если вблизи кантонных стен поселится какой-нибудь ну очень неприятный эндемик. К примеру, тот же витириго, с которым вы столкнулись. Разумеется, есть богатые кантоны — те, из которых вы прибыли, — для которых витириго и даже целый выводок крылатых тварей — сущая ерунда. Войска в состоянии справиться с такой задачей, хоть наверняка и понесут серьёзные потери. Для этого у них в избытке артиллерия и силовая броня. Но есть кантоны победнее и есть поселения, где вовсе нет защитных стен, и там собрания не могут позволить себе содержать собственное войско. И есть твари пострашнее, чем витириго. Класс альфа, слышали о таком? Не напрягайте память. Это беспощадные существа, которым ничего не стоит залезть в ваши мозги и путать вам мысли до тех пор, пока вы не сойдёте с ума. Пушки — очень большие — здесь уже не играют той спасительной роли, как в случае с витириго. Металл не остановит шёпот эндемиков. Конечно, гаргантюа или пантагрюэлю будет не под силу уничтожить прекрасно защищённый кантон, но одной или пары тварей из класса альфа хватит, чтобы осадить стены любого города и тогда начнётся борьба за выживание. Едва ли вам или вашим товарищам из партии захочется увидеть прелести блокады. Конечно, борьба с эндемиками — не единственное, чем ограничиваются наши возможности. Мы ещё весьма сносно боремся с преступностью, там куда не дотягивается рука кантонного закона. Думаю, вы в состоянии представить себе картину мира, господин Генди, в котором Гильдия откажется исполнять свои обязательства перед жителями Парадиза. В конце концов, наши требования не так уж велики: оплачивать нашу работу согласно контрактам и блюсти Кодекс.

— Мне не думается, что Гильдия сможет отвернуться от кантонов, господин Капо. Вы ведь отлично зарабатываете на своём ремесле. Может быть, не так отлично, как вам бы того хотелось, но вы обеспечены работой на многие поколения вперёд. Планета до сих пор полнится местами, где человеку лучше не появляться.

— Гильдия в состоянии обеспечить себя всем необходимым. Наши люди не помрут от голода.

— А если кантонам, от крайнего отчаяния, разумеется, придётся пойти на самые крайние меры, чтобы вернуть статус-кво? Что если кантонные войска осадят Гильдию?

— В этом не будет много смысла. Пусть навигаторов немного, порядка двух сотен, но каждый из нас стоит всякого. Как вы сами сказали «нашей реакции хватит перебить взвод солдат менее, чем за минуту». Гильдия — это с умом спроектированная крепость, ничем не уступающая кантонным фортификациям. Разумеется, её можно взять при помощи артиллерии и тяжёлой пехоты, но даже так кантоны понесут неприемлемые потери, как людские, так и материальные. И что они получат от победы? Разрушенную Гильдию, кучу дохлых навигаторов и мёртвые войска. Едва ли это можно назвать большим призом. Да и для организованного натиска кантонам придётся договариваться между собой, а сейчас, прямо скажу вам, господин Генди, я слабо верю в общий союз.

— Война всегда бессмысленно, но люди продолжают ей упорно заниматься, — пожимает плечами железнодорожник. — Поглядите на нас, мы потомки тех, кто сбежал от войны и чем мы занимаемся? Создаём орудия для битв.

За разговорами о прошлом и будущем навигаторы с железнодорожниками прибыли к лагерю «Великого Восхода». Увидев штабеля рельс, Капо натянул вожжи: ему не хотелось оказываться в месте, безопасностью которого управляет мыслящая машина. Генди с пониманием отнёсся к настроению навигатора. Агент совершил щедрый перевод на счёт Капо и оказался настолько любезен, что поделился частотами тех станций связи, которые они с Илиром смогли установить до того, как их прервало появление самки витириго.

На том навигаторы повернули обратно в Бездну.

— К ночи не успеем обратно, — Данка указывает на удлинившиеся тени.

— Придётся ночевать на земле, — согласился навигатор. — Ты как к этой идее? Сможешь обойтись без кровати?

Витто, когда к нему свалились Капо с Данкой, уступил своё ложе и сам ночевал в гостевом гамаке.

— А до этого я где спала? Что-то не припомню, чтобы нам попалась гостиница, пока мы добирались сюда от Фонтенели.

— Ладно. Можем поехать назад, чтобы завтра добраться поутру или забраться повыше, чтобы никто не смог нас застать врасплох.

— На ночлег лучше выбрать местечко безопаснее, Капо. Здесь мы как на дне бутылки, угроза со всех сторон. Если поблизости окажется какой-нибудь эндемик, взбешённый тем, что мы убили его подругу, нам придётся туго на этой позиции.

— Поехали выше. Что думаешь об этих двоих?

— Лощёные кантонцы. Всю жизнь провели за безопасными стенами. Восход поганой звезды видели лишь дома на экранах, а эндемики им попадались исключительно в приготовленном виде. Удивительно, как они вдвоём решили выбраться без отряда солдат. Вдвойне поражает, что они смогли вернуться назад в относительной целостности.

— У них там, в лагере запретные технологии. Мыслящая машина. Следит за безопасностью.

— Печально, но такова реальность. У меня бы больше вопросов возникло, если бы искусственного интеллекта не оказалось. Их сейчас внедряют повсеместно.

— Потолковать бы на эту тему с Мастерами. Что думает Совет обо всём этом?

— Что они могут думать? Кодекс соблюдают лишь те кантоны, для которых помощь навигаторов жизненно необходима, но скоро мы потеряем и их. Тогда нам останется защищать фермерские поселения и шахты. Гильдия теряет влияние, и с этим ничего не поделаешь. Может, оно и к лучшему. Не хочется остаток жизни ползать по болотам и охотиться на чудовищ.

— Считаешь, люди справятся с нашей работой?

— Если дать им силовую броню вроде той, что была у Аргуса, то вполне.

— Люди с удовольствием применят новое оружие против себе подобных. А потом и против нас просто потому, что могут.

— Как у тебя мало веры в людей, Капо.

— В людей у меня веры хватает. Пожалуй, даже лишняя есть, но вот, во что я точно не верю, так в то, что человек с оружием массового поражения в руках способен действовать в интересах общества, а не своих собственных.

— Слова верные, но такова жизнь: людям только дай возможность наступить на грабли. Считаешь, что сможешь обернуть вспять историю? Капо, таких, как ты, разъезжающих с луком и стрелами уже не осталось. Наше время, время навигаторов уходит, если ещё не ушло. Не удивлюсь, если мы застанем последнее поколение стрелков.

— Этот агент, Генди, он говорил о том же, но на иной лад. Говорил, что кантоны могут атаковать Гильдию.

— Такое возможно, но кантонным властям уж куда проще лишить нас заработка и дать спокойно скончаться в глубине Свободных Территорий без бумаги в кармане. Эндемиков становится всё меньше, на Ганнибале так уж точно. Навигаторам приходиться конкурировать между собой за тварей. Я не так подкована в истории Гильдии, но, если не ошибаюсь, раньше, бывало, навигатор мог взять по десять контрактов между двумя погаными восходами и после спокойно отправляться на зимовку. Сейчас уже никто не может позволить себе торчать дома месяцами. Когда я только стала кадетом, в казармы на зиму возвращались десятки стрелков. Ты, Нуман и Витто были в их числе. Через несколько лет, может быть, пять-шесть, таких навигаторов осталось всего два-три. Это всё были будущие Мастера. Год назад не приехал никто. Мы на пределе наших возможностей, но скоро возможности закончатся. Все видят, что Гильдии осталось недолго. Может быть, лет десять ещё побарахтаемся, но в итоге уйдём в прошлое.

— На Ганнибале всё так и есть, как ты говоришь, но на Цезаре и Гальбе эндемики продолжают доминировать. Появляются новые виды и куда быстрее, чем мы способны отследить, да и что мы можем? О Гальбе известно лишь то, что видят космонавты с орбиты, на Цезаре люди каждый день бьются за выживание совсем как в дни, когда появились навигаторы. Если кантоны выживут нас из Ганнибала, то у Гильдии есть возможность перебраться на другой континент.

— На Цезаре постоянно не живёт и сорока тысяч человек. Все они колонисты ганнибальских кантонов. Кантонные власти каждый год посылают туда всё новые войска, серьёзно вкладываясь в оборону и продвижение вглубь континента.

— А что с успехами? Много выхлопа от этого продвижения? Не знаю, как до тебя, Данка, а до меня часто доходят новости об очередных разорённых станциях, шахтах и целых поселениях. Кантоны наступают в одном месте и отступают в трёх других. Концентрация эндемиков на Цезаре раз в пятнадцать выше, чем на нашей земле. Навигаторов уже зовут на работу на другом континенте. Ты не думала перебраться на ту сторону?

— Перебраться, в смысле, с тобой? Я же привязана к тебе, куда ты, туда и я, пока Совет не решит иначе. Едва ли они захотят отправлять новичка в самое пекло.

— Это всё решаемо. Возможно, на будущий год я отправлюсь на Цезарь, изучу вопрос лично. Не думаю, что Совет откажет мне взять тебя с собой.

— А что с девочкой? С Астрид? Её тоже потащишь с собой? Там ведь будет мясорубка. Совсем как на Фонтенели и так каждый день. Ребёнку там не место, Капо.

— Подумаем об этом, когда заберём девочку у Астарты.

— Куда отправишься? В Йорк?

— Туда тоже загляну. Надо же посмотреть на кантон, ставший частью моего имени.

— Расскажешь, как так вышло, что все зовут тебя Капо из Йорка, хотя ты там даже не бывал ни разу?

— Как-нибудь в следующий раз.

К вечеру навигаторы забрались на хребет, где дубы уступили место чахлым кустарникам. Капо издалека видел охотничью хижину Витто и как над ней курился дымок. Жилище друга лежало вне действия станций связи, любезно установленных железнодорожниками, а потому дать о себе весточку не представилось возможности.

Навигатор поискал сигнал Витто, надеясь, что тот окажется неподалёку: его круг поисков как раз смыкался в нескольких километрах от места, где лагерем встали Капо с Данкой. Тщетно. Никаких следов Витто или его рации обнаружено не было. Он был где-то далёко.

— Да не потеряется твой гусар, — хмыкнула Данка, когда Капо кинул рацию в рюкзак. — Наверняка отключил связь, чтобы батарейки поберечь. Сам же знаешь, как бывает на охоте. Только завалишь чудище, а вызвать подмогу неоткуда.

— Знаю. Странно, откуда ты знаешь это?

— Нас ведь водили на охоту по гильдейским долинам. Эндемики там, конечно, не чета здешним. Кто там может завестись, вблизи от гнезда навигаторов? Но что-то мы всё-таки усвоили из уроков Тук-Тука. К слову, он всегда был такой нелюдимый?

— Не всегда, но с его интересами это было неизбежно. Во время моего кадетства Охотник был обычным навигатором, работающим в западных кантонах.

— Западных, ого! Так оно, что же, был из числа тех стрелков, что охотятся на эндемиков в человеческом обличии?

— Что-то вроде. Едва ли ему приходилось часто доставать револьвер. Он крутился в высших кругах, вроде как Энцо сейчас. Работал по мелочи на магистров и по-крупному на Совет. Не знаю толком, чем он занимался, об этом не принято было распространяться в среде навигаторов, да оно и понятно, зачем соплякам знать о работе на верхушке власти.

— Наверняка какие-нибудь дворцовые интриги, игры закулисные? Совет Мастеров пытался манипулировать кантонными властями?

— А на этот вопрос, навигатор, я тебе не отвечу, потому что не знаю ответа, а даже если бы и знал, всё равно бы не ответил. Тайны Гильдии принадлежат Гильдии и больше никому. Несомненно, у Тук-Тука найдутся не одна и не две занятных истории в биографии.

— Его всегда так звали? Странное имечко для работы в кантонах, да и для нашего общество тоже не слишком очевидное.

— У Тук-Тука было обычное, человеческое имя. Его звали Антоном. Так я помню, его сам называл, когда он приезжал на собрания по просьбе Мастеров. Но что-то случилось на седьмой год моего обучения и нам велели забыть его имя. Сказали, что теперь он Охотник Тук-Тук. Помню, я тогда удивился, почему Охотник? Едва ли Антон был силён в преследовании эндемиков. По его внешнему виду тогда язык бы не повернулся так сказать. Но, как видишь, он оказался в этом чертовски хорош.

— Интересно, чем же он так напортачил в кантонах, что ему пришлось бежать с насиженного места, да ещё и имя менять? В новостях тогда ничего не было?

— Кто бы стал рассказывать новости кадетам? Сама же знаешь, молодых изолируют от лишней информации, чтобы сформировать подходящий образ мыслей. Мы знали о мире только то, что говорили Мастера. О делах Охотника нам никто не докладывался и с чего бы? Если и была допущена ошибка, то распространяться о ней не стоило.

— Это ведь с той поры кантоны стали обзаводиться собственными войсками?

— Кое-где были свои отряды для защиты стен. Остальные подумали, что им тоже не помешает вооружить граждан. Но наёмники существуют куда дольше, чем ты думаешь. Едва ли Тук-Тук приложил руку к милитаризации кантонов.

— Но тогда стали появляться новые технологии, в том числе и запретные? Звуковые пушки, силовая броня, тяжёлая артиллерия?

— Всё это продукты нынешнего десятилетия. Если так развивать мысль, то разработки запустили примерно в те годы.

— А где это всё разрабатывается?

— Передовые технологии, если мы говорим об инженерном деле, приходят из Фабиана.

— Значит, там всё началось, — задумчиво подытоживает Данка, глядя как расцветают звёзды в небе.

— Лучше тебе выбросить это из головы. Даже если тогда что-то и началось, то повлиять на прошлое мы уже никак не сможем, Данка. Даже если каким-то образом кантоны и приблизят падение Гильдии, хоть я и не вижу в этом никакого смысла, то едва ли это случится этой ночью. Ложись спать, навигатор.

Капо дождался, пока уснёт Данка и сам лёг на голую землю неподалёку, положив руку на револьвер. Сон у него был чуткий и поблизости не было опасных существ, способных подкрасться незамеченными, поэтому можно было не вставать в дозор. Капо усмехнулся, представив лицо Ольши или Керонима, если бы они узнали, что он намерен задрыхнуть в Бездне просто так. В их времена здесь любой, кто ходит на двух ногах, будь то человек или навигатор, обязан был не спускать руки с оружия и передвигаться, исключительно оглядываясь через плечо. Ходить по одному или по двое считалось смертным приговором. Навигатор, сунувшийся в одиночку в Бездну, если и возвращался отсюда, то по кускам как Безрукий Гонт. Всё стало совсем по-другому.

Первые лучи сдвоенной звезды обволакивают долину и Капо открывает глаза. Первое впечатление, что положение с вечера не изменилось рассеивается сразу же, как только навигатор замечает, что на месте Данки зияет пустота. Напарница исчезла.

Капо отрывает голову от земли и крутит головой, прислушиваясь к звукам вокруг. Где-то неподалёку квохчут люминоры, готовящиеся провести день в спячке. В траве ползают склеры, копающие рассыпчатый грунт длинными хоботками. На горизонте, так далеко, что не хватало глаз, летал кто-то весьма крупный. Наверняка другой витириго.

До Капо доносится лязг жести, и навигатор вскакивает на ноги. Револьвер он прячет в кобуру, ведь звук был явно от посуды: напарница готовила завтрак.

Навигатору стало крайне любопытно, как так вышло, что Данка проснулась и испарилась? Либо она изловчилась уйти тихо, как кантонная мышь, либо он попросту состарился и его чувства притупились. Интуиция подсказывала, что верный вариант — второй. Но ещё Капо волновало, из чего Данка намерена приготовить завтрак? Сам навигатор не позаботился с вечера о пропитании, возложив это на плечи себя будущего. Ему даже не пришло в голову, что Данка сможет как-то помочь с едой. Опыт приучил Капо, что мужчина должен есть только то, что добудет сам. Следовало посмотреть, чему Тук-Тук обучил молодую поросль.

Данка уселась на лысом валуне, забравшись на него с босыми ногами, и сосредоточенно потрошила туши форлеек, пойманных в горной реке. Вернее, не пойманных, а подстреленных. Под белыми ногами напарницы стояли снаряжённый лук Капо и пятёрка самодельных стрел, обсыхающих на солнце после того, как Данка вынула их из пяти увесистых рыб. На костерке в кастрюле кипятилась речная вода.

— Ты, значит, и такой стрельбе обучена?

Данка не подняла глаз, но Капо был уверен, что ты услышала шлепки ботинок ещё до того, как он её увидел.

— Капо, дорогой мой ветеран, я умею делать всё тоже, что и ты, просто немного быстрее и лучше.

— Какая тут большая рыба водится. Не знал, что на такой высоте есть что-то крупнее малька.

— У них сейчас нерест. Форлейки идут против течения, забираются повыше в горы, чтобы было меньше угроз для потомства. От хождения по порогам у рыб столько мяса, что одной туши хватит с лихвой.

— Потому ты решила поймать пятерых сразу?

— Мне показалось глупым упускать добычу, когда она сама идёт в руки. Две съедим сейчас, а оставшиеся три я засолю и на сегодня пропитанием мы обеспечены.

— Здравое решение. А что ты делаешь с шипами? Рыбины тебя не ужалили?

— До сих пор не ужалили. А что нужно делать с шипами? Как видишь, вот тут лежат…

— В них прилично яда заложено. Сама форлейка не ядовита, но стоит напороться на шип, и анафилактический шок гарантирован.

— Если бы мне это было не известно, то я бы уже плыла в реке затылком кверху. Как видишь, это не так.

— Нет, ты не понимаешь. В рыбьих шипах яда не просто много, а очень много и самое потрясающее, он не выветривается несколько дней. Эти шипы можно использовать как оружие.

— Ты же в курсе, что у тебя револьвер на поясе, да, Капо? В нём есть патроны. Свинцовые такие пульки… В какой из ситуации тебе может понадобиться травить кого-то рыбьим ядом?

— Никогда не знаешь, как сложится судьба. Если тебе не нужны шипы, я их приберу.

— Будь моим гостем.

Навигатор осторожно собрал шипы форлейки, стараясь не поцарапать о них кожу: расходовать лечебные препараты из-за глупой неосмотрительности не хотелось.

— Отлично лягут на наконечники стрел.

— Если ты думаешь бить дичь отравленными стрелами, то потом её мне не предлагай. У меня мало опыта в пищевых расстройствах и очень бы хотелось, чтобы это оставалось неизменным.

— Нет в тебе авантюризма, Данка… Но нет, добывать пропитание шипами я не планирую.

— А для чего тогда они тебе?

— Придумаю для чего. Была бы пуля, а мишень найдётся.

Навигаторы пожарили белое рыбье мясо с диким мёдом, запас которого Капо одолжил у Арло и душистыми травами, растущими поблизости. К завтраку отлично подошёл бы морской соус, добываемый из внутренностей земноводных гадов, но соус плохо переносит долгое хранение, а потому не подходит для таких бродяг, как навигаторы.

После обильного и вкусного завтрака меньше всего хотелось о делах, но следовало выдвигаться и как можно скорее. Арло наверняка беспокоился, куда запропала пара навигаторов, да и им самим о Витто нужно было справиться.

Вопреки ожиданиям серебристая дубрава на обратном пути выглядела не так живо, когда навигаторы ехали на край Бездны. Деревья шумели от усиливающегося ветра — с севера континента на регион шёл шторм, — и эндемики, обычно ведущие вальяжный образ жизни, попрятались по норам в ожидании неминуемой угрозы. Ни Капо, ни Данка не увидели и не услышали толком ни одной твари на всём пути до хижины Витто, за исключением безмозглых склер.

За пару часов до места ожила связь и Капо по частотам, указанным агентами «Великого Восхода», узнаёт от Арло, что Витто не появился вчера, как было заведено.

— У меня появилась мысль, что нам следует разделиться, Данка.

— Дай угадаю, ты хочешь сплавить меня к эскулапу, а сам поедешь за гусаром, выручать его из пасти пантагрюэля?

— Приятно, что моё общество позитивно сказывается на твоей способности предугадывать будущее.

— Если гусар нашёл зверя, то тот почуял его. Знаешь же, что пантагрюэли издалека чуют ментальную активность. Подобраться к ним скрытно невозможно.

— В обычное время да, невозможно, но у этих эндемиков есть суточные циклы. Выгадав время, можно застать тварь, когда она не активна. Если как следует изучить повадки пантагрюэля, можно высчитать время его сна и нанести удар.

— Как странно, я не припоминаю ничего такого из наставлений. Кероним, наоборот, учил, чтобы мы даже не мечтали поймать пантагрюэля со спущенными штанами.

— Мастер правильно сделал. Охота на альфу — это не уровень кадета Гильдии. Вы бы все передохли, если бы сунулись на его территорию.

— Какие же знания помогут избежать немедленной, ужасной смерти от щупалец этой твари? Поделись мудростью, ветеран, раз уж начал меня наставлять.

— Прежде всего, стоит отбросить мысли. Альфы не учуют твою ментальную активность, если в голове у тебя будет пусто. Ни страха, ни гнева, ни азарта охоты. Полный контроль эмоций.

— Меня этому учили и весьма неплохо. Но никто не говорил, что это пригодится против альфы.

— Никто не говорил такого, чтобы ты не поверила в свои силы и не решила, что в состоянии завалить такого зверя, потому что ты не в состоянии. И никто не в состоянии.

— Ты ведь это сделал, так?

— Мне повезло, и там были наёмники. Они измотали тварь, мне и оставалось только, что докончить дело. Сейчас у нас нет отряда солдат с тяжёлым вооружением.

— А Витто на что рассчитывает один? Хорошо, ему удастся подобраться к эндемику и что дальше? Он просто подойдёт и разрядит в него револьвер? Для альфы наши стволы не страшнее комариного укуса из-за сложной мозговой организации. Нужно буквально нашпиговать его свинцом, чтобы тот подох.

— От револьвера толку немного, это так, но всё же выстрелами можно погасить ментальную активность чудища. Как минимум он перестанет атаковать твоё сознание, а это уже дорогого стоит. Витто рассчитывает заманить пантагрюэля в ловушку. Я бы так и сделал. Собственно, я так и сделал. Если заманить альфу в место, откуда он не сможет выбраться, тогда дело сделано. Эта тварь умна и хитра, но она не может знать всего, есть у неё белые пятна. Уловка в том, чтобы гнать пантагрюэля в нужную сторону.

— Звучит, как будто бы не слишком сложно? Не понимаю, что здесь такого, что стоило скрывать от кадетов?

— На словах всё легко и просто, но стоит тебе повстречаться лицом к лицу с этим существом, и ты поймёшь, почему вас не готовили к такой охоте. Едва ли к ней вообще можно подготовиться.

— Интуиция мне подсказывает, что ты меня просто дуришь, Капо. Сгущаешь краски, лишь бы я не мешалась у вас под ногами с гусаром, когда вы на двоих завалите эту тварь.

— Ты переоцениваешь мои возможности, мои и Витто. Ты мне пригодишься на охоте, но ты должна знать, что опасность весьма высока. Нельзя быть чересчур уверенной. У нас нет права на такую роскошь. Нам нужно действовать слаженно, если мы хотим все вернуться назад.

— Удивительно, что ты говоришь это мне, а не гусару, который сейчас неизвестно где и наверняка занимается изощрённой попыткой суицида.

— Витто не умрёт, — Капо не помнил, в который раз он произносил эти слова. — Я найду его.

— Хорошо. Где ты намерен его искать? Он ушёл к северу, на край долины. Там область поисков километров двести квадратных и туда не добирались лощёные господа из «Великого Восхода», связь там будет далека от нормальной.

— Мы с Витто не первый год знаемся, мне известно, как работают мысли в его голове. Он уже должен был выследить пантагрюэля и я дал ему достаточно времени, чтобы он подготовил ловушку. В здешних краях не так много пространства, куда можно заманить эту тварь. Остаётся сущая безделица: обойти все возможные места.

— Кто это здесь ещё ведёт себя чересчур уверенно? Тебя так послушать, так дельце, то и вовсе плёвое. Скажи, Капо, ты на охоте планируешь револьвер доставать? Может, своим мечом тварь заберёшь?

— От корда смысла не будет совсем. А вот твоя новая винтовка, что привёз Ольши будет весьма кстати. Ты будешь держать зверя подальше от нас с Витто.

— То есть ты решил возложить на мои хрупкие женские плечи самую тяжёлую работу?

— Данка, у тебя в одном взгляде больше мышц, чем у меня в ноге.

— Кто же виноват, что ты прогуливал дни ног в Гильдии. Ладно, мы выдвигаемся или ты хочешь поделиться ещё какой-нибудь мудростью?

Добраться до территории пантагрюэля оказалось труднее, чем предполагал Капо. Ураган, которому следовало достигнуть долины только к вечеру, к полудню накрыл Бездну тяжёлым пологом. Сверкающие свинцом тучи двигались по небу в шахматном порядке, поднимаясь верхушками до самых звёзд. Темно стало так, что даже хвалёное зрение навигаторов не спасало. Поначалу Капо с Данкой шли по карте, но поднявшийся ветер повалил несколько старых деревьев, и двигаться дальше стало невозможно.

Навигаторы нашли карман в земле, образовавшийся сросшимися корнями, и загнали туда лошадей.

— Выглядит обжито! — Данка кричит, перекрывая вой ветра, указывая на обточенные чьими-то клыками кору. — Как бы нам не наткнуться на хозяина пещеры!

— Я схожу огляжусь вокруг, а ты оставайся здесь!

Данка ограничилась кивком, чтобы поберечь воздух в лёгких.

Капо вернулся в долину и едва не оглох от усилившегося урагана. Деревья трещали одно за другим, но лес стоял. Навигатор понадеялся, что на их головы не рухнет какой-нибудь эндемичный дуб. Будет очень иронично, если двух навигаторов найдут под древесным завалом. Всю жизнь посвятил войне с фауной, а помер от флоры. И смех, и грех.

Нет, это бесполезно. Кому бы не принадлежал этот карман, хозяин не настолько глуп, чтобы передвигаться в ураган в открытую. Разведка ничего не даст. Стоит вернуться назад.

В пещере происходило нечто странное. Лошади смирно притулились у ближней стенки, обтёсанной нечеловеческими руками, а вот Данка уткнулась носом в дальний смыкающийся угол и прислушивалась к чему-то. Что она хотела услышать во время такого урагана?

— Что ты там делаешь, навигатор?

Данка вздрогнула и затравленно оглянулась из-за плеча. Капо поспешил к напарнице.

— Ты слышишь шёпот? — прошептали её губы. В глазах стоял ужас.

Тварь, контролирующая сознание, была уже здесь.

— Какой такой шёпот? Что сейчас вообще… О-о-о, — сперва Капо не догадался, но скоро всё встало на свои места. — Дай угадаю, ты не можешь разобрать слова?

— Не могу, — призналась Данка, — но стоит чуть напрячься, как что-то можно понять… Вроде бы. Сложно разобрать.

— Не разбирайся. Выбрось это из головы. Ты попала под волну пантагрюэля.

— А ты? Ты разве не слышишь?

— Не слышу. Тварь настроилась под тебя, пытается взять контроль. Потом начнёт путать мысли. Здесь оставаться нельзя. Выбираемся!

Легко сказать, да невозможно сделать. Прекрасные кони, генетически спроектированные быть идеальными существами, что живут под обоими солнцами Парадиза, наотрез отказались выходить из уютной пещеры под ураганный вой. Капо мог их понять: для эндемика кони не так интересны, когда рядом есть пара людей. Сожрать человека всяко приятнее, чем давиться кониной, а уж когда этот человек ‒ охотник на тебя, то вкус победы вдвойне слаще.

Но уходить из убежища было надо.

Капо перехватил поперёк Данку, которая от ментального шёпота твари едва могла ворочать ногами, и поволок её наружу. Снаружи становилось всё жарче. Ветер поднялся ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда дальше? Переставлять ноги с напарницей на плечах и без того было тяжко, а уж против ветра в тридцать-сорок метров в секунду и вовсе невыносимо, но навигатору требовалось отойти от чудовища, способного на ментальный контроль настолько далеко, насколько возможно.

Пантагрюэлю не нужно было видеть жертву, но даже он был ограничен пространством.

В треск дубравы вклинился новый звук, который не удалось разгадать сразу, но как будто походило на повторяющиеся взрывы. Громом это точно не могло быть, уж слишком синхронными были удары. Кто бы мог тут что-либо взрывать, да и при таком ветре…?

Слепую пелену разодрало алое марево, и монолит туч окрасился пламенеющим грибом. Силуэт гор отпечатался на сетчатке навигатора. Капо видел нечто подобное раньше. Так уверенно работают партии взрывотехников. Железнодорожники решили, что ураган им не помеха и стали пробиваться сквозь горы.

— Час от часу не легче, — бормочет Данка в полудрёме и Капо слышит её лишь при помощи магической силы, который обладают навигаторы, по уверениям мракобесов.

«Великий Восход» прорывался в Бездну гораздо ближе к навигатору, чем тот мог ожидать. Капо по какой-то причине подумал, что те будут вести туннель гораздо ближе к середине долины, где следовало проломить две небольшие створки, но железнодорожники избрали путь сквозь сплошной горный массив. Может так оно и разумнее с их точки зрения: Капо понимал в строительстве ещё меньше, чем в деторождении. Но почему именно сейчас?!

— Дождались, собаки, — глаза Данки обморочно закатились, но напарница неким сверхусилием продолжала осмысленно говорить. — Прорвались пока все твари по норам забились. Хитрые черти.

Капо сообразил, что они оказались на пути у чудовищного наступления. Совсем скоро горные барьеры падут, ураган стихнет — наверняка и он тоже рукотворный, и в долину ворвутся вооружённые наёмники. Эндемикам предстоит принять бой и проиграть. И эта часть Свободных Территорий отойдёт человечеству. Навигатору предстояло увидеть закат Бездны.

— Давай вернёмся, а?

Мысль не так уж и плоха, как могло показаться на первый взгляд. Идти навигаторам некуда. До появления пантагрюэля ураган был самой серьёзной напастью, но сейчас эндемик отвлечён взрывами. Скорее всего, наутро в долину войдут нанятые «Великим Восходом» солдаты и те прорубят себе ход на другую часть континента. Занятно, будет посмотреть, как они поступят с альфой, но, видимо, основную работу с ним сделает Витто. Если он работает по контракту вместе с людьми Горлезе, а он с ними работает, то эндемику недолго осталось. Наёмники загонят пантагрюэля в ловушку, а навигатор пристрелит его. Просто и изящно. Именно так сделал сам Капо с гаргантюа. Для него и Данки работы не представилось, но, может быть, оно и к лучшему. Что-то устал навигатор от работы с друзьями. Пожалуй, стоит и впрямь опробовать новые горизонты.

— Пойдем, вернёмся.

Кони оставались смирно ждать на месте. Как и предположил Капо, они оказались неинтересны зверю. Сводящего с ума шёпота слышно не было.

— Что же ты не сказал, что тварь берёт так цепко! — Данка припадает к фляге с водой. — Я и сообразить не сообразила, что слышу его, как мысли перепутались. Я знала, конечно, что альфы на такое способны, но чтобы так… Голову будто сдавили в тисках. Его ведь даже нет здесь! Как отбиться от такого зверя?

— Никак, в том и беда. До сих пор точно не изучено, как альфы это делают, но они способны на скверные штуки. Я слышал о людях, которые кончали жизнь самоубийством под их натиском, некоторые прекращали дышать или перегрызали себе язык. Это… существо могло потехи ради приказать тебе застрелиться из собственного револьвера, а ещё лучше пристрелить меня, а после уже саму себя. Охота на альфу — это всегда тяжёлое испытание. Потому-то вас и учили не соваться к ним в одиночку.

— Как планета могла породить подобных существ, а, Капо? Это же немыслимо… Чистое безумие. Меня как будто изнасиловали в мозг. У тебя было так же в тот раз?

— Что было, то прошло. И у тебя тоже пройдёт. Это всего лишь голос в голове и ничего более. Твоё тело снова при тебе и в следующий раз ты будешь готова, когда очередной склизкий ублюдок попробует залезть тебе в голову.

Данка молча припала к фляге.

— А что да планеты… Генетический код альф куда старше, чем у прочих эндемиков. Многие склонны считать, что они царствовали на Парадизе задолго до того, как здесь начался ледниковый период, с которым наши предки успешно покончили. Эти существа куда разумнее остальных обитателей этого мира.

— Точно, припоминаю, Кероним рассказывал, если эндемиков с бета и ниже можно сравнивать с земными животными, то альфы куда ближе к человеку, не по внешнему виду, но по подлости так уж точно. Повезло же нам заселиться на уже занятую планету!

— Справедливости ради, когда корабль прилетел сюда, то вся планета представляла собой сплошной шар льда. Кто же знал, что внутри будут спать чудовища.

— Мы должны истребить их всех! — глаза Данки блеснули знакомым фанатичным огнём. — Наплевать, что они тут оказались раньше! Мы должны уничтожить их всех до единого! Не будь я…

— Обязательно уничтожим, Данка, обязательно всех до единого. Лучше побереги глотку. Пей воду. Нам здесь ещё долго куковать.

Взрывы продолжались ещё около получаса, а после стихли. Ветер немного улёгся и Капо рискнул выбраться наружу. Он поддерживал связь с Данкой по своей рации, которой как раз хватало на то небольшое расстояние, на какое мог себе позволить навигатор.

Капо не мог найти следы пребывания эндемика поблизости, но это и неудивительно после такого яростного урагана. Бурные порывы ещё терзали толстые ветви, но дубы уже перестали падать наземь словно домино.

Был велик шанс, что зверь оказался похоронен под буреломом, и, если это так, то вызвать погодную стихию имело смысл, хоть Капо и не мог понять, каким образом «Великий Восход» сумел провернуть такое? Разумеется, в космическую эру контроль климата — не шибко сложное мероприятие, но космические корабли бороздят нынче просторы орбиты Парадиза лишь ради поддержания спутниковой связи. О том, чтобы в Гагарине возобновили старые разработки по климату, Капо не слышал, но если подобные изыскания имеют место быть, то это весьма печальный знак для тех, у кого нет в руках подобного оружия.

— Ты как там? — спросил навигатор в пятидесятый раз у напарницы.

— Всё тихо, как и минуту назад, — Данка ответила через секунду. — Никаких голосов в голове. Тебе точно не нужно составить компанию? Если тебя поймает зверь, то кто тебя приведёт в чувство?

— Ты и приведёшь. Зря я, что ли даю о себе знать? Перестану выходить на связь, запеленгуешь меня и придёшь на помощь. Но я не думаю, что альфа готов сражаться в ближайшее время. Железнодорожники навели прилично шороху, даже хозяин долины спрятался.

— Как бы нам выкурить его?

— Не уверен, что мне хочется его выкуривать. У нас с тобой контракта на пантагрюэля нет. Это головная боль для Витто и только.

— Как ты быстро отвернулся от друга, эка! А ещё совсем недавно соловьём пел, как ты спасёшь, если запахнет жареным…

— У Витто, как оказалось, и без меня помощников предостаточно. Мои скромные услуги ему явно ни к чему.

— Только не говори, что ревнуешь друга, ветеран.

— Меня зовут Капо, Данка. Побереги-ка лучше дыхание. Нам оно ещё понадобится, когда нам придётся сваливать из этих мест.

— Ты от кого это бежать собрался?

— Скоро сюда войдут войска «Великого Восхода», и у меня нет желания встречаться с ними. У них договор с моим другом детства Витто, а не со мной. Едва ли наёмники отнесутся к нашему с тобой присутствию с таким же восторгом, как рядовые агенты Горлезе. Едва ли им нужны свидетели того, что произошло и ещё произойдёт.

— Свидетели? Ты о чём это? Что мы такого видели?

— Ураган был явно рукотворный. По всему выходит, контроль атмосферного давления осуществляли с орбиты. Едва ли остальные кантоны знают, каким оружием располагают в Гагарине и Фабиане. Сдаётся мне, мы попали в центр чьих-то очень гнусных секретов.

— Тебе никто не говорил, что ты параноик, Капо?

— На этой неделе?

— Понятно. Значит, планы поменялись? Поедем за эскулапом или как?

— У дружище Арло свой интерес в этом деле. Ему край как нужны запчасти от пантагрюэля для его эоналетеи. Арло с нами не поедет, а станет Витто дожидаться. Но нам, в любому случае, стоит вернуться за вещами.

— А дальше куда?

— Найдём Астарту, она сейчас наверняка в Гагарине или Аполлоне, заберём Астрид и подумаем, в какой регион перебраться. Надоел мне Ганнибал. Думаю, стоит переселиться на Цезарь. Что скажешь об этом?

— Мне по-прежнему кажется, что брать с собой маленькую девочку, только что потерявшую отца на континент, кишащий монстрами — затея весьма скверная, но кто я такая, чтобы иметь право на мнение? Всего лишь очередная соплячка.

— Соплячка, которой вырвали сердце и это не помешало ей спасти под сотню человек с берегов Фонтенели. Мне кажется, ты упустила этот немаловажный факт из своей биографии. А что до Астрид, то мы оба знаем, что она не обыкновенная маленькая девочка. Она кровь от крови навигатор, такой же сверхчеловек, как и мы с тобой, только живорождённая.

— Ты, получается, решил воспитать из неё стрелка? Сам, лично? Откроешь свой маленький филиал Гильдии на отшибе мира?

— А почему бы и нет? У меня нет уверенности, что я хочу отдавать её в Гильдию, иначе сразу бы отдал её Ольши ещё там в Речных кантонах.

— Что с её отцом? С её настоящим отцом? Ты собираешься вытаскивать его из Нового Иерусалима?

Капо вспомнил о Нумана и сердце защемило от тоски. Благо, у него было второе.

— Подумаем об этом, когда вытащим себя из этого проклятого места.

Данка ухмыльнулась.

— Мне казалось, ты здесь как рыба в воде? С чего это вдруг «проклятое место»?

— То было вчера.

Ураган улёгся, будто и не было его. Капо высунул нос наружу и убедился, что в лесу изрядно пострадавшем от рукотворной стихии слышно лишь шум листвы. Так умиротворяюще, словно и не было никакой атаки людей на заповедную Бездну. Лишь по поваленные дубы могли рассказать о ночном безумии, но пройдёт несколько десятилетий и планета возьмёт своё, а может даже и раньше, если за дело возьмутся эндемики. Если им не станут мешать.

Ехать верхом по бурелому не было никакой возможности, и Капо мысленно проклял всех причастных тому, что Батыр вынужден переставлять копыта как цапля. Прошло несколько часов, а навигаторы смогли отдалиться от спасительной пещеры, где их едва не погубил пантагрюэль лишь на несколько километров.

Очень скоро рация стала ловить зашифрованные сигналы, понять которые не было никакой возможности, но это означало, что в долину вошли наёмники «Великого Восхода». От ближайшего гребня раздался шум моторов. Очевидно, солдаты стали прокладывать себе путь при помощи машин, имеющихся в распоряжении у железнодорожников. Тем, кто вынужден прогрызаться сквозь горы, нечего бояться какого-то леса.

— Нас скоро нагонят, — констатировала напарница.

— Им же хуже, — Капо дышал полной грудью и следил, чтобы Батыр не переломал себе ноги. Третьего коня за год Гильдия ему уже не обеспечит.

Несмотря на явное упорство наёмников добраться до навигаторов им было всё же не суждено. Моторы разом заглохли и вместо них навигатор услышал до боли знакомый стук крыльев по ветру.

— Что это они тянут со стрельбой…? — Данка тоже разобрала приближающегося витириго и не могла взять в толк, почему молчат солдатские винтовки.

— Не хотят внимание привлекать, — Капо дёрнул револьвер с пояса. — Предпочитаешь голыми руками отбиваться?

— С чего бы это тварь летит…А, ну да… — Данка сникла, сообразив, что самцу витириго нет дела до отряда вооружённых солдат, а вот до пары навигаторов, причастных к гибели его подруги, у него имеется очень большой список вопросов.

Любой другой человек задался бы вопросом, откуда эндемик знает, чьи именно пули убили самку витириго, но Данка, как хороший навигатор вовремя вспомнила, что у крылатых быков отличное обоняние и они могут выследить свою цель даже после урагана. Напарница оставила свой запах поблизости от убитого ею летающего чудовища и по нему самец как раз её и нашёл. Использовать бы витириго в качестве гончих собак, цены бы им не было.

— Он что не понимает, что мы его поджарим, стоит ему высунуться? — Данка следила за верхушками крон, из-за которых вот-вот должен был показаться зверь.

— Всё он понимает, — Капо подумалось, что летающая тварь уже давно должна была показаться, но её всё никак не было видно. — Кто тут чего не понимает, так это мы с тобой…

Внезапная мысль заставила навигатора защёлкнуть челюсти, а после заорать так, что барабанные перепонки чуть не лопнули:

— Назад живо!!!

Данка, к её чести, не стала задаваться вопросом, что происходит, а скакнула назад с места на метр, что в итоге и спасло ей жизнь.

Из недр вырвался пласт земли и улетел в соседнюю долину, если не дальше. Из чёрного зёва показались тугие щупальца, волокущие за собой сферическое стеклоподобное тело, которое можно было бы принять за огромный глаз, если бы из органа зрения могли расти тентакли.

Пантагрюэль вытянулся на ходовых конечностях и повернулся к навигаторам одним из своих боков. Своих органов чувств у альфы почти не было, но он мог позаимствовать те, что прилагались к людям. Навигатор ощутил знакомую щекотку в голове: чудище смотрело на себя его глазами.

Капо поднял ствол в центр отвратительной сферы и не смог нажать на курок. Пантагрюэль вовремя блокировал его импульс. Скосив зрение, навигатор увидел, что у Данки были ровно те же самые проблемы.

Чуть ослабив хватку, альфа смог обездвижить их обоих. Навигаторы ещё были в рассудке, но свои тела контролировали едва-едва. Гаргантюа вот не догадался взять под ослабленный контроль нескольких человек за раз, а этот догадался. Капо ненавидел, когда твари начинали чему-то учиться.

Капо был зол на самого себя, что не смог отличить слуховую галлюцинацию от реального прилёта витириго. Он же знал, что крылатый эндемик любит пикировать сверху, чтобы не дать себя обнаружить. Попался, как новичок сопливый.

Навигатор уронил револьвер, потерявшим всякий смысл и потянулся за оружейным чехлом на сумке у Батыра. Пальцы едва слушались и руки ходили ходуном, но ладонь сжать было можно. Капо потянул корд из защитных ножен и кое-как выставил оружие перед собой.

От стрелкового оружия сейчас толку ожидать не стоило, и альфа прекрасно знал, что главная опасность от навигаторов исходит на расстоянии. Даже если бы Капо и сумел выстрелить, всё равно бы не попал, так что его револьвер и винтовка Данки резко потеряли в актуальности. От оружия ближнего боя можно ожидать чуть большей пользы: ментальные щупальца, как метко обозвал Тук-Тук пантагрюэлей и гаргантюа во время кадетства Капо, очень пеклись о своей целостности. Боялись получить хоть какой-либо малейший урон. В этом было их ключевое отличие от прочих безмозглых эндемиков Парадиза.

Альфы действовали наверняка. Им не нужен бой на равных или даже на неравных условиях. Им нужна победа всегда, везде и сразу.

Мечом забороть подобную тварь, а пантагрюэль имел в холке метра три-четыре, не было никакой возможности. Уж слишком шустро двигались щупальца. В самом удачном случае, Капо мог бы ранить альфу или даже отсечь одну конечность, но и всё на этом. После этого навигатору сразу придёт конец.

Но даже такой исход не мог устроить пантагрюэля. Боевые шрамы ему вовсе не нужны. Альфы паршиво восстанавливали свои тела, в этом плане они были очень похожи на людей. Стоит отрубить одну конечность, и она уже не вернётся. У многих других эндемиков с этим проблем не имелось, но альфам регенерация положена не была.

— Драться с ним собрался? — в голосе Данки чувствовалось столько железа, что можно было выковать ещё один меч, которого у напарницы как раз и не имелось.

— Задержу, сколько смогу. Ты выбирайся отсюда и притащи подмогу, — язык у Капо заплетался, и он удивился, почему Данка говорит осмысленно и отрывисто, а он как будто собрался опохмеляться.

— Какую подмогу ты ждать собрался, ветеран? — отчеканила напарница, не сводя глаз с пантагрюэля. Кончики его верхних щупалец дрожали от предвкушения. — Сам же сказал, «Великому Восходу» свидетели не нужны. Нам никто не поможет.

— Я готов поверить в человечество ещё один раз. Сходи за помощью, Данка. Приведи кого сможешь, даже пара наёмников лишними не станут.

— Я могу отойти подальше и расстрелять его с того холма, я попаду…

— Не попадёшь. Он собьёт тебе прицел стоит тебе только подумать о том, чтобы причинить ему вред. Без толку тратить пули.

— А мечом ты много намахаешь что ли?

— Уж точно смогу показать ублюдку пару интересных фокусов. Всё! Уходи!

Данка не стала продолжать бесполезный спор и отступила, а Капо следил за реакцией альфы. Чудище отпустило Данку в надежде поскорее расправиться с одним навигатором, а после догнать и беглянку тоже.

Капо рассчитывал, что у него будет минута или две прежде, чем тварь усилит свой натиск, но не прошло и двадцати секунд с исчезновения Данки из поля зрения, как в ушах зазвучал набат, а зрение заволокло молоком. Пантагрюэль отключал навигатору органы чувств, как он совсем недавно поступил с Данкой.

Навигатор без зрения. Капо стало смешно. Жить ему оставалось около минуты или даже меньше, но еле сдерживаемый хохот согнул стрелка по пополам. Он воткнул остриё корда в землю и опёрся на меч, словно на трость. Капо подумалось, что смеяться его заставляет альфа, но на подобный абсурд эти ленивые увальни не сподобились бы. Навигатору было смешно помирать. Сверхчеловек недоделанный.

Пантагрюэль осторожно перевалился с одной ходильной тентакли на другую и приблизился достаточно, чтобы схватить человека. Чудище не торопилось. Спешить ему было некуда.

— Наконец-то… — Капо слепо щурится на подступающую угрозу. Все мысли покинули его, сознание превратилось в чистый лист, каким оно не было с момента появления на свет. Капо подумалось, что ему должно быть страшно в последний момент, но, увы, страшно ему не было. Навигатор чувствовал тяжелую сосущую усталость и слабую волну эйфории, предвкушение, что вот-вот всё прекратится.

Ничего не прекратилось.

Эндемик остановился и затрясся в припадке. Картинка перед глазами навигатора сразу приобрела в чёткости и Капо с удивлением обнаружил одну из своих стрел в туше пантагрюэля. Через пару секунд рядом легла ещё одна стрела и щупальца альфы перестали удерживать раздутое тело. Эндемик осел и обмяк как мешок с навозом.

Ему было до жути больно, но всё что он мог сделать, так это изгибаться из стороны в сторону и хаотично выбрасывать щупальца. Навигатор ощущал странный жар от пантагрюэля, и ему подумалось, что так, наверное, он показывает свой страх, хотя с гаргантюа такого не было, но тот и умирал совсем иначе.

Данка всадила в альфу оставшиеся три стрелы и чудовище затихло, изредка содрогаясь всем телом. Он ещё не погиб, нет, но ранения были столь серьёзны, что сил сдвинуться с места у него уже не осталось.

— Как тебе пришло в голову воспользоваться луком? — тихо спросил навигатор, когда Данка спустилась с холма.

— О, мне показалось, что следует задаться вопросом, как бы ты поступил на моём месте? Бежать искать подмогу ты бы явно не стал. И дураку ясно, что, оказавшись один на один с альфой, он тебя сожрёт, не успеешь ты и глазом моргнуть. Кстати, у тебя кровь из глаз, ты заметил?

— Побочный эффект от ментальной атаки, не обращай внимания, это мелочи. Продолжай, пожалуйста.

— Так вот. Вернувшись обратно, я бы нашла твой высосанный труп и всё на этом. Оставить тебя одного мне было никак нельзя. Я вспомнила о твоём луке и позаимствовала его, ты же не против этого?

— Более чем не против, можешь держать его у себя, сколько тебе понадобится, Данка.

— Благодарю. Оружие вышло и впрямь неплохое. Ты молодец, что смастерил его, Капо.

— Как тебе удалось скрыть свои мысли от пантагрюэля? Он же наверняка сообразил, что ты будешь атаковать его из лука?

— Наверняка сообразил, но тут я тоже сообразила, что откуда альфа знает, что такое лук? Он же не такой знаток земной истории, как ты. Ему знакомо огнестрельное оружие, лазерное, силовая броня, химические бомбы, всё это он почерпнул из памяти солдат и стрелков, с которыми он встречался ранее. Но вот про лук со стрелами ему узнать было неоткуда, ведь с ними по всей планете ходишь ты один, да ещё Тук-Тук, такой же сумасшедший, под стать тебе.

— Сообразил. Тварь не знала об оружии и не смогла адекватно оценить угрозу. Хороший ход, Данка, я бы до такого не додумался!

— Более, чем уверена, что додумался, если бы ты не был занят тем, чем ты был занят.

Капо стянул губы в тонкую полосу и помолчал.

— Чем, по-твоему, я был занят?

Данка грустно улыбнулась и посмотрела на навигатора, как никогда раньше не смотрела.

— Ты пытался умереть, Капо. Не отпирайся. Я всё видела. Ты даже не пытался побороться за жизнь.

— Смерть для меня не вариант, но мне показалось, что сейчас — подходящее время и лучше ждать едва ли стоит.

Данка, изменившись в лице, ударила его в левое плечо, а после кулак прилетел уже в другое. Напарница била его так сильно, как не били в Гильдии во время спаррингов. Тело навигатора налилось свинцом, но он не пробовал остановить Данку. Ему захотелось видеть в происходящем что-то правильное, катарсис.

— Даже. Не. Смей. Думать. Что. Твоё. Время. Пришло.

В какой-то момент Капо устал терпеть и рухнул наземь, под стать пантагрюэлю, который продолжал обдавать людей жарами предсмертного тепла. Данка нависла над ним. Её лицо было черно от гнева.

А после она протянула ему ладонь и Капо принял её.

— Мы разобрались с этим?

— Надеюсь, что да. Иначе мне придётся поколотить тебя ещё раз, ветеран.

— Зови меня Капо, Данка. Что мы будем со всем этим делать?

— С мёртвым эндемиком?

— С живым, Данка. Живым. Уж не знаю как, но ты сумела взять альфу живьём, чего не случалось никогда в истории.

— Арло будет в восторге.

История Навигатора продолжится совсем скоро